Пережить Китай

Дорога
Любое путешествие, как известно, начинается с дороги. Добраться от Павлодара до ближайшего китайского города Урумчи может только стойкий путешественник. Ведь дорога туда составляет что-то около двух тысяч километров. В Павлодаре можно сесть в туристический автобус, но ехать в них долго и скучно. Та же история с поездом. Гораздо удобнее доехать до Алматы, а затем оттуда выбирать путь пересечения границы. Можно это сделать самолетом, но стоить это будет около ста тысяч тенге (плюс-минус скидки, скачки курса доллара и т.д.). Можно это сделать железной дорогой, но тогда придется шесть часов простоять в чистом поле на станции Дружба, пока составу меняют колеса. Можно поехать автобусом, это будет и дешево, и сердито. Лежачие места, всего сутки в пути.
Но мы выбрали более экзотический вид транспорта для международных путешествий – такси. И не прогадали. Конечно, стоимость поездки оказалась несколько выше, чем на других наземных видах транспорта, но зато веселее и комфортнее. Выехав в 4 утра из Алматы, в 8 вечера мы были в урумчинской гостинице.
Доехать на такси до самой границы не выходит. В приграничной зоне, как в Казахстане, так и в Китае, может работать только автотранспорт, получивший специальную лицензию. Стоимость проезда в этих «Газельках» по 500 тенге и с той, и с другой стороны. Водители жаловались, что сейчас бизнес стал уже не тот, сделав один рейс, вставать в очередь на повторный уже не имеет смысла. Туристов стало мало, и заработки упали.
Первое сильное впечатление на китайской границе - приграничный Хоргос. Этого поселка, которого нет даже на административной карте Китая, особенно впечатлительным гражданам не пережить. Представление о гигиене и чистоте в нем весьма условные - туалет типа сортир в соседней комнате с кухней, на которой уголь для топки лежит рядом с мясом и заготовками из теста. Хотя, справедливости ради стоит сказать, что это мало чем отличаются от того, что мы видим на трассе Павлодар-Баянаул в летнее время. Что сильно шокирует - особенно насыщенный запах угля, который в Китае, говорят, еще и радиоактивный. Но альтернативы нет. Подвести газ в это богом забытое место весьма и весьма накладно.
Зато туда подвели участок настоящего автобана, соединяющего границу со столицей Синьцзян-Уйгурского автономного района с городом Урумчи. Но, пролетев по нему с часок на скорости 120-140 километров, мы въехали на настолько разбитый участок, что наши родные казахстанские дороги показались бы ровным листом. Трасса по перевалу хребта Боро-Хоро на Тянь-Шане представляет собой скопище остатков асфальта около 5-10 сантиметров в диаметре. Но китайцы даже не пытаются ее реанимировать, и уж тем более не тратят деньги на ямочный ремонт. Они просто тянут рядом новую трассу, пробивают для нее тоннели, строят мосты.
Второе сильное впечатление от этой страны – огромная стела, которая выплывает из-за одного из поворотов. Высотой с десятиэтажный дом, она стоит на большой насыпи и является частью будущей дороги Урумчи-Бишкек. Это подтверждают ее товарки, расположенные в уходящий в обе стороны ряд. Как можно будет проехать по этой, подвешенной в облаках дороге и не умереть от разрыва сердца, даже подумать страшно. Но китайцы упорно строят эту трассу, и поверьте, также активно будут ею пользоваться.
С открытым ртом проехав мимо этого чуда китайских инженеров, мы через некоторое время вновь оказались на великолепном автобане, ехать по которому - просто мечта любого водителя и пассажира. Сидя в автомобиле, я вполне спокойно записывала в блокнот впечатления от окружающей местности, пила воду из чашки. Вернувшись на родину, попыталась глотнуть из бутылки – и тут же оказалась облита минералкой. Наивная, привыкла к Китаю.
