Чтиво

Выкладываем понравившиеся рассказы, повести и т.д интернет писателей. Можно свои.

Гха
Жрец попытался унять клокочущую внутри ярость, выдохнул и постучал в дверь.
— Иду, иду. – раздалось из-за двери.
Стукнула щеколда, отворилась дверь и показался немолодой уже мужчина с пронзительными голубыми глазами.
— эээ. – смешался Жрец. – Это... Вы тут живете?
— Нет. Я тут просто дверь открываю. – хмыкнул мужчина. – Вам чего?
— Я бы хотел поговорить с хозяином. – смешался Жрец.
— Здесь ваших хозяев нет. – сообщил мужчина. – И у меня хозяев никаких нет. Так что вы, наверное, ошиблись адресом.
— Это ваш дом? Если ваш – я бы хотел поговорить с вами. – упрямо гнул свою линию Жрец.
— Проходите. – кивнул мужчина и добавил чуть тише. – Только ничего хорошего, наверное, из этого не выйдет.
В доме было прохладно и как-то удивительно спокойно. Жрец с интересом осмотрел незатейливую обстановку гостиной – деревянную мебель, какие-то картинки на стенах, массивный камин, два кресла у камина.
— Небогато. – сказал Жрец.
— Мне хватает. – пожал плечами мужчина. – Удобно и ничего лишнего. Присаживайтесь в это кресло.
Хозяин дома присел, достал из кармана трубку и принялся набивать ее табаком.
— Вы знаете... – начал Жрец.
— Секунду. – остановил его мужчина.
Он набил табаком трубку, прикурил, выпустил облако дыма и сказал, не глядя на Жреца:
— Вот теперь поговорим.
— Вы знаете, я в вашем городе оказался совершенно случайно. Я, насколько вы наверное понимаете по одеждам, верный служитель Гха, единого бога нашего... — начал рассказывать Жрец.
— Гха! – кашлянул хозяин. – Гха-гха.
— Вот именно. – кивнул Жрец. — И когда я остановился на постоялом дворе «Жаба и Олененок»...
— У Сана? – кивнул хозяин, давая понять, что знаком с хозяином постоялого двора.
— У него. – кивнул Жрец. – Мы с ним пытались сторговаться насчет его лучшей комнаты.
— У него всего одна комната. – засмеялся хозяин.
— Это неважно! – пресек Жрец. – Я просил немного уважения к верному служителю бога Гха.
— Гха-гха. – закашлялся вновь хозяин дома.
— Вот именно. – кивнул Жрец. – И этот странный человек сказал мне, что он и к самому богу Гха не испытывает особого уважения. Что уж, мол, говорить о служителях его. Я пытался наставить его на путь истины и рассказал о величии бога Гха. И тогда он начал надсмехаться надо мной и сказал, что мои представления о Гха отличаются от истины. И тогда я впал во священный гнев и хотел забрать жизнь у еретика. Меня остановили посетители постоялого двора. И они мне сказали, что Сан совершенно прав. Что бог Гха живет в этом городе и что я могу в любой момент с ним встретиться. И...
— И вот вы здесь. – кивнул Гха. – Что вас интересует?
— Что значит – я здесь? – выдохнул Жрец. – Вы же не хотите сказать... Вы ведь не можете быть всемогущим Гха?
— Почему? – испытующе посмотрел Гха. – Кто может запретить всемогущему Гха жить в этой дыре?
— Вы не можете Им быть! – выдохнул Жрец. – Вы... Вы безумны!
— Или вы не понимаете помыслов моих. – улыбнулся Гха. – Я могу жить здесь. Весь этот мир – мой. Я могу поселиться в любом уголке его. Вместе с сыном.
— Остановись! – закричал Жрец. – Сын Гха принял муку за всех нас. Сам Гха отправил его с этой миссией. Не пачкай имя его! Даже твое безумие не может быть оправданием.
— Не отсылал я его на муки! Я просто отпустил его погулять. – помрачнел Гха. – Это второй мой сын. Этого я не отпускаю от себя. Он спит сейчас. Поэтому, будьте любезны не кричать в доме.
— Хорошо, хорошо. – попытался успокоиться Жрец. – Чем ты докажешь, что ты и есть Всемогущий?
— Ничем. – пожал плечами Гха. – Мне нет дела до недоверия обыкновенных людей. И я никому ничего не должен доказывать.
— Ты обманываешь этих бедных неграмотных людей! – вновь закипел Жрец. – Ты – самозванец. Ты безумный самозванец.
— Ты имеешь право не верить в меня. – вновь пожал плечами Гха. – Мне до этого нет дела. Разве гора станет меньше, если ее не сможет увидеть слепец? Ты можешь выйти в дверь и жить дальше так же, как жил до прихода сюда. Или ты можешь поверить мне и все равно тебе придется уйти. Просто потому что ты не можешь жить со мной и моим сыном.
— Я всю жизнь служил...
— Я не заставлял тебя служить мне. – перебил Гха. – Я не нуждаюсь в слугах. Мне плевать.
И сплюнул на пол.
— Ты сумасшедший! – выпалил Жрец и ударил ногой.
Он угодил Гха в колено. Бог нецензурно выругался и потер ушибленное место.
— Пошел вон отсюда. – прошипел он. – Вон!
— А ты испепели меня! – вскочил Жрец и схватил Гха за плечи. – Сделай так, чтоб я исчез! Преврати меня в тлен! Давай, самозванец! Останови меня!
Жрец тряс Гха за плечи и бил его наотмашь кулаками. Красная пелена священного гнева застилала его глаза. Гха сначала пытался закрыться руками, затем прекратил сопротивляться и просто негромко стонал. Затем прекратились и стоны.
— Ты сам виноват. – тяжело дыша сказал Жрец бездыханному Гха. – Не надо было играть в это. Ты оскорбил меня и мою веру. Поделом тебе.
— Папа? – в дверях стоял мальчик лет семи на вид. – Что здесь такое...
Жрец схватил со стола нож и медленно пошел на мальчика:
— Прости, дитя. Но я не могу оставить место сомнениям... Они вознесут тебя... Ты должен простить...
В глазах мальчика плеснулся ужас, который сразу сменился откровенной радостью.
— Папа! – радостно закричал он кому-то за спиной.
Жрец хотел обернуться, но не смог. Чьи-то большие и нечеловечески сильные руки схватили его за голову и начали поворачивать в левую сторону. Жрец пытался разжать руки, бил ножом в стоявшего позади, выл и стонал от ужаса и боли.
— Ты можешь убить в себе бога. – раздался голос Гха. – Сколько угодно раз. Сколько тебе захочется. Это твое личное дело.
— Я верю... — закричал Жрец и понял, что он уже смотрит в голубые глаза Бога.
— Но ты не можешь навредить моему сыну! – под треск позвонков закончил фразу Гха.
Он опустил бездыханного жреца на пол и добавил:
— Не во второй раз. Не настолько я плохой отец, как вы все тут думаете.
© frumich

Поделиться
+1
Авто

Авто16 августа 2011 13:46

спасибо nosf11 - усцался от хохота - полный улет....

НЛО борт №

НЛО борт №16 августа 2011 13:53

Авто, это хит!) Сам ржал, перечитывая, до слез причем) Перлов хватает))) Один лось бамбейский чего стоит!)

НЛО борт №

НЛО борт №16 августа 2011 13:54

Неужели у модеров поднимется рука Это удалить?

Максим

maxidrom77716 августа 2011 14:02

Гы-гы, удмурт! Все пёрлы жены в точку прям.

НЛО борт №

НЛО борт №16 августа 2011 14:11

maxidrom777
Гы-гы, удмурт! Все пёрлы жены в точку прям.

  Удачной вам жизни, детишек здоровых! С сосисками не эксперементируйте тока!)

nosf11
2011-08-16 14:12:34
Авто

Авто16 августа 2011 14:13

nosf11
Неужели у модеров поднимется рука Это удалить?

я себе копию сделал, могут и удалить. Но написано улетно - действительно народный шедевр.LOL
Lister

Lister16 августа 2011 14:43

© Мама Стифлера

1.Копирайты ставить надо.

2.Удалите пожалуйста сей беспесты клёвый креатифф.

3. Авто забанить:)

НЛО борт №

НЛО борт №16 августа 2011 14:48

авто хрен забанишь, у него броня в два пальца) А на копирайты только ленивый **й не кладет

НЛО борт №

НЛО борт №16 августа 2011 14:58

"Кирза" почитайте кто в армии служил прикольно

Bober123

Bober12316 августа 2011 15:06

"Креатиф" блеат. Боян это пятилетковый. :( Однако, следует признать - забавно местами...

НЛО борт №

НЛО борт №16 августа 2011 15:11

HardWareMan
"Креатиф" блеат. Боян это пятилетковый. :( Однако, следует признать - забавно местами...

Хард! Вот сколько Я твоих постов прочитал, везде боян и все бабы - **яди) Ты задрот инетский штоле? Везде в курсе)

Bravo

Bravo16 августа 2011 16:21

Жена Рогозина


Заведующий отделением Александр Голубев идет по больничному подвалу на планерку к главному. Дежурант Дима рядом, докладывает:
- Рогозину ночью лапаротомию делали.
- Нашему, что ли?
- Ну, да, тому самому. Вроде все с почечной колики началось, а потом живот встал. Скорая сразу шишку заподозрила, но сначала свозили в тысячекоечную, к урологам. Урологи руками замахали: везите в 20-ю – это объемный процесс, в родную клинику везите вашего Рогозина.
- И что?
- Ну, понимаете, Сан Саныч… Картина непроходимости, сильные боли, анамнез отягощен – папаша у него от рака кишки помер…
- Анализы?
- Кровь терпимая, умеренный лейкоцитоз.
- Значит, до утра нельзя было дождаться? Профессора? Меня? Надо было срочно в живот идти бывшему коллеге?
- Понимаете, Сан Саныч, сомнений у меня не было. И рентгенолог шишку вроде видела. Пять человек сошлись в диагнозе!
Голубев останавливается.
- Что значит, «вроде видела»?
- А то, что нету там шишки, Сан Саныч. Я все кишки перемотал. Нет опухоли. Потом уже анализировал: жена говорила, что не худел он, чувствовал себя отлично.
- Ну, Дима, ты даешь…
- Да он сам виноват, Рогозин. Даже не сомневался – подписал бумажку. Плечами пожал - надо, так надо. Стойкий мужик. Молчун. Говорят, он всегда таким был, да, Сан Саныч? Вы ж его знали?
- Да, Дима. Рогозин – мужик стойкий. Можно сказать, каменный…

…Интерн Саша Голубев видит тридцатилетнего Рогозина в кабинете на подоконнике. Это его любимое место. В тонких пальцах сигарета, и смотрит Рогозин в больничный парк. Никто не мешает в это время лучшему сосудистому хирургу. Сегодня - тем более, ведь шил Рогозин бедренную артерию. Саша знает, что это такое.
Рогозин для Голубева – гора со снежной вершиной. Саша идет к горе, как Магомет. Уже год не сводит глаз с этих тонких пальцев, учится.
Но сегодня другое дело. Саша хочет задать Рогозину вопрос. Не может не задать. Рогозин замечает решительное Сашино лицо:
- Что с тобой, оруженосец?
- Хочу о Маше Ивановой спросить.
Рогозин удивленно поднимает брови.
- У вас с ней серьезно? – выдыхает Саша.
Рогозин молчит и улыбается.
- У вас с ней что-то было, я знаю. Маша плачет.
Рогозин пожимает плечами:
- Кажется, я ее хотел.
- И что?
- Ничего. Теперь не хочу.
Саша Голубев понимает, что говорить не о чем. Но сил развернуться и уйти, и навсегда забыть о человеке по фамилии Рогозин – нет. Саша ослабел – ноги дрожат. 
- Но вы же сами говорили, что она чистенькая деревенская девочка, просто хрустит, как накрахмаленная. Я помню. И что на матрешку похожа – настоящая Маша Иванова…
- Сань, - перебивает Рогозин. – Прости великодушно. Не знал, что она тебе всерьез нравится. Но ты запомни, что скажу: ТВОЮ женщину никто не отнимет. Это невозможно. Повелась – значит, чужая. Не жалей.
- И кстати, Саша, - улыбается Рогозин, поднимая кверху гениальный указательный палец. – Медсестры нужны, чтобы оказывать врачам вспоможение – во всем! Так что не грузись.
Рогозин не соврал – медсестер потом было до матери. И санитарок, и студенток. И даже больных, что греха таить. А Маша Иванова почему-то запомнилась. Расслабился тогда Голубев, в кино девчонку водил, дышать на нее боялся. Дурак...

