Как я была Кусто

Волновалась я изрядно. И, как выяснилось, не только я. Спасатели тоже переполошились, когда я в назначенный день пришла на станцию «Дельфин».
- А чего носом шмыгаем? - настороженно приветствовали они меня. И сразу огорошили: - При заложенном носе погружаться категорически запрещено!
- Он не заложенный! - попыталась я протестовать. - Это от быстрой ходьбы на морозе.
- Темноты боимся? А замкнутого пространства? - продолжился допрос. Пожалуй, это был единственный параметр, по которому я могла бы сгодиться в водолазы: нет, не боюсь! Но опытная медсестра Ирина Вдовенко вынесла мне приговор:
- Давление завышенное. Наверное, переволновалась перед первой попыткой? Как бы то ни было, я категорически не рекомендую погружение!
- И, кстати, уши у нас точно чистые? - довольно бестактно, как мне тогда показалось, спросил бригадир аварийного водолазного отряда ВСС ДЧС Сергей Липов. Я сердито на него посмотрела, но он продолжил:
- Для водолаза это необходимое условие при погружении. Пазухи носа и ушей должны продуваться, в противном случае из-за перепадов давления может треснуть барабанная перепонка. Или вообще разорваться. В принципе, треснувшая перепонка лечится, но процесс не быстрый. Сами решайте. Будем погружаться?
- Нет, - повесила я голову, перепугавшись перспективы потерять слух.
- И хорошо! - обрадовались водолазы, словно у них камень с души свалился. - Ладно, раз пришли, можете померить снаряжение.
Сначала мне торжественно преподнесли немного потрепанное белье из верблюжьей шерсти - безразмерные штаны и свитер с длинными рукавами. Когда я в это облачилась, молодые водолазы, выглядывавшие из-за спин более опытных, показали мне большой палец: мол, здорово выглядишь! Это несколько скрасило общее впечатление, хотя сама себе я напоминала огородное чучело из американских ужастиков. Не терпелось поскорее надеть сам костюм - он все-таки более элегантный. Однако оказалось, что песня это небыстрая. Сергей Липов, взявший надо мной шефство, вместе с начальником водно-спасательной станции Александром Носковым вдвоем упаковывали меня в оранжевую резину. Происходило это так:
- Нога где? Суй в эту прорезь! Чувствуешь, что стопа удобно встала? Сейчас еще тут затянем.
Настоящая паника меня охватила, когда надевали шлем: на несколько секунд стало нечем дышать, и я чуть не начала вырываться. Но когда шлем зафиксировали, воздух пошел, хотя и спертый. В общем, привыкнуть можно. Дышать даже легче, чем в противогазе. Естественно, это на суше, еще без подключения к кислородному баллону. Но мне сразу показалось, что я отрезана от мира и живу на отдельной планете. Я даже повысила голос, боясь, что водолазы меня больше не услышат.
Наконец, меня полностью втиснули в костюм, и тут я поняла, что не смогу поднять ноги: к ним как будто были привязаны жернова. Только гордость заставила все-таки прошагать к порогу, а там меня под белы рученьки подхватили мои наставники. Перешагивала через порог я уже с их помощью. Оставалась самая малость: прицепить десятикилограммовый пояс и баллон весом в 26 кило. Вот когда я обрадовалась, что постоянно ношу тяжелый рюкзак: эта процедура прошла почти без проблем.
- Сколько мы тебя уже одеваем? 10 или 15 минут? - переговаривались водолазы. - А нам самим в экстренных случаях приходится собираться за две-три минуты.
- Ого! Небось, еще и в одиночку все это натягиваете?
- Нет, всегда есть помощники. Это ведь далеко не самый тяжелый костюм, все вместе выходит килограммов на 40-45, а бывает снаряжение в два раза тяжелее. В нем нужно еще до воды дойти. Кстати, одеваемся мы обычно уже на берегу, и неважно, мороз там или не мороз. Ну что, как ощущения? Поплаваем теперь?
Я кивнула, и меня, опять-таки под белы рученьки, практически отволокли к майне - проруби, где измеряют уровень воды. Нужно было спуститься по нескольким ступеням, которые показались мне препятствием для супер-героев.
- Что, стекло запотело? Можешь протереть его, тут специальная палочка имеется на шлеме. Принцип тот же, что и в машине, - объяснили мне водолазы.