Следует сказать, что весьма скептическое отношение к китайским машинам, которое высказывает большинство казахстанских автолюбителей было существенно поколеблено в этой поездке. Эти машинки пролетали разбитую дорогу просто на ура! Любой «европеец» или «японец» уже давно бы растряс все внутренности и задребезжал. А этим хоть бы хны. Это особенно покорило мужскую часть нашей группы, которая в начале поездки эти самые автомобили активно критиковала.
Город
Урумчи расположен на высоте примерно в 800 метров над уровнем моря. И дорога к нему вдоль восточного Тянь-Шаня идет на некотором возвышении. Поэтому довелось быть свидетелем необычного для наших равнинных глаз зрелища. Облака, тянущиеся вдоль гор, располагались существенно ниже вершин, и казались такими низкими и близкими, что вот, сделай два шага и протяни руку, и поймай их холодную упругость. Ощущение – словно ты если не на крыше мира, то уж точно на его чердаке, эта страна, действительно Поднебесная.
Трасса Урумчи-Хоргос не спит ни днем, ни ночью. В сторону границы идут машины с газовыми трубами для месторождений Казахстана, с техникой для прокладки дорог в горах. В обратную сторону движутся фуры с продуктами, а иногда и с домашними животными в кузове – большой город хочет кушать. Впрочем, по китайским меркам Урумчи вовсе не мегаполис, а так, большая деревня. Всего каких-то два с гаком миллиона жителей (хотя по не официальным данным - все шесть миллионов). Это же не Гуанчжо́у, со своими 16 миллионами, превышающий количеством населения Казахстан.
Еще в середине прошлого века на месте Урумчи была небольшая уйгурская деревушка. Но начатая в 60-х годах правительственная компания по массовому переселению в регион ханьцев (или, собственно, китайцев) изменила национальный состав. Она сильно напоминала советские программы освоения целинных земель Средней Азии и Казахстане и ставила целью интеграцию региона в языковую и культурную среду остального Китая. Учитывая огромный людской потенциал КНР, это программа удалась даже в большей степени, и привела к существенному изменению этнической картины города и региона. Сегодня в общей численности Урумчи ханьцы составляют 75,3%, уйгуры – 12,79%, дунгане - 8,03%, казахи — 2,34% населения.
Существенно изменилась по сравнению с серединой прошлого века и языковая ситуация: в городе абсолютно преобладает китайский язык, без знания которого тюркоязычным уйгурам и казахам трудно продвигаться по служебной лестнице. Именно представители этих национальностей чувствуют себя ущемлёнными в современном Синьцзян-Уйгурском автономном районе из-за чего в среде уйгур возникают радикальные исламские течения за свободу СУАР и выходе из состава КНР. Да и в бытовом плане отношения между китайцами и уйгурами - весьма натянутые. Если на трассе сломается машина с китайцем-водителем, то ни один уйгур не остановится помочь. И наоборот. Или, например, водитель-китаец в упор не понимал, что мы от него хотим, когда мы просили его доехать до рынка уйгурский народных промыслов Ардачо. Хотя он находился буквально в семи минутах езды.
Кстати, в языковом вопросе китайцы очень похожи на нас, то есть не владеют ни одним из языков мира, кроме своего собственного. Исключение составляют люди, работающие с туристами.
Особенно этим отличаются уйгуры. Их столько крутится вокруг отелей и базаров, что создается впечатление, что они любой работе предпочитают приставить к туристам с воплями – международный сим-карта, доллар, тенге, рубль меняй. Бывалые туристы сразу предупреждают новичков, что связываться ними нельзя ни в коем случае. Нельзя ни разговаривать, ни улыбаться, ни ругаться с ними. И обязательно очень крепко держать сумку и карманы. Но вот тех, кто увязываются за вами на рынках, приходится посылать, причем, весьма настойчиво и громко. Потому что, заходя в любой отдел, они сразу объявляют торговцам-китайцам, сколько они возьмут с них за то, что якобы привели клиентов. Соответственно, на такую же сумму автоматически возрастает стоимость товара. Но как правило, достаточно поднять хороший шум на входе в комнатку, чтобы такой «помогай» ретировался. Вежливый разговор они просто не воспринимают. И дело еще в том, что все китайцы разговаривают очень громко. Началось это еще во времена Мао Цзедуна, когда власти, опасаясь заговоров, приказали всем жителям страны разговаривать так громко, чтобы окружающие могли слышать, о чем идет речь. Постепенно привычка кричать в общественных местах переместилась и в дома. Давно уже нет председателя Мао, а китайцы все также кричат, вызывая недоумение иностранцев – ругаются они, что ли?