На обходе в палате Рогозина вся верхушка – профессор, администрация, анестезиологи, старые коллеги набежали. Рогозин Голубева узнал:
- Здравствуй, Саша.
Здорово сдал гуру за двадцать лет – морда в складках, башка с залысинами.
Живот у Рогозина стоит – никакой перистальтики. Консилиум спорит, в чем причина и что делать.
Сан Саныч среди этих светил человек маленький и потому отвлекся – поглядывает на жену Рогозина, неожиданно молодую дамочку. Впрочем, чему удивляться – это же Рогозин…
Она недвижно стоит в изголовье кровати в белом халате с чужого плеча. Рукава халата свисают и жена Рогозина странно похожа на мраморного кладбищенского ангела – таких Сан Саныч видел в Варшаве. Ангелы Голубева удивили: само смирение, смотрят в землю, а голова гордая, и спина прямая. Все правильно, так и надо относиться к смерти – спорить с ней без толку, но и сдаваться нельзя.
«Да уж. Это не Маша Иванова, совсем другой типаж», - думает Голубев о жене Рогозина. Сан Санычу не нравятся такие женщины, из острых углов состоящие. И грудь острая, как у козы.
- Вы может, домой пойдете? – обращается к жене Рогозина профессор. – У вас же ребенок. Самое плохое уже произошло, дальше будет лучше.
- Дождусь, пока станет лучше, - тихо говорит жена Рогозина. Никто с ней почему-то не спорит.

- Жена Рогозина все отделение построила, - через пару дней удивляется Дима в ординаторской. – Сестры кудахчут, типа, все бы такие бабы были. Светка шампунь ей приперла, косметику, Рогозина же дома не была трое суток. Наташа предлагала ребенка к себе забрать на время, пирожков напекла. Толку – не ест ничего, и Рогозин не ест.       
Сан Саныч слушает Диму, но не комментирует. Встречая Рогозину в коридоре и в палате, он невольно замечает, что у нее, как у кошки, нет ни одного неверного движения. Даже с судном в руках идет по линеечке с гордой своей головой и глазами в пол. Она все делает красиво, и грязную работу - моет Рогозина, ставит ему клизмы, массирует живот, убирает палату. И не плачет. Совсем не плачет.
Живот у Рогозина по-прежнему мертвый. Он не только не ест, даже не пьет. Живет на капельницах.

Жена Рогозина ждет Сан Саныча в коридоре в большом
своем трогательном халате:
- Ночью поднялась температура. Сейчас 37 и кровь в моче.
- Дежурному говорили?
- Говорила. И вам говорю. Ему хуже.
В голосе жены Рогозина металл. Сан Саныч раздражается:
- Вы не врач, чтобы оценивать состояние больного. Сейчас разберемся.
Рогозина разворачивается и идет в палату кошачьей своей походкой.
Через двадцать минут готовы экспресс-анализы.
Рогозин серый, скребет пальцами по простыне и улыбается.
- Не справляюсь я, да, Саша?
«Он же прекрасно понимает, что происходит», - думает Сан Саныч. Вслух говорит:
- Надо ревизию делать. Взгляните, – и протягивает Рогозину анализ крови.
Рогозин мельком читает лейкоцитарную формулу и присвистывает сквозь боль. А потом ищет глазами жену. Она здесь, в изголовье кровати, пальцы сжимают стальной поручень.

Сан Саныч сам оперирует Рогозина. В малом тазу гной. Голубев знает, что такое уросепсис.
- Ты же знаешь статистику уросепсиса, - вторит Голубеву реаниматолог, принимая Рогозина после операции. – Лавина! Посмотри, что в крови делается. Уже к утру может уйти. Тут банальными антибиотиками не обойдешься. Вы что - офигели, Саша, так больного тянуть? Пятница, вечер, в нашем сейфе одно говно, аптеки закрыты. Чего раньше-то не побеспокоились? Давай звонить куда-нибудь по знакомым. Давай жену подключать! Ты можешь с ней связаться?
- Она за дверями, - задумчиво отвечает Голубев, глядя на полутруп Рогозина, закрытый простыней.
Жена Рогозина поднимается навстречу с дивана. Халат обвис на ней до безобразия.
- Состояние крайней тяжести, - говорит реаниматолог. – Надо купить тирегам, американский антибиотик. В нашей клинике его сейчас нет - точно. Времени очень мало, но мы постараемся, поддержим, чем можем, до утра. Думаю, в областной больнице найдется. Мы будем звонить, но и вам надо все связи поднять. И деньги нужны, много. Займите где-нибудь, если нету.
Сан Саныч молчит. Он смотрит на жену Рогозина. А она - за спину обоим врачам, туда, где муж мучительно отходит от наркоза. На жену Рогозина надвигается горячая темнота. Глаза ее обожженные, сухие. Лицо Рогозиной каменное – кажется, сейчас пойдет мелкими трещинами, и вся она мраморной пылью осыплется к ногам.
- Володя, - говорит Голубев реаниматологу, - ты работай, мы  постараемся, что-нибудь придумаем.

Голубев проводит жену Рогозина мимо ординаторской к своему маленькому кабинету. Она идет как кошка, налакавшаяся валерьянки, пошатывается.
В кабинете полумрак. Сан Саныч раздвигает шторы, да так и остается на подоконнике. Здесь сидел когда-то сам Рогозин и потягивал сигаретку.
Жена Рогозина опускается на диван, складывается, как перочинный нож.
- Не надо отчаиваться, - шепчет Голубев, и сам пугается своего шепота. - Из каждого положения можно найти выход. У меня есть тирегам. На крайний случай.
Она пронзительно смотрит на него. Голубев ерзает по подоконнику, как школьник.
- Деньги я привезу через два часа. Любые, - в голосе жены Рогозина знакомый металл.
Еще никогда Голубев так не верил женщине. Еще ни одна не приводила его в такое бешенство.
- Деньги?.. – нарочито разочаровано тянет Голубев. – Не все можно купить за деньги, жизнь, например…
Сан Саныч замолкает. Его слегка потряхивает. Пауза затягивается.
Лицо жены Рогозина течет, как вода: она хмурит брови, потом в глазах ее изумление, потом недоверие, потом прямой вопрос, потом решимость…
Жена Рогозина подходит к Сан Санычу близко-близко. Она – само нетерпение. 
Голубев еще может отшутиться, отступить. Может, но не хочет.
Он запускает руку в ее волосы и тихонько тянет вниз. Она покорно сползает – не на корточки, на колени. Жена Рогозина медленно работает рукой – ни одного неверного движения. В нужный момент она осторожно берет в рот член, твердый, как кукурузный початок. Голубев тяжело дышит, прорывается сквозь кулак глубже – в иссушенную адреналином глотку. Ничего не получается – жену Рогозина душит рвота. Она виновата, она в ужасе. Унижено суетится и повторяет:
- Сейчас, сейчас…
Жена Рогозина настраивается. Сан Саныч знает: она помнит об умирающем, там, наверху, о той его части, на которой играла, как на дудочке, многие годы.
Жена Рогозина справляется – сухой рот наполняется вязкой слюной.
Она долго любит Голубева. У нее скомканное лицо, из треснувшей губы сочится сукровица, ходят ходуном худые ключицы. Жена Рогозина запрокидывает голову далеко назад, чтобы вместить в себя весь мучительный кукурузный початок. Еще немного, и кажется, сломаются шейные позвонки…
Потом Сан Саныч открывает сейф и вынимает коробочки с тирегамом. Она сидит на полу спиной к нему и вздрагивает на каждый звук. Голубев понимает, что жена Рогозина не верит ему, и едва подавляет соблазн положить лекарство обратно.
Когда она уходит, распихав коробки по карманам необъятного халата, он бросает вслед:
- Спроси у мужа, помнит ли он Машу Иванову?
Она смотрит на Сан Саныча с любопытством энтомолога. Потом кивает – гордая голова, глаза в пол.


В понедельник Александр Голубев спешит на общебольничную планерку.
Дежурант на бегу докладывает о парне с ножевым ранением – три метра кишки выбросили в таз. О Рогозине говорит весело:
- Переводят сегодня из реанимации. Пошел Рогозин на тирегаме. Невропатолога пригласили для консультации, она ему живот запустила двумя таблетками. Говорит - болевой парез на фоне почечной колики. Выходит, Сан Саныч, эти теоретики тоже что-то могут…
- Не комплексуй, практики могут больше. Отрезал – и нет проблем.
Голубев набирается духу, прежде чем войти в палату к Рогозину. Дожидается профессора, начмеда и проскальзывает третьим.
Рогозин слаб так, что руки поднять не может, но реагирует не на профессора с начмедом:
- Спасибо, Саша.
Голубев знает, что сейчас делает в этом беспомощном организме тирегам: бактерий нет, нет вообще. Рогозин чист, как детская слеза.
На жену Рогозина Голубев долго не решается взглянуть. А когда, наконец, решается – не узнает. Лица и не видно почти – сплошное сияние. Обычная бабенка в соплях и слезах – Голубев таких счастливиц навидался за годы работы в хирургии. Ничего в ней нет от мраморной статуи с пересохшим от горя ртом.
- Спасибо, Сан Саныч, - говорит она ему. С нежностью, благодарностью и прочими благоглупостями.
Голубев что-то бормочет, трогает для порядка рогозинский многострадальный живот и уходит.
Она не спросит мужа о Маше Ивановой. Забыла, наверняка. Она вообще все забыла.
И от этого Голубеву становится легче.
Никто не может забрать у мужчины его женщину.
Никто не может забрать у женщины ее мужчину.
Потому что любовь – смиренный ангел с гордой головой.

Lister

Lister16 августа 2011 16:42

сильно.

Анастасия

Sunrise16 августа 2011 20:53

Да, сильно.

Lister

Lister17 августа 2011 13:04

Идеальный солдат.

Сейчас в армии все не так. Сейчас у строевых офицеров нет сапог!!! Офицерам старой формации в это трудно поверить и еще труднее понять, как может не быть того, что, как бы это ни звучало банально, являлось зеркалом души любого офицера вообще, а строевика в особенности.