И вот торжественный момент! Я по лестнице опускаюсь в воду, попутно отмечая, что мне ничуть не холодно, только… туговато. Костюм очень плотно облегает тело, как будто становится второй кожей.
- А представь, как оно на глубине! Когда опускаешься на десяток метров, на человека давит уже две атмосферы, и если перед этим надеть многослойную одежду, складки так впиваются в кожу, что оставляют кровоподтеки, - рассказывал по ходу дела Сергей Липов. - Для сравнения, две атмосферы - это давление, под которым накачиваются шины легкового автомобиля. Так что одежду мы подбираем в зависимости от погружения.
Немного поплавав и обмирая от счастья, что удалось хотя бы наполовину исполнить задуманное, я выбираюсь на берег. Следует обратный процесс, меня опять в четыре руки выковыривают из костюма. Когда задача успешно завершена, кажется, я сейчас взлечу: 40 килограммов с плеч долой, и я точно сейчас взмою под потолок!
Интервью беру уже в состоянии эйфории, хотя стараюсь скрыть бурную радость.
- Нам наша профессия романтичной не кажется, - замечая блеск в моих глазах, наперед заявляет Сергей. - Это просто трудная работа, к которой нужно хорошо подготовиться. Ситуация перестает быть экстремальной, если она пережита человеком, а готовимся мы долго.
- Сколько?
- Если говорить о начинающих, то месяц они только изучают теорию. Потом идут учебные погружения на метр-полтора. Человек привыкает, делится ощущениями, спрашивает, если что-то непонятно или показалось странным. Потом погружается чуть глубже. Опять разбор полетов. Точнее, погружений.
- А опытные водолазы как готовятся?
- У нас тоже сценарий погружения полностью обсуждается на суше. И под водой не допускается уже никакой самодеятельности. От сценария - ни шаг влево, ни шаг вправо. Если, работая под водой, водолаз, например, наткнулся на сетку и хочет идти вдоль нее, чтобы исследовать дно, он должен сначала подняться и объявить об этом напарнику, который его страхует. Потому что любое отклонение от маршрута напарник трактует как форс-мажор.
- На суше страхует только один человек?
- Сигнальный конец, веревку то есть, держит один человек. Есть еще обеспечивающий матрос: он следит за временем, за тем, сколько у водолаза осталось воздуха в баллоне, чтобы человеку под водой не приходилось отвлекаться на это. Обеспечивающий также подает и забирает инструменты, чтобы сам водолаз лишний раз не всплывал. Каждое выныривание на поверхность, особенно из глубокой ямы, не прибавляет водолазу здоровья. У нас профессиональные заболевания - это кессонная болезнь, то есть впоследствии артриты, остеохондрозы. Ничего романтического здесь нет, - повторяет Сергей.
- Какие существуют противопоказания для погружения?
- Проблемы с давлением в первую очередь. Насморк, точно так же, как и отит. Причины я уже называл. Но среди противопоказаний есть и чисто психологические факторы. Не рекомендуется погружаться, если водолаз просто не хочет этого делать. Независимо от того, чем это нежелание вызвано. Элементарным дискомфортом - или, там, встал не с той ноги с утра. Такое бывает: не хочу погружаться - и все. Вопрос снят. Еще мы не работаем ночью.
- Меня вот медсестра спрашивала, как давно я ела.
- Да, перед погружением, например, не рекомендуется есть бобовые. В принципе, ничего не рекомендуется есть за два часа до и два часа после. Как правило, водолазы на выездах полноценно обедают уже после того, как спуски завершены, чтобы не набивать желудок. У нас же нетипичные условия: работаем в замкнутом пространстве, в условиях ограниченной видимости - как правило, нулевой - при разных непредвиденных ситуациях, - объясняет Сергей.
И в конце неожиданно заявляет:
- А еще у водолазов очень развито образное мышление. Мы не только спасаем людей и ищем трупы, но и, например, составляем карту дна. Представьте, как это - составлять карты и схемы в кромешной темноте, ориентируясь только на ощупь. Разведка ведется иногда часами, и все, что связывает водолаза с внешним миром, - это веревка – сигнальный конец, который держит его напарник...
Я представила. Жутковато. Но в следующий раз непременно нырну по-настоящему! Вот только с волнением справлюсь.