Тату-гастроли

В  средневековье тот, кто хотел стать художником, с малых лет воспитывался и одновременно обучался изобразительному искусству у мастера. Постигнув азы живописи, подмастерье отправлялся в путешествие, чтобы самому себе доказать, чего он стоит. Известный в Павлодаре татуировщик Юрий Смирнов подобно средневековым художникам, объездил несколько городов Казахстана и России зарабатывая нанесением татуировок и рисованием портретов. Сегодня он готов рассказать нам о том, как живут свободные художники.

– Юра, а как зародилась идея отправиться на гастроли?

– Да просто захотелось. Я собрал вещи и поехал – сначала в Астану, затем и в другие города Казахстана и России. Приехав в столицу, одну ночь переночевал в гостинице, потом – в студенческих общежитиях. Подходил к ребятам, которые там живут, и рассказывал о себе. Предлагал впустить меня переночевать в обмен на татуировки или портреты. Студенты, кстати, оказались изобретательными: кто-то «прописывал» меня в комнате как родственника, кто-то запускал через окно. Там я пробыл недели две: парням делал татушки, девчонкам рисовал портреты.

– Какие впечатления от нашей столицы?

– Я был там лет пять назад, она изменилась, стала еще красивее, люди там приветливые. Со многими познакомился, подзаработал, набил клиентуру, так сказать. Теперь через Интернет собираю заказы, как наберется нужное количество, снова поеду.

– Ну а после Астаны куда ты направился?

– В южную столицу нашей страны – Алматы. На руках уже были кое-какие деньги, поэтому я снял комнату на окраине и оттуда уже выезжал в центр города. Зима, но там тепло-тепло. Правда, дышать нечем – воздух тяжелый.

– Какие предпочтения при выборе татуировок в Алматы и в Астане? Чем-то отличаются, например, от Павлодара?

– Почти нет отличий. Просьбы у большинства банальные. Просто для многих я появляюсь как снег на голову, и они даже не успевают обдумать свою татуировку. И если человек просит что-то наколоть, а я знаю, что могу сделать лучше, изобразить действительно художественный рисунок, то предлагаю ему свою идею.

Потом из Алматы в Павлодар на поезде тридцать часов ехал, там тоже было нескучно. Ходил по поезду, заглядывал в купе и предлагал нарисовать портреты за тысячу тенге. Портретов пятнадцать успел нарисовать. С поезда сошел, здесь закупил иголок и всего остального, что нужно в татуировании, и отправился в Омск. Там остановился у друга детства.

– И каковы впечатления от города?

– Омск – это как Павлодар, только значительно больше. Там очень много бывших павлодарцев, такое ощущение, что почти половина наших. Оттуда поехал в Барнаул, затем в Кемерово, Томск, Новосибирск, Тюмень – в общем, исколесил пол-Сибири. Затем вернулся в Барнаул, потому что там мне понравилось больше всего. Город небольшой, его я обошел буквально за пару дней – побывал на предприятиях, которые занимаются мебелью, ритуальными услугами, татуировками, различными росписями. Посетил и выставку местного художника, где познакомился с главой Союза художников Алтайского края, показал ему свои работы. Он даже разрешил мне выставлять работы на городских и краевых выставках. В Барнауле я провел месяц и, чтобы не терять времени, набрал группу из пятнадцати ребят, которых обучал графике. Потому что карандаш – это основа всего изобразительного искусства. Все предварительные наброски делаются карандашом. Еще Микеланджело Буонаротти говорил, что рисунок – это высшая точка и живописи, и скульптуры, и архитектуры.

– Есть среди твоих учеников действительные талантливые ребята? И вообще, как можно определить, есть ли у человека задатки?

– Если правильно подсказать, то научить рисовать можно каждого. Вот говорить ты тоже не умел, ты же научился, потому что ты постоянно говоришь. Такого понятия, как талант, я не признаю. Я признаю понятие гений – это когда человек не знаком с азами какими-то, он просто берет и делает. Что такое рисунок – это передача предмета из окружающего мира в соответствии со своим восприятием. То есть как ты его видишь, так и рисуешь. И чем больше практики, тем лучше у тебя будет получаться. Правда, на обучение к себе я беру тех людей, которые уже до чего-то дошли сами, чему-то научились.

– Юра, что дала тебе эта поездка в плане роста как художника?

– Раньше я практиковался в стенах своего учебного заведения в родном городе. А теперь я в себе уверен как художник. Куда бы я ни поехал, я нигде не пропаду – у меня всегда будет кров, хлеб и работа.

– Ты мне напомнил средневековых художников-гастролеров. Кто из мастеров прошлого тебе импонирует больше всего?

– Микеланджело Буонаротти мне нравится, скульптор, живописец. Он постоянно ездил по всей Европе. Он изваял из цельного куска мрамора самую большую статую Давида высотой в пять метров.

– Ты побывал во многих городах Казахстана и России. Что можешь сказать о состоянии художественного искусства?

– Везде упадок. Людям по восемьдесят лет, они называют себя художниками, имея небогатое творческое наследие. Многие рисуют, и это прекрасно. Даже если человек не умеет рисовать, но ему это нравится, то это прекрасно. Другое дело, когда человек называет себя художником, мастером, профессионалом. В работах многих из них нет ни формы, ни объема, ни посыла какого-то. Я считаю, что изобразительное искусство – это язык, это посыл образа.

– Неужели все признанные мастера так уж плохи?

– Нет, конечно же, не все. Например, наш земляк Виктор Поликарпов – это лучший график, которого я встречал в своей недолгой жизни. Я как-то приходил к нему, показывал свои рисунки. Тогда он мне за три часа дал больше, чем я в колледже получил.

– Ну а что касается татуировок, как думаешь, для чего они нужны обществу и нужны ли вообще?

– Я не знаю, зачем люди делают татуировки, это – «хочу, и все». Сейчас татуирование – это и искусство, и развлечение одновременно.

– Юра, как татуировщик, как художник, что можешь посоветовать тем, кто пробует себя в изобразительном искусстве?

– Берите в руки карандаш и рисуйте. Наблюдайте за природой, за людьми, за деревьями. Природа для художника – это первоучитель. Можно просто рисовать для себя, можно работать по заказам. Но я считаю, если ты начал рисовать, ты должен стать лучшим мастером в истории человечества. Пусть даже ты не достигнешь этой цели, но ты добьешься хотя бы половины или трети. Нужно общаться, постоянно читать, нужно смотреть других художников, понимать мастеров прошлого. Невежда не может стать великим мастером.