«Зеркало души» - не преувеличение. Именно в сапогах, как в зеркале, отражалась вся суть строевого офицера, его настоящее отношение к службе и жизни вообще и, несомненно, все перспективы его карьеры. Хорошему начальнику достаточно было лишь взглянуть на сапоги подчиненного, чтобы понять о нем многое.
У хорошего офицера сапоги должны были быть ВСЕГДА начищены и блестеть как... (ну, в общем, сами придумайте метафору в меру своей распущенности). Чистый хромовый, блестящий на солнце сапог радовал глаз начальника и отвлекал его мозг от желания тут же наказать офицера или хотя бы настоятельно предложить ему выполнение какой-нибудь срочно-немедленной задачи. И кажется мне, что ни один идеально начищенный ботинок или берц не может справиться с этой задачей лучше, чем справлялся с ней хромовый офицерский сапог.
Ну, да ладно. Речь все же о тех временах, когда сапоги на лейтенантах были, причем были они значительно чаще любой другой обуви, включая домашние тапочки. Старшие офицеры и младшие в возрасте владели неизвестными лейтенантам приемами поддержания сапог в идеальной или близкой к идеальной кондиции. Во-первых, сапог у них было несколько пар; во-вторых, высота положения не всегда требовала находиться именно в сапогах; и, в-третьих, опыт, конечно. У Гоши не было второй пары сапог и не было опыта - откуда ж ему взяться за малым еще сроком офицерской службы? Зато у Гоши в подчинении был взвод разгильдяев, которых беспрестанно требовалось обучать премудростям военной службы, представлять на бесконечных построениях и строевых смотрах. Гоша был молодым неженатым лейтенантом - командиром взвода.
В понедельник планировалось посещение подмосковной части, где служил лейтенант Гоша, каким-то очередным высокопоставленным начальником. По издревле устоявшейся традиции первым номером в культурной программе визита стоял строевой смотр. Такие начальники любили посещать Гошину часть: она была недалеко от Москвы, на хорошем счету и рядом с ней находились начальницкие дачи. Вместо сидения в тесном пыльном кабинете Главного Штаба, где звание «полковник» не гарантирует спокойной от начальства жизни, можно было вспомнить командирскую молодость и, кроме того, за один раз поставить галочку в графе выполнения важнейших задач, послушать концерт строевой песни, отпить и откушать в кабинете командира части, где за рюмкой-другой решить насущные вопросы не только неуклонно-дальнейшего повышения боеспособности инспектируемого объекта, но и обустройства своего дачного участка.
В пятницу вечером комбат собрал всех офицеров батальона и в свойственной ему предельно краткой, но образной форме, используя широкие возможности русского языка, поставил каждому персональную задачу по приведению формы одежды к состоянию, которое бы исключило возможное нарушение душевного спокойствия высокого начальства. Гоше достался ремонт слегка стоптанных каблуков его первых лейтенантских хромовых сапог. Собственно, никакой проблемы в этом Гоша не видел. Выходные как по заказу намечались свободными от дежурств и нарядов, мастерская в городе работала, лейтенантской зарплаты тех времен хватало, в отличие от времени, с избытком на все.
Субботним утром Гоша сдал сапоги в мастерскую рядом с железнодорожной станцией. В мастерской ему обещали их сделать через пару часов, но Гоша не стал ждать и уехал в Москву отдыхать и по делам, разумно рассудив, что может забрать сапоги и на обратном пути. Мастерская работала до шести вечера. Гоша ввел цифру 18 в память, причем попытался сделать это так, чтобы даже в случае крайнего алкогольного ступора (которого, впрочем, не намечалось) эта цифра на автомате привела бы его к мастерской до момента ее закрытия. На кону, если Гоша правильно понял комбатовское наставление, стояла офицерская честь, карьера и вообще...
В Москве Гоше не отдыхалось. Уже вторая кружка пива отказалась разливаться благостью по организму, натолкнувшись на несговорчивость осознанной необходимости «во что бы то ни стало». Не забранные сапоги висели над ней дамокловым мечом. Гоша решил сократить программу отдыха и уехать домой на час раньше. И дом и служба находились в городке по железнодорожной ветке Тульского направления, с Курского вокзала - меньше часа езды, а из Царицыно - и всего-то пол. Не будучи слишком частым гостем столицы, Гоша пока не успел обременить себя расписанием движения электричек, благо ходили они, исключая дневной перерыв в будние дни, очень часто, а останавливались на Гошиной станции все, за исключением каких-то двух в сутки, или тех, кто до нее не доезжал. Проблемы в этом не виделось - расписание с графиком остановок Гоша всегда успевал посмотреть на станции до посадки.
Выбравшись на свой перрон из вокзального подземного перехода, Гоша услышал: «Осторожно, двери закрываются...» Привычный советскому принципу «Кто не успел, тот опоздал» организм сработал раньше мозгов, бросив себя в ближайшую дверь, которая судорожно дернулась, но все же пропустила его внутрь. Осмотрелся. Не слишком заполненный народом вагон электрички навевал мысли о ее недалекости.
- Какая электричка? - спросил Гоша ближайшего пассажира.
- Подольская.
«Недолет, - понял Гоша. - Но это не страшно. А даже и хорошо!» Хоть его станция и находилась дальше конечной, зато в вагоне были свободные места. Помните загадку тех времен: «длинное, зеленое, пахнет колбасой»? Вот это как раз о тех электричках, которые во второй половине дня выходных, особенно по субботам, уходили из Москвы в области. Подольские ввиду близости к Москве пахли колбасой значительно меньше.
«Не буду вылезать и пересаживаться по дороге, доеду с комфортом до Подольска, а там и пересяду на следующую, там до дома всего пара остановок, можно и в тамбуре», - рассудил Гоша и плюхнулся на свободную скамейку.
Выйдя в Подольске, Гоша услышал звук очередной приближающейся электрички. Но ёшкин же кот!!! - его электричка остановилась на отстойном пути, а новая прибывала на другой, до которого вроде и не далеко, но напрямую не добраться - только через подземный переход, который во-о-о-о-он там вдалеке...
Гоша не привык сдаваться. Гоша дружил с королевой спорта вообще и с королем военного спорта в частности - забегами на разные дистанции в максимально неспортивной одежде с самыми разнообразными препятствиями. Спурт на 300 метров, и он в последний момент все-таки успевает втиснуться в тамбур переполненного вагона...
Двери закрылись, электричка тронулась. Стоя у стенки тамбура, Гоша отдышался и впал в привычную для поездок в электричках полудрему, лениво пережевывая сонные и потому корявые философствования о перипетиях судьбы, которая ведет нас неизвестно куда. Нет, все-таки, если очень стремиться к своей цели, то, наверное, судьба будет, конечно, играть какую-то роль, но, наверняка, не самую определяющую. И вообще: как безыдейна и не наполнена глубоким смыслом жизнь неженатого лейтенанта - и на службе нет радости, и дома тебя никто не ждет... Эх, а где ж найдешь ее - ту, одну-единственную?
Скромные философские экзерсисы Гоши прервало смутное подозрение: от станции последней посадки до Гошиной - всего ничего да пару остановок, электричка и разогнаться-то не успевает, а эта мчит как скорый поезд, причем делает это безостановочно и давно, а пейзаж за окнами как раз напоминает Гошину станцию. Фьють, - и она пролетает, оставаясь в прошлом, а пахнущая колбасой электричка продолжает нестись в неизведанное далеко...
- Извините, - предчувствуя правильный ответ, обращается Гоша к мужичку в тамбуре, - А что это за электричка?
- Тульская.
- А какая у него следующая остановка?
- Столбовая.
Об этой станции Гоша знал только то, что она есть на этой линии, а мозг, не отвлекаясь на нецензурные сетования, тут же начал просчитывать варианты решения этой не совсем приятной ситуации. Она не выглядела безнадежной, ведь время в запасе еще есть, лишь бы обратной электрички не пришлось ждать слишком долго.
Ждать ее не пришлось совсем. Когда Гоша выходил из «туляка», она как раз приближалась по встречному пути. Благо, на этой станции не было множества платформ и подземных переходов - Гоша просто спрыгнул со своей и успел пересечь встречный путь перед носом громко возмутившейся его поступком электрички. Рассмотреть у нее на лбу пункт назначения Гоша не успел, да, впрочем, ему бы это навряд ли помогло, потому что встречались тут такие, что шли на другие концы Московской области, и бог его знает, что там могли быть за станции. Вероятность попасть на очередной «туляк» была меньше, чем застрять здесь, ожидая следующую. Впрочем, времени серьезно поразмыслить у Гоши все равно не было: электричка почему-то у высокой платформы не остановилась, а проехала немного дальше. Пришлось и тут сделать очередной короткий интенсивный бросок. «Прикольные тут у них в провинции порядки», - думал Гоша, оглядывая совершенно пустой и очень древний вагон изнутри. Сиденья были из покрытых лаком деревянных планок, такие Гоша видел последний раз лет пятнадцать назад, в детстве. Кроме него в вагоне был только один пассажир, вернее, пассажирка - девушка, сидевшая к нему спиной в другом конце вагона.
Электричка тронулась и понеслась... И стала плавно удаляться в сторону от путей Московского направления, унося Гошину надежду успеть до закрытия мастерской в совершенно неизвестном направлении. Когда поезд после ухода вправо стал закладывать плавный вираж налево, Гоша, наконец, окончательно осознал, что едет не обратно, а по какой-то древней ветке, перпендикулярной нужному ему направлению. Для того чтобы хоть сориентироваться в пространстве, Гоша пошел в народ. Собственно, спрашивать кроме девушки было не у кого, и Гоша вежливо обратился к ней:
- Добрый день, прошу прощения, а куда идет эта электричка?
Девушка оторвал взгляд от книги и подняла на Гошу глаза. В них, серых и бездонных, читалось то многое, чего наш герой, к сожалению, тогда не умел видеть: вся боль России; терпение и уверенность, что все будет хорошо; такая редкая для всех времен и мест интеллигентность, и что-то еще, не очень явное и туманное, что, собственно, и отличает Россию от Нашей Раши.
Не война, не проблемы и трудности, не беды и горести делают нас мужчинами. Только женщины, только они.
- Она идет в ...., - девушка произнесла название, которое Гоше говорило только о том, что с сапогами оно никак не совместимо.
- А когда обратная электричка? - попытался сопротивляться настырный ум лейтенанта.
Девушка еще раз взглянула на Гошу тем самым туманным:
- А сегодня это последняя, обратная только завтра.
«Пи...ец», - смекнул Гоша, вспомнив известный анекдот про гранату в окопе и солдатскую смекалку, но верить в него отказался. В уме пронеслись варианты поиска сапог на стороне. Вариантов откоса от строевого смотра не проносилось.
- А может...
- А вы знаете... - девушка с последней надеждой встретила Гошин сосредоточенный взгляд и не сумела соврать: - Следующая остановка будет в этом же поселке, только с другой его стороны. На ней никто никогда не выходит и никто никогда не садится, но остановка существует - я не знаю, для кого...
«Она существует для меня и для других таких же идиотов, которые садятся в эту электричку по ошибке!» - решил Гоша, когда электричка начала торможение.
Поезд действительно остановился в чистом поле, двери открылись в никуда, и Гоша выпрыгнул в с удивлением принявший его высокий, пропитанный пылью, временем и железнодорожным креазотом бурьян - столько лет никто в него не прыгал, ни одному идиоту не приходило в голову выходить в чистом поле, чтобы полкилометра идти до поселка...
Глаза девушки и сама она смутно тревожили Гошино сознание, но не до такой степени, чтобы думать об этом в момент решения его, как он полагал, будущего. За полем с бурьяном угадывалась извечная периферия цивилизации в виде гаражей, и Гоша рванул к ним, ибо больше рвать было не к чему. Как далеко до станции, пока было не понятно, автоматом включился экономный режим: бежать не быстро, размеренно, рассчитывая на долгую дорогу.
В гаражах встретился мужичок, сообщил, что до станции «вот туда где-то пару километров, плюс-минус пять, если ехать по дороге, или бежать напрямую». Гоше понравился второй вариант, и он, примерно осознав направление, снова побежал.
Когда на исходе третьего дыхания он подбегал к станции, навстречу ему по уже установившейся традиции шла электричка. Куда она идет, рассмотреть снова не удавалось, но судьба к этому времени, видимо, уже потеряла к Гоше интерес. Он вскочил в вагон, проехал несколько остановок, вышел на своей и подошел к обувной мастерской, когда время на его часах показывало 18.15.
Мастерская была безнадежно закрыта. Обитая железом дверь кичилась неприступностью, в темном, маленьком закрытом железной решеткой окошке издевалась надпись: «Просьба не стучать. Двери крепкие, до утра выдержат». Гоша по старой русской традиции надписи не поверил, подошел, уперся в дверь лбом и стукнул: сначала кулаком три разу сверху, а потом ногой два раза снизу, для надежности, на всякий случай.
Пароль оказался верным. По той же старой русской традиции за дверью отозвались. Внутри что-то глухо бумкнуло, кто-то матюгнулся, лязгнули засовы, дверца отворилась, мутное лицо попыталось сфокусировать взгляд и понять то, что представилось ему в фокусе:
- Не, это не Колян. А ты хто? Тебе чаво?
- Сапоги...
- А-а-а... Вона куча - выбирай свои...
Вот, собственно, и конец истории, которая могла бы научить страждущих науки главному: к благой цели следует идти, не видя преград. И был бы этот конец счастливым, если бы не глаза...
Долгие годы Гоша много раз забывал и снова вспоминал взгляд девушки из той пустой электрички. Вспоминал тогда, когда распадался его очередной брак, или угасала очередная беззаконная любовь. И тогда ему казалось, что она смотрела на него со все возрастающей укоризной. Он не узнал ее имени и адреса, та мимолетная, казавшаяся случайной встреча этого не предполагала. И только много позже, когда жизненный багаж помимо нескольких адюльтеров составляли три брака и две взрослые дочери, Гоша смог понять этот открытый бесхитростный взгляд, который будто кричал ему: «Я верила, что ты меня найдешь».
И та короткая, почти мгновенная встреча казалась ярче всей прожитой жизни. Он понял, как не хватало ему в жизни этих глубоких глаз. Их было немало - нежных и зовущих, самоуверенных и оценивающих, но таких ясных и чистых не было. Возможно, он стал слишком идеализировать эти глаза. Но чем дальше уходила в Лету та случайная встреча, тем чаще в памяти возникало лицо девушки из электрички, а в голове появлялся отчетливый монтаж несостоявшегося, который сопоставлялся с эфемерно-радостным, призрачным и малопонятным термином «счастье». И пришло, наконец, ощущение иллюзорности победы над коварными обстоятельствами судьбы. Она играла с ним, бросая с платформы на платформу, а затем ткнула носом, как маленького щенка, в этот древний пустой вагон с одной единственной пассажиркой...
Но он выбрал иное. Он видел цель и победил обстоятельства.
Идеальный солдат всегда стремится выполнить поставленную задачу, невзирая на трудности, тяготы, лишения и даже как бы случайно возникающие препятствия и козни, которые строит ему судьба на этом пути.
(С)UGO

Анастасия

Sunrise18 августа 2011 16:54

Весь день, обходя очередные поля, колодцы и родники, Гирин думал, как вызволить Анну из ее жестокой кабалы. Ключ к решению вопроса заключался в болезни матери – Анна не могла расстаться с парализованной ни при каких условиях. Взять с собой в Ленинград Анну с больной матерью было не под силу одинокому студенту. Значит, прежде всего, надо было или устроить мать Анны в хорошую больницу, или… вылечить ее.

И тут, возобновляя в памяти все, что было ему известно о лечении психических параличей, Гирин вспомнил некогда прогремевший на весь Ленинград опыт профессора Аствацатурова. Выдающийся невропатолог, начальник нервной клиники Военно-медицинской академии, прозванной студентами «Дантовым адом» за скопление устрашающе искалеченных нервными повреждениями больных, принял привезенную откуда-то из провинции женщину, пораженную психическим параличом после внезапной смерти ребенка. Как раз таким же параличом, как мать Анны, то есть она могла слышать, видеть, но была не в состоянии говорить и двигаться.

