Еще не поздно

В связи с последними событиями в Актюбинской области, где так называемые ваххабиты устроили перестрелку и убили нескольких сотрудников полиции, мы решили выяснить, не грозят ли подобные проблемы павлодарцам, и обратились к имаму мечети имени Машхур-Жусупа Жолдасу Коспакулы.
- Прежде всего, я не согласен с термином «ваххабизм», - говорит имам, - да, был такой ученый Абд аль-Ваххаб, от имени которого появилось это название, и если у него были какие-то ошибки, он ответит за них перед Аллахом, но про всех говорить «ваххабиты», я думаю, нельзя. Это просто люди, которые заблуждаются, и им еще можно указать правильный путь.
- Чем же отличаются взгляды радикальных мусульман от канонов традиционного ислама?
- Наше духовенство признает три источника исламского права - это Коран, Сунна (высказывания и действия пророка – прим. авт.) и мазхаб (школа исламского права, то есть толкование законов шариата каким-либо ученым-богословом – прим. авт.). Все люди, исповедующие ислам суннитского толка (таких 90 процентов от общего числа мусульман – прим. авт.), придерживаются четырех школ, например, у нас, в Средней Азии, испокон веков следовали мазхабу имама Абу-Ханифы. Мазхабы не противоречат Корану или Сунне, а только разъясняют их. Но радикально настроенные мусульмане называют следование мазхабам ересью, пришедшей после пророка, и отрицают их, следуя только Корану и Сунне. И от этого появляются проблемы, разногласия среди наших братьев.
Например, такие - у казахов практически все обряды и традиции не противоречат исламу, но, хотя в Коране это не закреплено, мы устраиваем поминальные обеды, это наша национальная традиция. Тогда некоторые говорят – это ересь, пророк этого не делал и не одобрял (радикальные мусульмане рассматривают поминки и прочие почести умершим как неприемлемое поклонение, в 1998 году власти Саудовской Аравии, где зародилось учение аль-Ваххаба, из-за этого распорядились сравнять с землёй и залить бензином могилу матери пророка, чем вызвали резкое осуждение у мусульман всего мира – прим. авт.).
Они говорят также, к примеру, что нельзя слушать музыку, - продолжает имам, - но наши ученые-сунниты сходятся на том, что слушать музыку можно, если это, конечно, не какой-то металл и так далее. Ничего плохого нет в том, что мусульманин слушает народные песни, классическую музыку или гимн республики.
- Получается, что, отвергнув мазхабы, радикалы по-своему толкуют Коран?
- Да, считается, что человек, самостоятельно не достигший степени ученого, должен следовать какому-то из мазхабов. Чтобы не ошибиться. Ведь все те люди, которые сейчас совершают теракты, нападают на невинных людей – они ошибаются. Ислам не призывает к этому. Радикалы говорят: мы вышли на джихад. Какой джихад? У нас есть такое понятие – «амир», правитель. Если амир, для нас это Елбасы, скажет нам идти защищать свою землю, свой дом, то каждый мусульманин должен пойти. Но если амир не сказал, то брать оружие в руки категорически запрещается. Ведь если человек убил кого бы то ни было, независимо от национальности и вероисповедания, - он грешник.
Я думаю, многое зависит от того, каким человек был до прихода в ислам. Например, он был агрессивным, был обманщиком, вором или убийцей, потом обратился к религии, стал читать намаз, поститься, но при этом духовно не очистился. В его душе остались все те нехорошие качества, которые теперь он пытается узаконить. Этот человек рассуждает так: если Казахстан – это светская республика, и религия отделена здесь от политики, я могу пойти и ограбить банк, потому что он не исламский, а государственный, работают там, допустим, не мусульмане. То есть свои деяния он пытается оправдать Кораном или Сунной, ошибочно их трактуя.
- Как вы считаете, почему радикальные настроения появились в Казахстане? Ведь для нашего региона характерен умеренный ислам.