Люди
Наше представление о людях Китая, взращенное Голливудом, весьма нелицеприятно. Замкнутые угрюмые люди, винтики в большой государственной машине, выпускающие и использующие продукцию очень плохого качества, очень бедные и замученные работой.
На самом деле все китайцы, с которыми нам довелось общаться, были вполне нормально одеты и оказались открытыми и смешливыми. Смех стоит везде, где нет начальства. Веселились и болтали девчата, или по-китайски, куни, работающие в бане, по любому поводу прыскали от смеха продавщицы на рынках. Массажистка Рая в отеле на вопрос о том, как они проводят свободное время, когда нет клиентов, ответила, не задумываясь – танцуем. И показала запись на сотовом телефоне. И правда, зажигают девчата безо всяких тебе допингов. Видимо, поэтому все китаянки стройные и сильные.
Пропаганда здорового образа жизни идет очень активно, даже школьная форма у китайских детей – спортивный костюм. Традиционная китайская утренняя зарядка, регулярные походы в баню, которые совсем не похожи на наши, с пивом и водкой в прикуску. В китайскую баню люди ходят мыться и оздоравливаться. В бане вас не предоставят самому себе, специально выделенный человек вас помоет, помассирует, сделает всякие лечебные процедуры. Массаж в Китае вообще очень дешев и распространен, зарабатывают им на жизнь многие, работа считается весьма престижной и денежной. И еще он очень сильно отличается от нашего массажа. Уже на второй сеанс мне пришлось умалять хохочущую китаянку – забери свои сто юаней, только отстань от меня, сил уже нет терпеть это. Но Рая честно отпахала свою программу до конца. Поступить так, как предложила я, она просто не может. Ведь в противном случае ее уволят с этого места, а желающих занять его очень и очень много.
Именно поэтому обслуживающий персонал ни при каких условиях не берет чаевых от клиентов. Зато нас разводят по другому. Стоит горничным в отеле увидеть, что в мусорном бачке лежат бутылки из-под спиртного, как жди мелких неприятностей при выселении. То в последний день у вас после уборки полотенце пропадет, то окажется испорченным предмет обихода, к которому вы не прикасались. А уж если вы забыли в номере хоть что-то, то обратно можете даже не возвращаться. Например, турист из нашей группы забыл купленный в дорогу кефир, убиравшиеся в номере горничные тут же его пристроили куда надо. Особо продвинутые куни ставят за шторы флакончики с духами, туда же кладут часы. Увидел – молодец, не увидел – наше.
Еще одной особенностью недорогих китайских отелей является то, что там никогда в принципе не моют пол. С мытьем в этой стране вообще как-то не сильно дружат. Например, окна в китайских домах в своей жизни не видели ни одной помывки. Да они и конструктивно сделаны так, что мыть их просто невозможно – открываются только на улицу. Ну-ка попробуйте попрыгать на подоконнике на высоте 15-20 этажа. Поэтому все шикарные на фотографиях высотки в реальности выглядят несколько иначе – сероватыми от пыли и потеков грязи.
Китайский народ просто не заморачивается на таких мелочах, как чистота. У них другие приоритеты. После окончания рабочего дня люди идут гулять. Дома практически никто не сидит, все либо в парках, либо в закусочных, либо на специальной кулинарной площади, либо в бане. Еда очень и очень дешевая, особенно по нашим меркам. Да и большинству китайцев она вполне по карману. Хоть и получается там средняя заработная плата гораздо ниже, чем у нас. Но вполне прилично получают учителя и врачи, до 40 тысяч тенге, а самыми богатыми являются госслужащие – полицейские, таможенники, налоговики. Впрочем, если судить по китайским таможенникам, это им вовсе не мешает брать взятки, чем они очень сильно похожи на наших. И еще - в Китае не знают выходных. Вся страна работает без суббот и воскресений. Единственное время отдыха – китайский Новый год, когда пару недель можно расслабиться.