Знаменитый Аствацатуров оставался для той женщины последней надеждой – все усилия лечивших ее врачей были безрезультатными. Аствацатуров целую неделю думал, намеренно не встречаясь с больной, пока не пришел к смелому и оригинальному решению. После долгого и напряженного ожидания больная была извещена, что сегодня ее примет «сам».

Помещенная в отдельную палату, в кресло, прямо против двери, парализованная женщина была вне себя от волнения. Ассистенты профессора объявили ей, чтобы она ждала, смотря на вот эту дверь, «сейчас сюда войдет «сам» Аствацатуров и, конечно, без всякого сомнения, вылечит ее. Прошло четверть часа, полчаса, ожидание становилось все напряженнее и томительнее. Наконец с шумом распахнулась дверь, и Аствацатуров, громадного роста, казавшийся еще больше в своем белом халате и белой шапочке на черных с проседью кудрях, с огромными горящими глазами на красивом орлином лице, ворвался в комнату, быстро подошел к женщине и страшным голосом закричал: «Встать!» Больная встала, сделала шаг, упала… но паралич прекратился. Так ленинградский профессор совершил мгновенное исцеление не хуже библейского пророка. Он использовал ту же гигантскую силу психики, почти религиозную веру в чудо.

Как бы сделать что-то подобное в отношении матери Анны – ведь психические параличи могут быть вылечены именно таким сильнейшим нервным потрясением. Но как заставить женщину, уже несколько лет живущую в безысходном отчаянии, придавленную еще трагедией дочери, не понимать которую она не могла, – как заставить ее поверить в мальчишку-студента, хотя бы и приехавшего из такого «ученого» города? Нет, способ Аствацатурова не годится, а что же он, Гирин, может придумать?

Начало темнеть, когда Анна стала собирать на стол перед постелью матери, нарочно запозднившись. Они всегда ели вместе – Анна придвигала стол, усаживала больную и кормила ее, потом ела сама, и мать следила за ней тревожно, ласково и жалостно. Сегодня девушка с трудом скрывала от матери колотившую ее нервную дрожь. Покормив больную, она села за стол и переставила маленькую лампу на дальний конец стола. Это был сигнал. С грохотом распахнулась отброшенная сапогом Гирина дверь. Изрыгая гнусную матерщину, в кухню ворвались двое бандитов в расстегнутых гимнастерках, с низко нахлобученными фуражками и наганами в руках. С воплем вскочила, опрокинув стул, Анна. Хлестнул выстрел, наполнив избу громом и кислой вонью бездымного пороха. Широко открыв рот, с вылезающими из орбит глазами, мать Анны уставилась на Гаврилова, который завизжал, как от нестерпимой злобы:

– Ага, попалась! Тогда не добили Павлову суку, теперь пришла пора! Степка (это к Гирину), застрели ее отродье, а я с ней расправлюсь! – вопил Гаврилов, прицеливаясь в переносицу больной. Но она, белая как мел, не смотрела на него, а следила за метнувшейся к окну дочерью. Грохнул второй выстрел, и Анна повалилась под лавку. Гаврилов и Гирин яростно заревели. Бывший солдат уже прицелился в больную, как произошло то, чего добивался Гирин. Забыв обо всем на свете, кроме своего застреленного детища, мать Анны вдруг издала неясный крик и рванулась с постели.

– Ды-ы-о-ченька! – раздался ее навсегда запомнившийся Гирину вопль. Больная рухнула на пол, сильно стукнулась головой и, очевидно сделав чудовищное усилие, уцепилась за лавку, пытаясь встать. Гирин и Гаврилов бросились к ней, подхватывая ее под руки. Из последних сил мать Анны попыталась плюнуть Гирину в лицо и потеряла сознание. Гирин, положив ее на постель, слушал пульс, «ожившая» Анна кинулась за водой в сенцы и столкнулась с любопытным и встревоженным Федором. Комсомолец тяжело ввалился в избу и первым делом ухватился за свой наган, брошенный Гириным на стол.

– Ну как? Что? Получилось? Али насовсем убили? – приставал он к Гирину, который только мотал головой, стараясь привести больную в чувство. Наконец холодная вода, растирания, нашатырный спирт возымели свое действие, и мать Анны открыла глаза. Недоумение, граничащее с безумием, мелькнуло в них, когда она увидела склоненную над ней дочь, живую и невредимую.

– До-чень-ка, Ан-нушка… – глухо и невнятно, запинаясь, сказала больная и с усилием подняла тонкую руку, вернее, обтянутый кожей скелет руки. Анна упала на ее постель, разразилась безудержными рыданиями. Гирин отступил и огляделся. Гаврилов, весь мокрый от пота, утирал лицо рукавом и приводил в порядок свою поношенную, но аккуратную форму, нарочно расхлыстанную им для приобретения бандитского вида.

– О, и труханул же я, когда Марья… того. Думал, загнулась насовсем, и что же теперь будет? Рисковое, брат, дело! И как это ты сумел меня в него впутать? Обошел ведь, – сердито бурчал Гаврилов, смотря на студента с ласковым одобрением.

– Я больше перетрусил, – признался Гирин. – Затеял дело! А ведь дело таково, что очень просто убить человека. Все перед глазами у меня был Аствацатуров, тот профессор, о котором я вам рассказывал. Поверил я в него не хуже той больной.

 Источник: выдержка из романа Ивана Ефремова "Лезвие бритвы".

Роман, кроме интересного сюжета,   увлек меня

 насыщенностью научными фактами, экскурсами в историю, искусство и т.д. Интересно читать книги, наталкивающие на определенные мысли, заставляющие думать, а еще познавать новое или хорошо забытое старое.Smile


Lister

Lister27 августа 2011 17:34

Брошенный
- Тетенька! Тетенька! Дайте рубль, мне кушать нечего! Ну, дайте! - на женщину смотрели глаза, полные страдания.
- Отстань, оборвыш! Небось, мамка с папкой пьют, а тебя за деньгами посылают! Иди отсюда!
- Тетенька, ну хоть хлеба, - мальчик еле сдерживал слезы, в руке он мял старую грязную клетчатую кепку, - пожалуйста…
Женщина кинула на землю корку хлеба и, резко развернувшись, кинув презрительный взгляд, завернула за угол. Мальчик быстро, озираясь, то и дело по сторонам, поднимал размякший хлеб из лужи. Он успел спрятаться за мусорными баками, когда к автобусной остановке подошли люди.
- Что опять задумал этот брошенный? - спросил у своих спутников самый высокий парень.
- Наверно, снова где-то жрет на наши деньги! – с раздражением ответил ему парень в черной немного короткой куртке.
- Быстро найдите мне его, иначе…, - и высокий сплюнул на землю.
Его приказ выполнили сразу – двое ребят отделились от толпы и быстрыми шагами, заглядывая за каждый кирпич, обошли весь переулок. Вскоре они, держа выше локтя за руки, привели того самого мальчика с оборванными штанами и старой кепкой. Высокий пристально смотрел на него, потом, взяв парня за плечо цепкими пальцами, произнес слова, противоречить которым в их компании было нельзя:
- Что поесть собрался, Павлуша, а что ж нас не позвал? Мы же, как ни как семья, - при этих словах он усмехнулся и еще сильнее сжал плечо мальчика.
- Я ничего не брал. Мне никто… я… - Павел испуганно смотрел на того, кто каждый день заставлял его ходить попрошайничать, забирал все: деньги, еду, смотрел и не мог ничего сказать или сделать. Даже убежать он не мог – найдут, из-под земли достанут, найдут и убьют. А что может он, мальчик десяти лет, которого бросили родители. Бросили под забором у заброшенного склада, по сути, отдали в рабство таким же, как и они. Он не может пойти в местный отдел милиции, там только и ждут появления беспризорника, грязного и оборванного, на которого можно было бы повесить пару- тройку мелких грабежей. Тогда куда идти? Никто не ждет, никому он не нужен.… Да половина города готова отдать деньги, чтобы, таких как он перестреляли.… Куда идти? Некуда…
- Заприте его в старом сарае, пусть подумает над тем, что сделал. И не вздумайте кормить, иначе сядете рядом, - пригрозил высокий, которого между своими звали Башней.
- Не надо в сарай, не надо..., - умолял мальчик, но слова Башни не обсуждались и Павлика увели в тот самый сарай, где сидели особо провинившиеся. Многие, просидев несколько дней, умирали в этом сарае от истощения или простудившись, ведь «заключенным Башни» приходилось спать на абсолютно голой земле, да еще и в сарае, в котором пахло крысами и, заходя внутрь, к горлу невольно подкатывал рвотный ком. Именно туда и увели Павлика, с его слабым здоровьем и хронической астмой – это было верной смертью, но у Них свои законы и порядки.
***
Раннее утро. В углу старого сарая на брошенных прогнивших досках, свернувшись калачиком, спал маленький мальчик. На полосатой футболке кое-где виднелась запекшаяся кровь. Мальчик спал. Иногда на его лице отражалось что-то светлое - уголки губ улыбались, но вскоре появлялась болезненная гримаса, маленькие ручки сжимались в кулачки, и мальчик начинал кашлять, нервно глотая воздух. Приступ продолжался несколько минут, после чего Павлик засыпал снова. Детские мечты в этот час не тревожил даже ветер, что всю ночь пронизывал старый сарай насквозь. Детские мечты маленького человека так и не узнавшего, что такое детство.... Мама, которая никогда не пела ему песен на ночь и никогда не садилась на краешек кровати, не гладила по волосам и не целовала в маленький чуть вздернутый носик.... Папа, с которым никогда не играл в мяч, который никогда не учил кататься на велосипеде и не покупал самое большое мороженое с вишневым джемом …Павлик никогда не ел мороженого, и самым вкусным ему всегда почему-то казалось именно с вишневым джемом. Снова приступ болезни. На этот раз продолжительнее и сильнее предыдущих. Мальчик проснулся, утро было на редкость холодным, слышались голоса приближенных Башни, они что-то говорили, но прислушиваться мальчику было тяжело, ведь для того чтобы разобрать слова нужно было подняться и подойти вплотную к двери. И он снова заснул… Вот он играет с ребятами во дворе, в новых только что купленных ботиночках, он старательно протирает пальчиком носки обуви…Вот вечер и они все вместе, мама, папа и Павлик, ужинают, весело смеясь над чем-то, и мама нежно обнимает мальчика, в этот момент кажется, что все всегда будет хорошо… А вот школа, Павлик в первом классе, сидит за первой партой с самой красивой девочкой, и у него всегда-всегда в дневнике одни пятерки…
Он никогда не ходил в школу, а только видел как родители ведут нарядных детей с букетами и счастливыми улыбками. Он никогда не сидел за партой и никогда не получал хороших оценок, которыми бы похвастался родителям, которых у него никогда и не было…
Мальчик снова закашлял, дышать становилось все труднее, в горло проникал лишь запах гнили, который все сильнее раздражал легкие. Кашель прекратился, Павлик все еще тяжело дышал, сон перешел в болезненный полубред. Образы сменяли один другой: счастливый мальчишка бежит к родителям, что ждут его, но не добежав, оказывается один посреди грязного и холодного города, никому не нужный…его заставляют просить денег у людей, кидающих презрительные взгляды…и это повторяется снова и снова… жизнь без прошлого…мальчик снова закашлял… без настоящего…приступ астмы становился все сильнее и сильнее… без будущего…
Кашель резко прекратился, теперь уже навсегда, маленькое сердечко, которое так и не узнало любви, остановилось, а по детской щечке прокатилась последняя не по-детски горькая слеза…
 (c) Восьмое Чудо Света

Lister

Lister23 сентября 2011 16:15

Мужчины не плачут.

