Судьба женщины

До недавнего времени казахстанские транссексуалы могли легко поменять пол в своем паспорте. Достаточно было представить в ЗАГСе соответствующую справку из Республиканского центра психиатрии.
Теперь же Минюст распорядился не выдавать паспорта с указанием нового пола, если не произведена соответствующая операция. При этом чиновники законодательно не определили, какую нужно сделать пластическую операцию, чтобы было достаточно для признания.
АЗАМАТ
Надо сказать, добиваться своего Аза умеет как никто другой. Представьте – будучи 15-летним пареньком из глухого советского райцентра Железинка, где о трансгендерах и слыхом не слыхивали, она самостоятельно добралась до Москвы и убедила московских врачей сделать операцию, не дожидаясь, как было положено, совершеннолетия.
Свою «женскость» Аза ощущала, сколько себя помнит.
– Во втором классе, влюбившись в одноклассника Витю, недолго думая, я стала оказывать знаки внимания, чем его очень смешила, – вспоминает она. – В 14 лет едва не довела до сердечного приступа районного гинеколога, когда пришла на прием и спросила – почему у меня не идут месячные.
Конечно, на селе вовсю судачили, что у парня проблемы с головой, дразнили. Отец-цыган предпочел семье вольную волю, мать-казашка по обычаю отдала сына в дом своей матери. Бабушка в Азамате души не чаяла, но его странности в силу менталитета не понимала и помочь ничем не могла. В 15 лет Аза вышла на трассу и, поймав проезжавший мимо грузовичок, поехала в Павлодар.
Работавшие в то время в областном психдиспансере врачи и сегодня помнят, какую бурную деятельность развил юный Азамат, добиваясь своей госпитализации.
– Не хотели класть в больницу, пошла к заместителю начальника облздрава Александру Миляеву, – вспоминает Аза. Врач ОПНД Иван Левченко возмущался: «Зеленая еще, а уже жалуешься».
Из ОПНД через месяц Аза вышла со справкой, освобождающей ее от армии. В Железинском районном ЗАГСе ей выдали паспорт на имя Руазы Марьям. Подзаработав деньжат гаданием, она двинула дальше – в Москву, с целью лечь на операцию в институт Сербского, к «главному сексопатологу СССР Белкину», о котором узнала через сарафанное радио. Сойдя с поезда, прямиком двинула в Минздрав СССР, затем РСФСР. Никуда не попала, только узнала, что Белкин – аферист. Набрела на «голубую плешь» у Большого театра, где некая Диана по кличке Кошка дала другой адрес – Иваньковское шоссе, 4, «Институт репродукции человека». В этом институте Аза вытребовала себе приглашение на операцию и поехала домой собирать 45 тысяч рублей. Пошла в только что открывшиеся в Павлодаре два крупных кооператива – «Пульс» и «Вест», и директора обоих выдали ей по гарантийному письму на 10 тысяч рублей каждый.
– Загипнотизировала ты их, что ли? – спрашиваю я цыганку.
– Может да, а может они просто прониклись моей бедой, – темнит она. – Директор «Пульса» сам ведь знал – каково это, быть не таким, как все, руководил огромной фирмой, будучи без ног.
КТО ВИНОВАТ
Недостающие деньги собирали цыганской родней, и мама продала всех своих лошадей.
– Мать что, не пыталась тебя отговорить? – удивляюсь я.
– Когда она была девчонкой, на свадьбе одного из родственников встретила мальчика с женскими повадками и устроила среди детей его травлю. Она считает, что мое рождение – кара за тот ее детский проступок. А я ей всю жизнь говорю: не парься, ты самая счастливая женщина. У тебя есть сын, дочь (сестра и брат Азы) и гермафродит.
По словам Азы, среди пациентов института на Иваньковком шоссе она видела и тех, кто оперировался ошибочно, и «настоящих».
– Приходили и представители шоу-бизнеса, желавшие сменить пол ради карьеры, – рассказывает она. – Но среди украинских и казахстанских пациентов, которых на Иваньковском шоссе подавляющее большинство, «ошибочных» я не встречала. Мы – настоящие транссексуалы, так как родились и жили рядом с Семипалатинским полигоном и Чернобылем. И в институте это негласно всегда признавали. Поэтому я возмущена: как можно отказывать людям в смене документов, если они попали «не в свое тело» из-за радиации? У меня есть подруга, которая всю жизнь прослужила в армии, вышла в отставку в большом чине, пришла оперироваться, чтобы стать, наконец, тем, кем всегда себя чувствовала – женщиной. А ей говорят – поздно, возраст не позволяет. Но она пьет гормональные препараты, красится, живет жизнью женщины. И что ей делать, чтобы получить женский паспорт, и чтоб ее не задерживали каждый раз на таможне?
ИЗ МАЛЬЧИКА В ДЕВОЧКУ
…В Институте репродукции человека, уточнив, что явившейся из Казахстана пациентке едва исполнилось 17, указали на дверь. Но потом то ли снова подействовал гипноз, то ли опять пожалели ребенка, но согласились на операцию с письменного разрешения матери.
– Грудь делать отказалась, – рассказывает Аза. – Тогда был несовершенный силикон, и я насмотрелась в палате, как сиськи гниют, наслушалась, как в жару они жгут, в холод – морозят. Низ мне Юрий Константинович Матвеев, детский хирург, делал 12 часов. Влагалище выкроил из сигмовидной кишки – она выделяет естественную смазку, что важно для полноценной половой жизни. Кстати, после операции врач мне сказал, что помимо члена у меня была еще и неразвившаяся матка. Возможно, из-за того, что я никогда не была физиологически стопроцентным мужчиной, мне и не понадобились дорогостоящие гормональные препараты. И без них ни борода, ни усы не растут.
АЗА
– И как с сексом? – задаю я деликатный вопрос.
– Регулярно, – не смущается она. – И замужем официально была за бакинским евреем, и «беременной» ходила.
– Муж ничего не подозревал?
– Я же не дура. На «третьем месяце» провоцировала ссору, он меня толкал, потом вырезала из говяжьей печени «эмбрион», обвиняла супруга, что опять довел до выкидыша, «прощала», и он шел печенку хоронить. А потом мы как-то поехали к маме в Железинку, и тут уж соседи давай стараться, нашептывать. Он не верил, даже пару раз съездил доброжелателям по морде. Но потом пришлось все рассказать. Сейчас мы в разводе. Но я счастлива и без мужа. Главное, я – Женщина! И призываю всех, кто пострадал от нашего Минюста и не может получить новые паспорта, писать мне – будем бороться за свои права вместе.
Для начала Аза планирует связаться с друзьями из французских и германских журналов, которые в свое время взахлеб писали о мальчишке из далекой советской Железинки, ставшем девушкой.