Самое сложное «да»

Посмертное донорство – этот термин стал знаком казахстанцам не так давно. Конечно, все мы знали, что в мире проводятся операции по пересадке органов от погибших людей, но в сознании это не было привязано к реалиям нашей жизни. Такое бывает где-то в Европе, за океаном, но не у нас, пишет "Звезда Прииртышья".

Последние два года можно считать поворотными: павлодарцы узнали истории семей, в которых случались трагедии – погибали довольно молодые, казалось бы, здоровые люди, но их близкие находили в себе силы, чтобы сказать врачам: «Да, сердце нашего родного может биться в груди другого человека».

Сейчас в Павлодарской области в пересадке почки нуждаются 70 человек, еще шестеро, в том числе один ребенок, живут в ожидании донорской печени. Такие цифры называет заместитель главного врача Павлодарской городской больницы №3, стационарный координатор по трансплантологии Бахыт Ерубаева. Мы уже не раз писали о том, как развивается трансплантология в Казахстане, о том, что для сотен наших соотечественников шансом на спасение может стать лишь орган погибшего при определенных обстоятельствах человека. Пациенты, которые становятся посмертными донорами, поступают в инсультные центры, поскольку забор органов производится только в том случае, когда у человека констатируют смерть головного мозга. Несколько лет такой центр работает и на базе Павлодарской горбольницы №3, но случай посмертного донорства здесь был только один.

– В конце прошлого года в наш центр попал пациент, которого привезли на «скорой» из мечети: мужчина был там во время поминального аса, ему стало плохо – резко поднялось давление, в стационар его привезли уже в состоянии комы. К сожалению, такое случается – когда мы не в силах помочь. У этого мужчины 1967 года рождения произошел обширный геморрагический инсульт, который привел к серьезным последствиям, – рассказывает Бахыт Болатбаевна. – На вторые сутки консилиум врачей констатировал смерть головного мозга, то есть пациент находился на аппарате искусственного дыхания, но сердце его билось самостоятельно. Конечно, этот диагноз ставится не просто так – проводятся обследования, чтобы понять, какие сектора мозга пострадали от кровоизлияния.

После этого врачи пригласили на беседу родственников мужчины – разговор был очень непростым, вела его специальный психолог: объяснить близким людям, что их родной человек уже не будет жить, хотя его сердце еще бьется, донести, что даже после такой трагедии можно спасти жизнь другого человека, – сложная задача, но с ней справились.

– Супруга мужчины была в очень подавленном состоянии, поэтому решение принял его брат – он согласился на то, чтобы сердце нашего пациента пересадили человеку, для которого это вопрос жизни и смерти, – продолжает Бахыт Ерубаева. – Да, мужчина не знал, кому подарит шанс на долгую жизнь его погибший брат, но он осознал, что сердце его родного будет биться, пусть и в чужой груди. Такое принять очень нелегко, но, видимо, общество начинает осознавать, насколько важным может быть решение каждого из нас.

Брат пострадавшего дал ответ сразу же, но согласился только на пересадку сердца, попросив не трогать другие органы. Бывает и такое – и врачи делают так, как того хотят родственники, слишком щепетильная тема, чтобы напоминать казахстанцам о презумпции согласия в столь трагичный для семьи момент. Между тем в нашей стране законодательно закреплено такое понятие: если человек при жизни документально не запретил использовать его органы после смерти, то в таком случае возможно посмертное донорство. И все-таки всегда врачи и психологи работают с родственниками пациентов, всегда объясняют им значимость принятия решения и действуют только после того, как услышат «да».

– Придет время, когда это станет нормой, но пока общество еще не повернулось лицом к посмертной трансплантологии, – говорит Бахыт Болатбаевна. – Мы идем к этому небольшими шагами, но движемся вперед: например, наш пациент, который стал посмертным донором, был мусульманином, а прежде с религиозными родственниками вообще было сложно разговаривать на такую тему.

Вообще в трансплантологии важна каждая минута: как только решение принято, экстренно берутся анализы – и в этот раз результаты были готовы в течение шести часов. Из Астаны за два часа прибыла спецбортом бригада для изъятия донорского сердца. В столице уже ждал рецепиент, которого сразу же прооперировали – в Национальном научном кардио­хирургическом центре 42-летнему мужчине пересадили сердце погибшего павлодарца.

Как говорит заместитель главврача, в треть­ей горбольнице это был первый случай не только случившегося донорства, но и потенциального – прежде здесь не было пациентов, у которых бы констатировали смерть мозга, и при этом они подходили бы по другим параметрам для того, чтобы спасти чужую жизнь.

– Констатировать смерть головного мозга очень непросто, это сложное решение не только с медицинской точки зрения. К примеру, в январе у нас был случай, когда с инсультом поступила женщина, которая позже погибла, но мы не фиксировали у нее смерть головного мозга – она самостоятельно дышала, ее сердце билось, но все-таки мы были бессильны спасти ей жизнь. Врачи никогда в таком случае не будут даже говорить о донорстве, – подчеркивает медик.

В прошлом году в инсультном центре Павлодарской горбольницы №3, рассчитанном на 20 коек, в том числе четыре места блока интенсивной терапии, с острым нарушением мозгового кровообращения находились 557 человек (в 2015 году – 481), 53 пациента спасти не удалось. Многие поступили по линии санитарной авиации, из сел привозили больных на «скорой» – в прошлом году 90 человек.

Таких пациентов доставляют в инсультные центры – в Павлодаре их два: в горбольницах №1 и №3. Здесь сразу же делают анализ крови, коагулограмму, компьютерную томографию мозга – обычно в течение 20 минут. Главное – определить характер инсульта: либо произошло кровоизлияние, либо сосуд головного мозга закрыт тромбом (ишемия). Если кровоизлияние – вызывается нейрохирург, и решается вопрос оперативного вмешательства. В случае ишемии есть терапевтическое окно: когда пациента привозят в течение первых четырех часов после инсульта, то возможно проведение тромболизисной терапии, то есть разжижения тромба при помощи специальных препаратов.

– Перекос лица, слабость в руке, ноге, нарушение речи – это первые признаки инсульта, – напоминает о симптомах Бахыт Ерубаева. – И сами пожилые люди, которые у нас в группе риска, и их родственники, а также те, у кого повышенное давление, должны помнить – здесь важна каждая минута: не нужно ждать улучшений, вызывайте скорую помощь.