Ситуации, подобные той, в которую попала Наташа, происходят настолько часто, что удивительно, отчего девушки до сих пор воспринимают их, как конец света. На седьмом месяце беременности она всего-лишь высказала свое недовольство будущему отцу ее ребенка. Причина была пустяковая, что-то насчет запаха спиртного и чьих-то длинных белых волос на рубашке. Оскорбленный таким недоверием, молодой человек хлопнул дверью, оставив после себя долг за съемную комнату, синяк под глазом и пластмассовое колечко, меняющее цвет «Под настроение» - в знак вечной любви, оказавшееся символом их отношений.
Первый день Наташа горько плакала. Не столько от неизвестности ближайшего будущего, сколько от слов родной матери, что торжествующе кричала из динамика сотового телефона. Матушка упивалась от собственного дара ясновидения — мальчик оказался сволочью, кобелем, безответственной... ну и так далее. Наташа теперь должна была привыкать к статусу «Брошенка», «Мать-одиночка», а судьба ребенка «безотцовщины» по мнению мамы была предрешена — либо тюрьма, либо смерть от алкоголизма, либо все вместе.
Лежа в палате рядом с крохотным сыном Наташа беззвучно роняла слезы на простыню и улыбалась. Было тепло, словно кто-то укутал ее пуховым одеялом. Все уже закончилось. И страшная боль, отупляющая, выкручивающая тело и душу наизнанку и окрики акушерки «Под мужиком не орала и тут не ори», звенящие в холодной кафельной операционной. Если какие грехи на ней и были, искупила она их за эти двадцать минут сполна. Наташа осторожно коснулась губами лобика малыша. Спустя пару минут она провалилась в сон.
«Какая же я счастливая!» - думала Наташа, слушая пьяные крики новоиспеченных отцов под окнами палаты. Соседки поднимали детей перед окном, мужики вопили и уходили в неизвестность, окончательно провожая свободу. Мамы ревели от обиды, считая не отвеченные вызовы и прижимая крох к растрескавшимся соскам. Наташа покачивала сына на руках, смотря в разъезжающиеся глазенки и блаженно улыбаясь.
Из роддома ее забрал отец. Всю дорогу до его дома они ехали молча. Возле подъезда она обернулась к нему.
- Почему?
- Потому что у меня есть дом.
- Пытаешься искупить?
- Пытаюсь помочь.
«Как странно» - подумала Наташа, укладывая сына в кроватку - «Убежал муж, нашелся отец».
Квартира была вычищена по-холостяцки. Отмытые полы, пыль на полках. Протирая серый слой перед рядами детективов она размышляла о мужчинах. «Почему они верны друзьям, но не женам? И почему надо отдавать в армию здоровых, чтобы их убили, а слабых и больных оставляют «на потомство»? Почему они кичатся тем, что не плачут, но не стыдятся того, что причиняют боль?»
Отец укачивает внука. Квартира завалена погремушками, машинками и детскими вещами. Наташа принимает все. «Ты меня простила?» - как-то раз спросил отец. «А ты мне ничего плохого и не делал» - ответила она.
Влажные руки держат горячее тельце. Малыш хрипит, его дыхание жаром обдает заплаканное лицо Наташи. От страха колет под грудью, голова не соображает. Отец собирает сумку в больницу. Он кладет распашонки, подгузники, фрукты воду, кремы, зубную щетку — даже ее женские гигиенические принадлежности аккуратно завернуты в непрозрачный пакет. Уже потом, через пару дней, в больничной палате, перебирая вещи она первый раз благодарит отца за холодный разум и отсутствие эмоций, понятия не имея, что тот двое суток ревел над пустой детской кроваткой и клялся Богу, каясь во всех грехах.
Они живут вместе. Сын растет. Отец - «Арин Родионович», по определению Наташи, водит внука в художественную школу и учит ездить на двухколесном велосипеде. Однажды они приходят домой, сын держится за разбитую коленку и ревет. «Терпи! Мужчины не плачут!» говорит отец и Наташа, стоя на кухне, зажимает себе ладонью рот. «Только не так! Не превращай его в очередное бездушное животное! Не делай из моего сына чудовище!». Паника волнами поднимается от сердца, застревая комом в горле.
- Деда, совсем никогда? - раздается заплаканный голос сына
- Нет конечно, только на людях! - отвечает отец — Мы же не роботы бездушные!
© greatgonchar