- Есть несколько причин, на мой взгляд. Первая и самая главная – незнание. Сейчас часто ругают духовенство, говорят, что мы ничего не хотим делать. Это не так, мы не снимаем с себя ответственности и не замалчиваем проблему. Но нам не хватает кадров, так как никто не хочет сейчас становиться имамом, эту работу молодые скинули со счетов как бесперспективную. Кроме того, нужно признать, что знания у нынешних имамов низкие. А в наше время духовные лидеры должны быть крайне образованными. Десять лет назад радикальных настроений в Казахстане вообще не было, и поверхностные знания имамов никого не волновали. Но сейчас попробуй, скажи молодому парню, что он неправильно намаз читает, что его взгляды неверные, он сразу же спросит – а какое у тебя доказательство из Корана и Сунны?
Еще иногда взрослые детей не пускают в мечеть, считая, что таким образом оградят их от радикализма. Но где гарантия, что его одноклассник или сокурсник, к которому он обязательно прислушается, не скажет – вот возьми, послушай этот диск, прочитай эту книгу. Если ребенок не будет знать ценностей традиционного ислама, которые он мог бы освоить в мечети, он по незнанию примет то, что советуют ему сверстники.
Вторая причина – Интернет. Молодые люди, которые интересуются исламом, на каких-то сайтах задают свои вопросы, считая, что получат достоверный ответ. Но кто знает, где находится тот человек, который отвечает на них? Ведь те фатуа (подкрепленные доводами ответы авторитетного ученого на конкретно поставленные вопросы о каких-либо шариатских положениях – прим. авт.), которые применимы, скажем, в Египте, в Казахстане использовать нельзя и наоборот – менталитет другой, другое местоположение, другая обстановка.
Третья причина – некоторые наши братья, которые получают образование за рубежом. Один Аллах знает, чему они учат молодежь, когда возвращаются.
Также, я считаю, что на Западный Казахстан влияние оказывает Кавказ, где радикальный ислам массово распространился в последние десятилетия.
- Так есть ли в Павлодаре представители радикальных течений?
- Я так думаю, что в нашем регионе агрессивно настроенных мусульман практически нет. Да, есть некоторые ребята, которые не придерживаются мазхабов, иногда смотрят на людей злобно. Но мы должны с пониманием относиться друг к другу – они только-только пришли в ислам, они еще очень молоды. И мы должны потихоньку их воспитывать, подсказывать правильный путь.
- Значит, на самотек эту проблему не пустите?
- Конечно, нет, мы прекрасно знаем, что стоит за всеми этими течениями и что оставлять без внимания их нельзя. Нам нужно работать планово, чтобы сохранить стабильность и мир в нашем обществе. Но делать это должны не только мы, в первую очередь работа должна проводиться в семьях. Если бы дети воспитывались в духе своих религий, если это казахская семья, то в духе ислама, если русская, к примеру, - в духе православия, тогда проблем бы не было. Если бы детям разъяснили нормы религии, привили уважение к культуре и традициям своего народа, они бы не поддавались влиянию извне. Но, к большому сожалению, родители ничего этого не говорят, у них нет времени на детей, и тогда свои вопросы ребенок вынужден задавать другим людям, порой тем, кто заблуждается и учит плохому.
Были случаи, когда родители ко мне приходили и жаловались, что их ребенок стал каким-то другим. Я разговаривал с такими молодыми людьми и некоторые из них прислушивались, так как еще не успели войти в эту секту. Но были и такие, с которыми разговаривать уже было бесполезно. Что ни говоришь такому, он одно твердит – это ересь. Разве это не упущение родителей, что он стал таким? Я не говорю, что вся вина на них, но как я смогу воспитать взрослого уже парня, если родители его этим не занимались и кто-то другой успел привить ему свои ошибочные убеждения?
Наша молодежь нуждается в экстриме, им нужен адреналин, который они стараются найти и в исламе. Поэтому их не устраивает то, что говорит имам, они хотят большего. Но мы стараемся наставить их на истинный путь, проводим занятия, чтобы наша молодежь не стала радикальной.
- Как вы думаете, к нам может прийти экстремизм в массовом характере?
- Я думаю, нет. Во-первых, у нас народ воспитан все же не в таком духе, во-вторых, у нас есть правительство, президент, которые видят все, что происходит, и не допустят подобного. И, в-третьих, мы будем работать над этим. Ведь хорошо, что люди приходят в ислам, просто их нужно направить. Чтобы они не стали радикальными, не стали агрессивными, чтобы относились нормально к представителям других религий. Мы еще можем сделать это. Еще не поздно.