А мы ведь так похожи
Перед отъездом я спросила нашего переводчика Ван Ми, как же живут простые китайцы. Вначале я хотела перевести его ответы на литературный русский язык, но потом передумала, ведь некоторые места мне так и не удалось прояснить, и во избежание международного скандала, придется их приводить, так сказать, в подлиннике:
- Китайская семья – папа, мама, жена, муж и дети. Один, больше не может. Папа-мама на пенсии, получают 200 долларов. Квартира в Урумчи 1000 долларов один квадрат, если это Хоргос – 250 долларов. В основном две-три комнаты, один комната тоже есть, но очень мало. Часто – три, сто пять квадратов, где-то так. Китайцы утром работают в восемь часов. В 12 отдыхают, в два опять работают, а в пять часов уходят. Потом надо покушать. Идут в ресторан – кушают, друзей много – надо покушать. Но процентов 80 сидят дома.
- А как у вас сами китайцы относятся к фен-шуй, иглоукалыванию, таблеткам Тянь-ши?
- Фуншуй это частное (видимо старое – авт.), это чтобы все хорошо было. Сейчас земля мало, раньше было, земля есть – можно строить. А сейчас – нет. Фуншуй это не обязательно. Это как давно-давно было. Люди любит. Сейчас никто не любит. А на иголки я не пойду. Я боюсь. Я капельницу сделал, уже не болеть. Я один раз видел, как иголки колоть, поэтому тоже так о-о! Мои друзья тоже не ходят – не болит. Если болит, мы идем в больницу.

А вот выяснить у Ван Ми, что же такое Тянь-ши, мы так и не смогли, хотя пытались очень активно (к объяснениям подключились и другие туристы нашей группы). По ходу мы выяснили, что тут недалеко есть турфирма тянь-ша, завод тянь-ша, где много цветов, но сами они такого не знают.
Про кризис Ван Ми нам рассказал, что в Урумчи его почти не почувствовали, а вот в других городах это проблема:
- Люди много сидят без работа. Потому что люди много. Идут бандита. Много. Правительство сказал – много денег дал, не переживай, все будет хорошо. Лучше Россия, лучше Казахстан. Я Урумчи вижу, там не сильно плохо. Нормально. Гуанчжоу, Шанхай, там фабрики – сильно плохо. У вас денег нет, не покупают товар. Я по телевизору слушал – американцы на Новый год покупали мало-мало, банк деньги не дает. А у нас – нет. Ох, сильно много покупали.
В общем, живем мы с китайцами очень похоже, они даже кое в чем чуть лучше. И это особенно заметно, когда едешь домой, слушая китайскую музыку, которую в первый момент и не отличишь от европейской, проезжая мазанки, грязные базарчики вдоль дорог, такие же туалеты. И если бы не виднеющиеся вдалеке горы и не идеально ровное полотно автобана, по которому мы ехали, то вполне можно было представить, что мчимся мы куда-нибудь по павлодарской трассе и ждет нас впереди не граница другой страны, а какой-нибудь Экибастуз. Но вот только заброшенные в это время года поля более поздней весной будут вплоть до заборов домов засажены, а осенью они расцветут красным – созреет столь любимый китайцами острый красный перец. Который китайцы под смех и шутки съедят на своих площадях еды.
Хань (кит. трад. 漢族 или 漢人, упрощ. 汉族 или 汉人, пиньинь hànzú или hànrén) или ха́ньцы (или в целом, кита́йцы) — крупнейший по численности народ на Земле (19 % общего населения), крупнейшая этническая группа Китая (около 92 %). Исторически, в русском языке именуются как китайцы.