Lister

Lister28 сентября 2011 13:10

Один день.
Глубокой ночью трасса была необычно пустынной. На посту ДПС, на въезде в столицу, так же было непривычно тихо, и шум приближающегося автомобиля было слышно издалека. Но приближался автомобиль как-то уж слишком медленно. Инспектор заинтересовано подошёл к краю дороги. Жёлтый свет фонарей выделил из темноты огромный чёрный внедорожник. Номер автомобиля не предполагал остановки, но тот сам подкрадывался к инспектору, буквально переставляя колеса. Взмах жезла, и машина плавно, не качнувшись и не сменив траектории, замерла.
Инспектор подошёл к водительской двери и уставился на своё отражение в наглухо затонированном окне. Стекло, мягко жужжа, поползло вниз – и ему в нос ударила смесь запахов кожи, кондиционированного воздуха и алкоголя.
- Инспектор ДПС…
- Тсссс… - Немолодой водитель и без того достаточно субтильного телосложения, а на фоне огромного чёрного кресла и вовсе терявшийся, приложил палец к губам,
- Тсссс, тихонько…
- Что? – Инспектор незаметно для себя тоже перешёл на шёпот.
Водитель показал большим пальцем себе за спину. Заглянув в огромное окно, милиционер увидел на заднем сиденье лежащего на боку, поджав колени мужчину, в растрепанной белой рубашке, прикрытого почти сползшим на пол тёмным пиджаком. Его руки по-детски были сложены лодочкой под щекой. В пробившемся через тонировку свете припостовых фонарей таинственно отсвечивал синим распущенный, свисающий с голой шеи вертикально вниз, галстук.
- Тсссс, - Повторил водитель, и пояснил, – Спят они.
- А-а-а…, счастливо. – Автоматически прошептал ошарашенный инспектор.
Двигатель зашелестел чуть громче, и, так же плавно, не качнувшись, автомобиль покатился в сторону города, на ходу поднимая стекло…
***
Шеф просил зайти к десяти, но уже без пятнадцати у меня на столе пиликнул телефон:
- Юра, зайди. – Шеф. Явно не в настроении.
- Зайду, конечно. - Разве у меня есть выбор?
Сдав в приёмной, как обычно, мобильный секретарю - через сдвоенную резную дверь вошёл в огромный кабинет.
- Присядь – Взмах руки в сторону кресла. Шеф, не поднимая глаз, перебирал бумаги на столе. Не знает, как начать. Точно ничего хорошего.
- Знаешь Юра, вчера мне позвонил один… знакомый. С Охотного Ряда. Предложил встретиться. У него в кабинете. Там был ещё один… - шеф не отрывал взгляд от бумаг - …компетентный товарищ. Мой знакомый нас представил, извинился и вышел. Мы беседовали с этим … - Шеф снял и начал протирать очки - …Товарищем, около получаса. В общем, если пропустить про природу, то разговор был о том, что уже давно немодно работать через оффшоры. Вскользь были названы Барбадос, Кипр, Франция. Именно в таком порядке, ты помнишь? Прозвучали пару названий и цифры. Намекнули, что…, в общем, прошлое никому не интересно, но о нём следует помнить. Важно другое. Он озвучил желание видеть наш холдинг среди инвесторов в перспективные отрасли нашей экономики. У государства, знаешь ли, не всегда доходят руки. В общем, я сегодня дал добро. Дальше дело за тобой. Вот, возьми.
Чуть сероватая визитка с тёмно-синим текстом: «Андрей Андреевич». Ниже телефон.
- С этим человеком обсудишь детали. Он же - наш куратор.
Куратор? Видать, всё очень серьёзно. Я шефа своего знаю много лет. И здесь, пожалуй, нужно пояснить. Весь свой бизнес он создал сам. Никаких компаньонов, акционеров и советов директоров. Никаких инвестиций и обязательств. Сам он, хоть и был сухощав, при своём невысоком росте, человеком слыл нрава очень крутого, и взрывался даже от малейшей искры. Чего только стоит сломанный нос одного генерала на каком-то приёме. Просто за то, что он, подойдя сзади, шутя приобнял шефову жену. Да что там говорить!
Лет пять назад, тоже летом, очередные жулики пытались у нас отжать небольшой механосборочный заводик, купленный по случаю в одном областном центре. Уголовного вида народец, размахивая постановлением местного арбитража и кусками труб, ломал двери и старательно тряс решётки в окнах админздания. Менты курили в стороне чуть поодаль. Со мной было ещё человек пять из нашей службы безопасности, и мы держали двери, как могли. Но все понимали, что это ненадолго. Внезапно с визгом подлетел шефов «Мерс», и он, вывалившись из задней двери, сходу дал три выстрела в воздух из нарезной «Сайги». Народец тут же «брызнул» в стороны и, скучковался метрах в тридцати напротив входа. Взлетев на крыльцо и повернувшись к ним, шеф проревел:
- Все сюда! Стрелять тварей! Я за всё отвечаю!
Мы разблокировали дверь. Вышли, и стали у него за спиной. «Травматика» была у каждого, но до этого никто стрелять не планировал. Ещё вначале я скомандовал всем сваливать, как только рухнет дверь. Поэтому в наступившей тишине щелчки затворов при выходе на крыльцо слились в один не продолжительный, но внушительный лязг.
В затянувшейся паузе отчётливо было слышно, как выскользнувшая из манжета шефа запонка зацокала по ступенькам.
Мы потом обсуждали это между собой. Каждый из нас тогда чувствовал себя разъярённой кошкой перед котятами, которой плевать, сколько и каких в атакующей стае собак. Видимо, это ощущалось. Через пару минут поодаль от крыльца осталось лишь человек десять зевак, да лысый долговязый урка с синими по локоть руками, ошалело крутивший головой. Шеф не спеша подошёл к нему, наступил на ногу и, глядя на него снизу вверх, сказал негромко, чеканя каждое слово:
- Увижу. Яйца. Раздавлю. Каблуком.
И только после этого с шумом подлетел отставший от шефа микроавтобус нашей службы безопасности, из которого тут же высыпались ещё человек пятнадцать.
Тут уже и менты засобирались.
Заводик тот мы отстояли. И с местными проблем больше не было.
И вот сейчас этот же человек, пряча глаза, говорит мне о кураторе в контексте неприкрытого шантажа. Ох-ох-ох.
- Цифра прозвучала?
- В общем, да. У него есть инвест-проект, с нас реализация. - Шеф включил калькулятор, и начал чётко и размеренно нажимать клавиши. Я считал, сколько раз нажимались кнопки. Восемь цифр. Он повернул калькулятор ко мне, но порядок я уже понял.
- За такую цифру можно побороться. Неужели всё так плохо??
- Да, Юра, – Шеф поднял на меня глаза, и, наверное, в первый раз на его лице, я увидел смущение. Ему было крайне неловко вести этот разговор, и мне это было неприятно. – На этом уровне драться я не буду.
Помолчали. Шеф знал, что мне объяснять ничего не надо, но счёл нужным добавить:
- У меня шесть внуков, Юра.
В своём кабинете, откинувшись в кресле, я крутил в пальцах визитку. Пластичная бумага с матовой отделкой, на ощупь похожая на мягкую выделанную кожу. Шрифт тисненный, чёткий. Баловство. Похоже, наш друг - пижон. Ну, нечего тянуть. Набрал номер.
- Андрей Андреевич?
- Добрый день Юрий Владимирович, – Голос приятный, правильный, что ли, - я ждал вашего звонка. Когда вам удобно встретиться?
- Во второй половине дня.
- Тогда в восемнадцать – он назвал адрес – Это квартира, второй подъезд, первый этаж. Справа. Там есть, где оставить машину.
Квартира? Конспиративная? Ну да. Не домой же зовёт. Интересно.
- Добро. До встречи.
Старая кирпичная трёхэтажка, двор с густой массивной зеленью и ни одной машины во дворе. Сам-то он не на метро приехал? Не играют дети, не сидят бабульки. Чудно, право. Что-то ещё в ней было не так. Но что – я не мог понять. Пыльный подъезд, облезлая, хоть и многократно крашеная деревянная дверь. Древний поворотный звонок хрипло тренькнул.
- Проходите, - В полумраке хозяин квартиры отступил назад, но не протянул руку для рукопожатия, а широко отвёл её в сторону, - Налево, прошу вас, сюда, пожалуйста. Кофе?
Похоже, серьёзный дядька. За пятьдесят. Крепок. Высокий лоб, зачёсанные назад, когда то чёрные, сейчас поседевшие волосы. Отлично сшитый, светло-серый костюм. Мягкий взгляд. Ну, хоть не пацан-мажор с непомерными понтами.
- Нет, спасибо. – Просторная комната, кожаная мебель на гнутых ножках. Но всё чисто, и никаких запахов. - Андрей Андреевич?
- Да, Юрий Владимирович, очень приятно, - спокойное мягкое рукопожатие, - Будем работать вместе.
- Ну, работой я бы это не назвал. С вас – реквизиты получателей, с меня – проплаты. За месяц-полтора, думаю, справимся. Цифра, знаете ли.
- Боюсь, Юрий Владимирович, вас неверно информировали. Да вы присядьте, - он указал рукой на огромный коричневый диван, сам сел в кресло напротив, - нас не интересуют деньги. Нас интересует результат.
- Очень интересно. А кого это - «нас»?
Вежливая улыбка.
- Простите, привычка. В данном случае меня.
- Андрей Андреевич, давайте на чистоту, - Интересно, подумалось вдруг, а где здесь камеры? – Сумма огромная, добро получено, что ещё нужно? Я их приведу к вам в любую страну, белыми, как снег. А там уже, делайте что хотите.
- Что ж, - Мой собеседник смотрел вроде бы в глаза, но взглядом мы не встречались, - Давайте на чистоту. Вы должны понимать, что сейчас тот период, когда деньги сами по себе уже мало кого интересуют. У меня есть пара перспективных проектов и очень широкие возможности. У вас есть средства и умение ими управлять. И я предлагаю нам поработать вместе.
-Умение управлять – это не супер уникальное качество, и поэтому не аргумент. Андрей Андреевич, не обижайтесь, но у меня нет желания с вами работать.
- Хорошо, - мой собеседник откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, - Я приведу вам пару аргументов. Нигерийскую нефть помните? Десять лет назад. Я уже тогда обратил на вас внимание. Великолепная многоходовка, блестящее исполнение, можно вносить в учебники по бизнесу. Вижу, что помните.
Я невольно улыбнулся. Еще бы не помнить. Здесь он прав. Схема и правда была достойная. Но, если он настолько осведомлён, то наверняка знает – там всё гладко и красиво. Я счёл нужным заметить:
- Это не я придумал ту дыру с льготами и фондами.
- Да, но её и не для вас придумали. Другие сидят и за более безобидные вещи. Вы - нет. Это аргумент?
- Это шантаж, Андрей Андреич. Аргументов пока нет.
- Хорошо. Я вас понял. Я не буду рассказывать вам про индийскую химию, про бразильскую руду - кстати, тогда, в Гонконге, мы с вами жили в одном отеле. «Мандарин», помните? Но я не об этом. Главное - у вас есть уникальное качество: создав и отточив бизнес-схему, вы напрочь теряете к ней интерес. Сколько вы передали своих бизнес-детей в чужие руки? Буквально едва научив их писать и читать?
- Лесть - это один из способов вербовки?
- Вербуют агентов, Юрий Владимирович, людей недалёких и зависимых. Вам я предлагаю партнёрство.
- Больше похожее на рабство. Допустим, я соглашусь. Ваши условия?
И вновь мягкая улыбка.
- Предложения, Юрий Владимирович. Не условия, а предложения, - он открыл коричневый кожаный портфель, стоящий у кресла, и достал оттуда нетолстую папку, - Ознакомитесь на досуге, а после обсудим.
Уже дома, после душа, с удовольствием вышел на террасу своей квартиры на последнем этаже. Внизу негромко гудел и медленно двигался огоньками остывающий город. Очень люблю это время. Бутылку коньяка и бокал – в одну руку, папку Андрей Андреича – в другую, чуть добавил свет, уселся в кресло здесь же, на террасе. Закинул ноги на журнальный столик. Приступим.
Разработка газового месторождения в Якутии. Очень интересно! Выписки из геологических исследований, описание рельефа и климатических условий. Практически полное отсутствие инфраструктуры при довольно приличных расстояниях. Что, у нас в стране с газом напряг? Или там его - ну очень много?
В пояснениях к проекту указывались обязательные условия инвестирования. Кроме того, две страницы занимали рекомендации и пожелания.
Вся моя природная лень, поддерживаемая подступающей старостью, убеждала меня отказаться. Не посадят. Ничего у них нет. А если посадят? А за что? Ну да, глупый вопрос. Хотя, такие деньги… скорее всего, просто исчезну. Похоже, выбор невелик. Кроме того, я всегда хотел влезть в бурение и добычу. В своё время, лет десять назад, здесь здорово стреляли. Может, попробовать сейчас, когда у меня есть этот Андрей Андреич?
Но там холодно, – я себя не то отговаривал, не то уговаривал, – и наверняка придётся зависнуть там на пару лет. Точно придётся строить какой-нибудь газоперерабатывающий завод, тянуть какие-то трубопроводы. Тебе не хватает денег? Хотя здесь, как раз дело не в деньгах. Может свалить? И потом бегать? Эти ведь не простят. А шеф?
В общем, похоже, не отвертеться.
Я вновь пригубил коньяк. Совсем стемнело. Ветер заметно посвежел, и я поднялся за пледом. Звуки города стали глуше, хоть и движение внизу не убавилось. Ладно, поехали дальше.
Усложнять не будем. «Маму» родим, пожалуй, на островах. Слово «Oil» в названии обязательно. В неё мы по миру соберём денежку. Из неё выделим «дочку» с офисом, скажем, в Швейцарии. В названии добавим слово «Europe».
Поймал себя на мысли, что собственную фирму в жизни не поселил бы в дорогущем Цюрихе. Но тут необходимо подгрести солидности. Да и мы уже не та шпана с Бессарабки. И деньги не мои. Итак. Спонтом мы швейцарцы выходим с предложением к нашим российским партнёрам, там скажут к каким, и просимся создать СП. Цель создания, понятное дело, реализация инвест-проекта по разработке газовых и нефтяных месторождений Восточной Сибири. На всё это уйдёт меньше месяца. Эти сволочи наверняка согласуют распределение прибыли на уровне где-то семьдесят на тридцать в свою пользу. Хотя вряд ли. Процентов десять бы дали.
У меня, как наверное у многих, в жизни есть какие-то принципы. Принципы, основанные как на чужом опыте, например - не пить за рулём или не курить на заправке, так и на опыте собственном. Скажем - не чистить пистолет в белых брюках или не браться за дело, к которому не лежит душа. А душа не лежала. Душа корчилась и зудела.
Ладно, философ. Что ещё? Моё председательство без права отстранения от должности на три года минимум. И, при соблюдении ряда условий и обязательств – ещё на пару лет. Если всё будет благополучно - до пенсии дотяну.
Засветился и завибрировал мобильный. Кому это я понадобился? Номер звонившего телефон не опознал, поэтому я не стал брать трубку.
Так. Теперь – команда. Кого из своих взять в этот проект? – Я мысленно начал перебирать кандидатуры.
Вдруг за спиной, в глубине квартиры, хриплый, скрипучий голос:
- Юрий Владимирович! Вы позволите?
Меня передёрнуло, и похолодело внутри.
«Дверь на пожарную лестницу наглухо закрыта, - пронеслось в голове, - Лифт персональный, и опустить вниз его можно только сверху, из квартиры. Плюс охрана на входе. Каким образом гости?»
Взяв за горлышко бутылку с коньяком, поднялся с кресла и осторожно вошёл в квартиру.
На выходе из прихожей в холл стоял невысокий, седовласо-кучерявый дедуган характерной ближневосточной внешности. Массивный бугристый нос выдавался вперёд на желтоватом, худом, с глубокими морщинами, лице. С лицом резко диссонировали глаза. Очень глубоко посаженные, они как-то по-детски, озорно блестели.
- Вы позволите? Добрый вечер, - Голос у него страшно скрипел. Казалось, он вот-вот закашляется, - Простите за вторжение, не смог к вам дозвониться.
- А… Собственно… - Мысли путались, бессвязно нагромождаясь одна на другую, и я совсем потерялся. Всё немело, в животе противно холодало, я ошарашено смотрел на своего гостя, - Собственно… Кто?
Старикан, неслышно шаркая по ковру, прошёл к дивану в центре холла и, тяжело опираясь рукой на подлокотник, медленно сел:
- С вашего позволения, Юрий Владимирович, я представлюсь. Аркадий Маркович меня зовут, к вашим услугам.
Моё оцепенение уже почти прошло. Старик, откинувшись на спинку дивана, вытянул ноги и выглядел так, будто проводил здесь каждый вечер. Я бы сказал – вписался. Никакой угрозой от него не веяло и близко. Растерянность моя прошла окончательно, и мне вдруг стало даже весело:
- А, собственно, Аркадий Маркович, может, сперва объясните, каким образом вы вошли?
Старик лукаво посмотрел на меня из-под лохматых бровей:
- Юра, скажите мне, пожалуйста. Вот вам, например, срочно нужно поговорить с одним человеком. Вы точно знаете, что он дома. А он вам не открывает, как будто его нет. Вас дверь остановит?
- Наверное, не остановит. Но в этом случае и двери не будет.
- Вот видите. А я значительно старше вас, поэтому и я здесь, и дверь на месте.
Я путано попытался уловить связь между возрастом и способом проникновения в квартиру, и остановился на том, что старик, возможно, имеет в виду возраст в контексте мудрости. Интересно, а как он потом уйдёт? Но ближе к делу. Я подошёл к дивану и присел на журнальный столик напротив. Початую бутылку поставил рядом. Старик скользнул по ней взглядом и сварливо пробурчал:
- Трáвите себя всякой гадостью. Как-нибудь, при случае, угощу вас чем-нибудь стоящим.
Я тоже посмотрел на бутылку. Тридцатилетний «Jean Fillioux». Что же тогда не гадость? Но вслух сказал:
- Аркадий Маркович. Вам нужно было со мной срочно поговорить.
-Да, простите. – Он оторвался от спинки дивана, наклонился ко мне и упёрся локтями в колени. - Юра, вы, я знаю, затеваете сейчас одно дело, так вот я вас прошу, бросьте. Откажитесь и забудьте.
- Какое дело вы имеете в виду?
Старик улыбнулся и указал головой в сторону террасы:
- Я о тех бумагах, с которыми вы сейчас работали.
- Откуда у вас информация?
- Юра, вас используют втёмную. Вы не знаете даже части правды. Уже много лет в тех краях ведутся разработки, но именно это место всегда обходили стороной. И так будет всегда. Поэтому я и вас прошу – откажитесь и живите себе спокойно.
-Но вы тоже темните. Что в этом месте? И почему его обходили?
Мы сидели в полуметре друг от друга, и я мог хорошенько рассмотреть его лицо. Между глубокими морщинами пролегала густая путаная сеть морщинок мелких, неровных и неравномерных. Тонкие бесцветные губы. И чёрные, абсолютно без зрачков, бездонные глаза.
- Хорошо. Я буду с вами откровенен. – Он снова выпрямился и откинулся на спинку дивана. – Там правда есть газ. И в этом всё дело. Но это не тот газ, к которому вы все привыкли. Скорей – некий эфир. И вы его не найдёте в периодической системе. Его там немного, но он есть. И никак нельзя допустить, чтобы этот газ попал в атмосферу.
- А то, что?
- Будет беда, Юра. Большая беда. Поэтому я здесь.
Бред. Какой эфир? Какая беда? Что он несёт?
Я встал и прошёлся по комнате.
- Вы хотите сказать, что если я не стану это делать, то больше никто никогда этого не сделает? Так я вас понял?
- На данном этапе – да.
- Аркадий Маркович, я, похоже, что-то пропустил. Давайте сначала. Вы кто?
- Я старый человек, Юра. Старый человек, который что-то знает, и кое-что может. Я пришёл вас предостеречь, и уже устал уговаривать. Не ввязывайтесь. Я много пожил, и могу вам советовать. Это не ваше дело. Поверьте мне, здесь вовлечены страшные силы. И пока в ваших руках есть возможность остановить эту стихию, сделайте это. Иначе вас сметёт. Когда огромный смерч с разгону напарывается на скалу, разнося её по камешку, поверьте, это красиво. Но лучше это видеть издалека. И никого не будет интересовать судьба маленького стебелька на склоне утёса.
- А я стебелёк?
- Ты даже не стебелёк. Ты лепесток. – Он уже стоял, голос усилился, и я видел только его глаза. – Уже оторванный лепесток на голом камне! – Голос гремел. Комната слилась в один смазанный цветной туннель, в конце которого были чёрные завораживающие глаза. - Крошечный лепесток, которому хватит лёгкого ветерка! А грядёт буря!
Я зажмурился и затряс головой. Видение исчезло. Открыл глаза. В голове звенело. Старик по-прежнему сидел на диване.
Гипноз! Ах ты старая сволочь! Злость накрыла, перехватило дыхание, и я готов был выкинуть этого старикашку вниз, с террасы. Я даже встал и хотел сделать шаг к нему, но будто бы натолкнулся на стену.
- Я так понимаю, вы отказываетесь? – Проскрипел он устало, - Не послушаете старика?
Глубокий вдох. Успокоились.
Я указал рукой в сторону выхода.
- Убирайтесь. Разговор окончен.
Старик медленно, кряхтя, облокотившись на подлокотник, поднялся с дивана. Я по-прежнему стоял с вытянутой в сторону рукой. Стоя вплотную, он не громко проговорил:
- Очень жаль, Юра. Правда, жаль. Значит, всё-таки, начнётся буря. Куда вынесет лепесток, не знаю даже я. Но вы хороший человек. Всё, что смогу, я для вас сделаю.
Тяжёлое тёмно-серое небо буквально упало на голову. Снег. Бескрайняя снежная равнина, теряющаяся в снежном вихре. И ветер. Очень сильный ветер. Не даёт встать и мгновенно наметает сугроб. Швыряет в лицо тысячи и тысячи льдинок. И холод. Жуткий, пронизывающий, сковывающий холод. Коченеют пальцы. Уже не разгибаются ноги. Руки спрятать в рукава. Как же холодно. Разбитый вертолёт совсем замело. Уже почти не видно. Виталик, пилот, совсем пацан. Как жалко. Боже, сколько народу. На кровь налипает снег. Поломанные и скорченные. Я тряс тела, опрокидывал, оттаскивал. А они на глазах коченели. Это я их всех. Первая скважина. Всех собрал. Как же холодно. Ведь не далеко до буровой оставалось. Минут десять. Но куда? Надо двигаться, замёрзну. Встать и посмотреть. Что-то должно быть видно. Что видно? Нет, уже не встать. Ноги. Не шевельнуться. Заносит снегом. Заносит… Старик! Чёртов старик! Ведь только что! Нет, давно. Когда это было? Полгода? Год? Ещё в Москве. Занесло лепесток.… Закрутило и занесло. Ох, дурак.… Уже не разогнуться. Закоченел совсем. Это конец. Как глупо. Как страшно…
***
Первый из двух шлагбаумов на въезде в подземный паркинг под высоченным жилым домом поднялся, пропустив большой чёрный внедорожник. К опустившемуся стеклу водительской двери подошёл охранник в сине-серой униформе и, глядя на пустое пассажирское сиденье, спросил чуть слышно:
- Всё в порядке, Савельич?
- Порядок, Саша, - маленький пожилой водитель в белоснежной рубашке показал себе за спину большим пальцем. Затем наклонил голову набок, прижал ладонь к щеке и прикрыл глаза.
Охранник, сделав шаг назад, коротко кивнул напарнику за стеклом, и тут же поднялся второй шлагбаум.
Проехав в самый конец паркинга, машина остановилась у ролетных ворот в стене. Дождавшись, пока те поднимутся, заехала внутрь. Здесь было достаточно просторное, ярко освещённое помещение и стояла ещё пара легковых машин. С левой стороны, в стене, блестела нержавейкой сдвоенная дверь лифта, и автомобиль подъехал к ней почти вплотную. Водитель легко, как для своих лет, выпрыгнул из машины и открыл заднюю дверцу.
- Юрий Владимирович, - Он слегка потряс лежащего на сиденье мужчину за ногу, - Юрий Владимирович!
Тот мгновенно вскинулся, сел и огляделся широко открытыми глазами. Увидев водителя, дверь лифта за его спиной, закрыл глаза, и потёр ладонями лицо, затем посмотрел на часы:
- Ого! Надо же. Чего это я так набрался? Ещё и снилась какая-то чушь. – Он сгрёб с пола пиджак, выбрался из машины, и зябко передёрнув плечами, принялся его одевать, не сразу попадая в рукава. Одев, поднял воротник, глубоко запахнул полы, взглянул на водителя и вновь передёрнул плечами:
- Что-то я продрог совсем. Колотит всего – Он вжал голову в плечи и спрятал руки подмышками. - Савельич, бери «бобик», и езжай отдыхать. Мне завтра к шефу только в десять. Я сам доберусь. А ты выспись, и ближе к вечеру отзвонись. Брррр! Что ж меня трясёт-то так?..
***
В тот день, против своих привычек, шеф не стал ждать назначенного времени. Уже без пятнадцати у меня на столе в кабинете пиликнул телефон:
- Юра, зайди. – Шеф. Явно не в настроении.
- Зайду, конечно. - Разве у меня есть выбор?
Сдав в приёмной, как обычно, мобильный секретарю - через сдвоенную резную дверь вошёл в огромный кабинет.
- Присядь. – Шеф указал на кресло у приставного столика, - В общем, Юра, такие дела. Меня тут вчера в одном важном кабинете, познакомили с одним э… компетентным товарищем. Судя по всему с серьёзными полномочиями. И весьма о наших делах осведомлённом. Озвучил мне названия фирм, банков, даты, цифры. И тот наш самый первый трафик, помнишь? Барбадос, Кипр, Франция? Я даже сам почти позабыл. И…, в общем, у меня сомнений не осталось – человек очень в курсе. И если пропустить про природу, нам предлагают в обмен на прощение Родины – завести часть средств обратно в страну, и инвестировать какой-то проект. Безвозмездно.
Я ждал продолжения. Шеф поднялся и подошёл к окну.
- Знаешь, - продолжил он и потёр подбородок, - Он умеет быть убедительным. Да оно и по нему видно – матёрый спец. И я вчера уже почти согласился. Но, по старой привычке взял паузу до утра. А сегодня вдруг подумал: с какой радости? И дело даже не в деньгах, ты меня знаешь. В общем, полчаса назад я отказался. И, похоже, ввязался в серьёзную драку. Сейчас должен подойти Петрович. Он у нас по обороне, это его епархия в первую очередь. Я полагаю, у нас есть час – два на подчистку «хвостов» и разработку стратегии…
На улице противно и многоголосо заскрипели тормоза. Захлопали двери, затопали десятки ног. Шеф коснулся подоконника и глянул на улицу вниз.
- Ан нет. Нет у нас Юра с тобой времени. – Он посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся. – Так даже интереснее.
Из-за двери, в приёмной, послышались громкий голос и грохот тяжёлой обуви. Дверь рывком распахнулась, и в кабинет вошли четыре человека. Чёрные комбинезоны, чёрные маски, короткоствольные автоматы.
- Всем на пол! Руки за голову! – прорычал вошедший первым. – Быстро!
Я поднял ладони на уровень плеч, и медленно поднялся из-за стола. Шеф же напротив, скрестил руки на груди и сурово спросил:
- Может, молодые люди, представитесь?
Двое чёрных рванулись к нему, как по команде. Схватили с двух сторон за руки, заломили за спину и молча поволокли к двери. Я качнулся было в их сторону, но поднятый ствол и ледяной взгляд сквозь прорези в маске заставили меня остаться на месте.
- На пол! Живо! Руки за голову! – Это уже лично мне.
Я медленно опустился, уткнулся лбом в паркет, скрестил пальцы на затылке и закрыл глаза.
Шаги приблизились. Пиджак рывком был завёрнут мне на голову. Рука в перчатке быстро проскользила по рубашке и брюкам. Шаги удалились, замерли у двери.
Сколько прошло времени – я не знаю. Может полчаса, может час. На улице тоскливо завыла, приближаясь, сирена и оборвалась прямо у окна. Хлопнула дверь, и снова всё стихло. А у меня в пустой голове носилась по кругу лишь одна мыслишка: «Какая, к чёрту, стратегия? Всё значительно проще, жёстче и эффективней. А мы, как щенки слепые. Как дети малые. Наивные и неразумные».
Застучали шаги в приёмной. Кто-то коротко скомандовал: «За мной!», и топот уже двух пар ног стих в коридоре. Похоже, я остался один. Ан нет.
- Юрий Владимирович, встаньте, прошу вас.- Негромкий мягкий голос.
Я открыл глаза, поднялся. У двери стоял мужчина, на вид лет пятидесяти, в светло-сером костюме. Спокойный взгляд, правильные черты, едва заметная вежливая улыбка. Зачёсанные назад седые волосы кое-где ещё сохранили изначальный чёрный цвет. В руке тощий кожаный портфель.
- Меня зовут Андрей Андреевич. – С видом хозяина он жестом указал мне на кожаный диван, стоящий в углу кабинета:
- Прошу вас. Нам нужно поговорить.
Я демонстративно отряхнул брюки, пиджак, прошёл и опустился на диван. Он, немного подождав, подошёл и сел в кресло напротив, портфель поставил рядом.
- Видите ли, Юрий Владимирович, случилось несчастье. Ваш шеф, Александр Николаевич, оступился на лестнице и упал. Я не специалист, но, похоже, он сломал себе позвоночник. Мы сразу вызвали скорую, но она только констатировала смерть. Мне очень жаль.
У меня закружилась голова. Этого не может быть! Я вспомнил, как его выводили из кабинета. Ах ты скотина!
- Сядьте! Не время для истерик!
Он тоже вскочил. Мы стояли в метре друг от друга. Нас разделял лишь низкий стеклянный столик. Эмоции захлестнули. Алгоритм дальнейших действий сформировался рефлекторно. Всё, как учил в своё время товарищ старший прапорщик: «Сгибаем руки в локтях. Ложный замах правой со смещением корпуса и мгновенно выбрасываем от подбородка расслабленную левую кисть ладонью вперёд в лицо противника. Два пальца всегда попадают в глаза. Это всегда неожиданно. Это всегда очень больно. Это сразу ослепляет и дезориентирует. Две секунды после этого у вас есть».
Ну а за две секунды я этой скотине по любому кадык вырву. И раньше меня от него не оттащат.
И я уже согнул руки в локтях. Стоп. А дальше? В лучшем случае покалечат и закроют. Шефа я уже не спасу.
Видимо что-то изменилось в моём лице, руки опустились, и у моего собеседника тоже заметно спало напряжение. Он вновь указал мне жестом на диван, и сам опустился в кресло.
- Насколько я понимаю, - Он продолжал настолько невозмутимо, как будто не было этой внезапной вспышки. – В этой ситуации руководство холдингом полностью ложится на вас.
- Это имеет значение? – Злость всё больше перерастала в раздражение, и стало чуть легче, - А вы кто вообще? И что всё это значит?
- Не нужно нервничать. И не нужно повышать голос. С Александром Николаевичем мы вчера обсуждали один проект. Его реализация – вот, что от вас необходимо.
Теперь понятно. Вчерашний «компетентный» товарищ. Утром посланный и тут же, вот так круто, взявший реванш. Мы встретились глазами. Спокойная холодная уверенность. Надо – и мне шею свернёт. И пойдёт дальше. Тварь.
- О какой сумме идёт речь?
- Юрий Владимирович, я хочу, чтобы вы понимали: мне не нужны деньги. Мне нужен результат. Вот здесь – он потянулся к портфелю и извлёк из него нетолстую папку – описание проекта. Ознакомьтесь, и вечером мы с вами встретимся, обсудим детали.
Андрей Андреич взял портфель, в котором, по-видимому, больше ничего не было, и направился к двери. Вдруг остановившись, он повернулся ко мне и негромко произнёс:
- Я понимаю вашу озабоченность. За вашей спиной теперь огромная ответственность за тысячи судеб ваших служащих. Я уж не говорю о большой семье Александра Николаевича. Здесь главное, - он смотрел в упор, – не наделать глупостей.
И ушёл. За окном вновь затопали, загудели и стали удаляться моторы. А я остался сидеть, откинувшись на спинку дивана. Первый зам главы обезглавленного холдинга.
Через минуту, сквозь открытую дверь в приёмную, донёсся шум быстрых шагов и в кабинет вбежал Петрович, начальник нашей службы безопасности. Обычно выдержанный и солидный, сейчас бледный и взволнованный. Увидев меня – выдохнул:
- Слава Богу, ты в порядке! Про шефа знаешь?
- Сказали, но не верится. Это правда?
- Я видел тело. Точней лицо. Мельком. – Он прошёл к столу, и я увидел надорванный рукав пиджака. – Он был мёртв, Юра.
Петрович резко повернулся и упёрся в меня взглядом и показал на окно:
- Ты знаешь, кто это был? Вот сейчас, эти маски-шоу, знаешь кто? – он подошёл и упёрся руками в спинку кресла напротив меня, и продолжил громким шёпотом - Это спецназ ГРУ, Юра. Не ФСБ, не милиция, это – военная разведка. Я их знаю по повадкам. Вы во что вляпались?
- Погоди Петрович. Мне самому нужно собраться в кучу. – Я поднялся с дивана, - Они ещё здесь?
- Уехали. Народ весь во дворе. Я запретил входить. Думаю звонить своим ментам. Но, сперва с тобой хотел поговорить. Давай, в двух словах.
- Нас прессуют, Петрович. Кто – не знаю. Вчера давили на шефа. Сегодня утром он их послал – и вот мгновенная реакция. Только что был разговор со мной. Дали время до вечера.
- Понятно. Они знают, что первое лицо теперь ты? Что хотят?
Я кивком указал на папку.
Он посмотрел на неё, но не шелохнулся:
- Что там?
- Не знаю, не смотрел. Петрович, дай мне десять минут, а?
- Добро. Здесь будешь?
Я молча кивнул. Он повернулся и быстро вышел. Я дождался, пока стихнут его шаги, и вновь опустился на диван.
Всё. Спокойно всё обдумать. Спокойно. Давай от простого к сложному. Допустим, я на всё соглашаюсь. Предательство? Не знаю, пока допустим. Выполняю все условия. Где гарантия, что этот упырь с меня не слезет, пока всё не выдавит? Шеф говорил, он много знает. Ну, всё-то точно не выдавит. Да и сам он говорил: ему нужны не деньги, а результат. Взамен – псевдо-спокойная жизнь. Под постоянным колпаком. Переживу. А параллельно будет время, будем думать. Допустим. Дальше.
Я геройски посылаю его, как шеф. Меня он уже не убьёт, бессмысленно. Без меня он не получит вообще ничего. Да и пугать больше некого. Прикрыться Петровичем с его головорезами и связями? Я вспомнил взгляд сквозь прорези в маске. Нет. Сегодня уже наприкрывались, хватит. Значит, будет искать способы давления. Родственников у меня нет, друзей давно разбазарил. Он вспоминал семью шефа. Это плохо. Это тупик. Да в конце концов! Плевать я хотел! Это же не мои деньги. Чего я трясусь? Но сдаваться-то, противно. Мне же с этим потом жить. Всё-таки это предательство. Должен быть ещё выход.
Исчезнуть. Все текущие дела потянет мой «исполнительный» - Костя. А ничего нового без меня никто не замутит. Душить народ тоже бессмысленно, если я об этом не знаю. Точно! А поймают – скорей всего пожурят да вернут в стойло. Даже бить сильно не должны. Я им нужен. Если удастся – это, похоже, выход.
Решено. Я встал с дивана, и направился к выходу. Коридор был пуст. На лестнице тоже никого. На первом этаже я зашёл в первый попавшийся кабинет. Пусто. Окно выходит в переулок. Открыл. Метра два до асфальта. Плотно запаркованные машины, но людей почти нет. Перенёс ноги через подоконник и вниз. Удачно. Сразу же на дорогу с поднятой рукой. И первая же машина моя.
- Поехали. Быстро, опаздываю! – Оглянулся назад. Ничего необычного. Никто не бежал, не отъезжали машины мне в след. Неужели повезло?
- Зачем в окно выходишь? Убегаешь? – Водителем оказался пожилой кавказец с характерным профилем и пышными усами.
- Тороплюсь. Давай отец. Здесь направо, дальше налево и прямо. – Я опять повернулся и смотрел назад. Благо машина обклеена тёмной сморщенной пленкой, и меня не должно быть видно. Преследования я не заметил. Но, с машины этой надо бежать.
- Здесь останови, я выйду. – Здесь через скверик станция метро, а там стоянка такси. – Вот держи.
В бумажнике был в основном пластик, но всегда лежало несколько крупных банкнот. А надо носить и мелкие. Дед медленно отсчитывал сдачу мятыми бумажками. Плюнуть бы, да бежать дальше, но неизвестно, что ждёт впереди. Деньги точно пригодятся. Терпение.
Не прошло и часа, я сменил три такси и выбрался почти к самой кольцевой дороге. У станции метро за круговоротом маршруток я сразу высмотрел жёлтую «Волгу» с рекламным плавником на крыше. За рулём сидел совсем молодой парень и курил, сплёвывая в открытое окно. Я подошёл и назвал населённый пункт за городом. Он как-то странно на меня посмотрел и, подняв стекло почти до конца, произнёс настороженно в оставленную щель:
- Ты бы хоть галстук снял, дядя.
Я слегка опешил:
- А, что тебе мой галстук?
- Так ищут тебя. По прикиду и ищут. – Он ткнул пальцем в рацию. - Всем водилам передали.
Вот оно. Началось. Я достал из бумажника одну крупную купюру и просунул ему в окно. Немного поколебавшись, он её взял, сложил и сунул куда-то под панель.
- А ну-ка поподробней, - я снял галстук и положил его в карман пиджака. Затем расстегнул ворот рубашки, снял пиджак и перебросил через руку.
- Да чё подробней? Русский, сказали, выше среднего. Без особых. Костюм, сказали, светлый. С тонкой полоской. Рубашка белая. И галстук тёмно красный с синими кубиками вверху. Ты тут таких много видел? Сразу сообщать, сказали. Диспетчеру, мол: «ноль двадцать два» и адрес, откуда - куда. И ехать не быстро.
- Что ещё сказали?
Он помолчал.
- Не бздеть, сказали. Из «коммерсов» ты. Людям не опасный.
- Понятно. А ты чего не повёз?
- Это твои дела. А я не сука. Понял? - Он завёл двигатель:
- Ну, будь здоров, дядя! – И, трогаясь с места, весело добавил: - Я тебя уже привёз.
Вот так. А попади я не на этого малолетнего урку, привезли бы меня сейчас. «По прикиду», говоришь?
Через час я потел в маршрутке, в пробке на выезде из города. Причиной пробки был пост ДПС. Останавливали всех подряд. Милиционеры в бронежилетах и с автоматами открывали багажники, шерстили грузовики и автобусы. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее колотилось сердце. Подрывало выйти, и деловито пойти обратно, в сторону города. Но, уже слишком близко. Поздно. Только ждать. На мне уже были джинсы, бейсболка, взмокшая от пота ковбойская рубаха в клетку и дымчатые очки в жёлтой оправе без диоптрий. Может, пронесёт? А может, и не меня ищут? Тряслись руки, и я взялся за сиденье. Ждать.
Наконец, дошла очередь и до нас. Здоровый мент в бронежилете, поверх серого камуфляжа и с беретом, заправленным под пагон, забрался в микроавтобус. Внимательно смотрел на каждого. Все смотрели на него. Мне ничего не оставалось, и я тоже отвёл взгляд от окна и, чтоб не встретиться взглядом, уставился ему в бровь. Сердце, бешено колотилось в внезапно образовавшейся пустоте и, казалось, вот-вот выпрыгнет. Второй мент стоял у открытой двери, тоже не спуская глаз с пассажиров. Пот заливал глаза под очками и струился по щекам. Ну же! Давай уже!
Но, либо искали

Игорь

t-rex 5 октября 2011 22:59

из тырнета
Я уже умер?-спросил человек.
-Угу, - кивнул демиург Шамбамбукли, не отрываясь от изучения толстой внушительной книги.- Умер. Безусловно.
Человек неуверенно переступил с ноги на ногу.
-И что теперь?
Демиург бросил на него быстрый взгляд и снова уткнулся в книгу.
-Теперь тебе туда, - он не глядя указал пальцем на неприметную дверь.- Или туда, - его палец развернулся в сторону другой, точно такой же, двери.
-А что там?- поинтересовался человек.
-Ад, - ответил Шамбамбукли.- Или рай. По обстоятельствам.
Человек постоял в нерешительности, переводя взгляд с одной двери на другую.
-А-а... а мне в какую?
-А ты сам не знаешь?- демиург слегка приподнял бровь.
-Ну-у, - замялся человек.- Мало ли. Куда там мне положено, по моим деяниям...
-Хм!- Шамбамбукли заложил книгу пальцем и наконец-то посмотрел прямо на человека.- По деяниям, значит?
-Ну да, а как же ещё?
-Ну хорошо, хорошо, - Шамбамбукли раскрыл книгу поближе к началу и стал читать вслух.- Тут написано, что в возрасте двенадцати лет ты перевёл старушку через дорогу. Было такое?
-Было, - кивнул человек.
-Это добрый поступок или дурной?
-Добрый, конечно!
-Сейчас посмотрим...- Шамбамбукли перевернул страницу, - через пять минут эту старушку на другой улице переехал трамвай. Если бы ты не помог ей, они бы разминулись, и старушка жила бы еще лет десять. Ну, как?
Человек ошарашенно заморгал.
-Или вот, - Шамбамбукли раскрыл книгу в другом месте.- В возрасте двадцати трёх лет ты с группой товарищей участвовал в зверском избиении другой группы товарищей.
-Они первые полезли!- вскинул голову человек.
-У меня здесь написано иначе, - возразил демиург.- И, кстати, состояние алкогольного опьянения не является смягчающим фактором. В общем, ты ни за что ни про что сломал семнадцатилетнему подростку два пальца и нос. Это хорошо или плохо?
Человек промолчал.
-После этого парень уже не мог играть на скрипке, а ведь подавал большие надежды. Ты ему загубил карьеру.
-Я нечаянно, - пробубнил человек.
-Само собой, - кивнул Шамбамбукли.- К слову сказать, мальчик с детства ненавидел эту скрипку. После вашей встречи он решил заняться боксом, чтобы уметь постоять за себя, и со временем стал чемпионом мира. Продолжим?
Шамбамбукли перевернул еще несколько страниц.
-Изнасилование - хорошо или плохо?
-Но я же...
-Этот ребёнок стал замечательным врачом и спас сотни жизней. Хорошо или плохо?
-Ну, наверное...
-Среди этих жизней была и принадлежащая маньяку-убийце. Плохо или хорошо?
-Но ведь...
-А маньяк-убийца вскоре зарежет беременную женщину, которая могла бы стать матерью великого учёного! Хорошо? Плохо?
-Но...
-Этот великий учёный, если бы ему дали родиться, должен был изобрести бомбу, способную выжечь половину континента. Плохо? Или хорошо?
-Но я же не мог всего этого знать!- выкрикнул человек.
-Само собой, - согласился демиург.- Или вот, например, на странице 246 - ты наступил на бабочку!
-А из этого-то что вышло?!
Демиург молча развернул книгу к человеку и показал пальцем. Человек прочел, и волосы зашевелились у него на голове.
-Какой кошмар, - прошептал он.
-Но если бы ты её не раздавил, случилось бы вот это, - Шамбамбукли показал пальцем на другой абзац. Человек глянул и судорожно сглотнул.
-Выходит... я спас мир?
-Да, четыре раза, - подтвердил Шамбамбукли.- Раздавив бабочку, толкнув старичка, предав товарища и украв у бабушки кошелёк. Каждый раз мир находился на грани катастрофы, но твоими стараниями выкарабкался.
-А-а...- человек на секунду замялся.- А вот на грань этой самой катастрофы... его тоже я?..
-Ты, ты, не сомневайся. Дважды. Когда накормил бездомного котёнка и когда спас утопающего.
У человека подкосились колени и он сел на пол.
-Ничего не понимаю, - всхлипнул он.- Всё, что я совершил в своей жизни... чем я гордился и чего стыдился... всё наоборот, наизнанку, всё не то, чем кажется!
-Вот поэтому было бы совершенно неправильно судить тебя по делам твоим, - наставительно произнёс Шамбамбукли.- Разве что по намерениям... но тут уж ты сам себе судья.
Он захлопнул книжку и поставил её в шкаф, среди других таких же книг.
-В общем, когда решишь, куда тебе, отправляйся в выбранную дверь. А у меня еще дел по горло.
Человек поднял заплаканное лицо.
-Но я же не знаю, за какой из них ад, а за какой рай.
-А это зависит от того, что ты выберешь, - ответил Шамбамбукли.

Игорь

t-rex18 октября 2011 10:50

- Оценочный период работы биотуалета нового поколения завершен. Слив не работает. Дальнейшее пользование устройством невозможно без активации. Введите стозначный код активации устройства. Если у вас нет лицензионного ключа, приобретите его у своего официального дилера. Стоимость одного ключа
активации на одно устройство составляет четыреста пятьдесят пять кредитов. Если по каким-то причинам у Вас не получается вести код активации, обратитесь в службу поддержки биотуалетов компании «Pisa & Bush» Вкрадчивый женский голос умолк. Из сливного бачка выехала панель управления и приветливо замигала пригласительным меню: «Введите стозначный код активации устройства!»
Толян выругался и смачно плюнул в нержавеющее нутро унитаза...
Набрав номер коллцентра «Pisa & Bush» Толян уселся на унитаз в ожидании ответа.
- Вы позвонили в компанию «Pisa & Bush»! Ваш звонок очень важен для нас! Наша продукция занимает лидирующие позиции на рынке и среди аналогов, ей нет равных! Прослушайте небольшой рекламный ролик…
Далее Толян в полуха прослушал чепуху о новых возможностях мегасортиров.
- Здравствуйте, оператор № 24876 Надежда, чем я могу Вам помочь?!
- Я хочу отказаться от вашего устройства.
- У вас закончился срок оценочной работы?
- Да, я бы хотел снять это устройство. Оно мне не подходит.
- В чем проблема? Вам не понравился интерфейс пользователя?
- Я просто хочу снять ваше устройство!
- Если вы внесете сумму в 835 кредитов, то наши менеджеры бесплатно сменят вашу старую модель, на новую и бесплатно активируют ее. Также вы получите в виде бонуса руководство по тонкой настройке изделия, буклет с инновационными разработками нашей компании, а также годовую подписку на издание «Новинки «Pisa & Bush».
- Я хочу снять этот долбанный агрегат и поставить нормальный простой унитаз!
- Простые унитазы уже выходят из моды, к тому же, они не обладают  специальными возможностями…
- Проигрывать мелодии и рассказывать дебильные истории из мира шоу бизнеса?
-… и не способны…
- Да прекратите вы нести эту ахинею!
- Чем же вам не понравился «Малыш Смолли?» - В голосе девушки слышалась явное недоумение. - Эта модель обладает широкими возможностями по  обеспечению…
- Да поймите вы наконец! Мне нужен обычный унитаз, с простым сливом и без всяких там фокусов!
- «Малыш Смолли» не умеет показывать фокусы, это доступно только в старших моделях, например, «Мистер Гудини». Вы можете заказать эту модель у нас с пятипроцентной скидкой и дополнительным диском с лицензионными фокусами.
- Хватит мне уже фокусов! Снимите и заберите свой хлам и не нужно мне никаких дополнительных дисков!
- Почему вы называете «Малыша Смолли» хламом? – в голосе девушки прозвучала обида. - «Малыш Смолли» замечательный образец современного инновационного…
- А я могу сам снять ваш агрегат?
- Что вы! – испугалась девушка – это очень сложный технологический процесс! Только специалисты авторизованного цен…
- Понятно.
- Может быть, вы все же передумаете? Мы можем предоставить вам дополнительную скидку на приобретение универсального чистящего средства для унитазов, а также набор уникальных ершиков и пять запасных насадок по очень выгодной цене, всего лишь за…
- Вы пришлете своих мастеров для снятия агрегата?
- Хорошо, - вздохнула девушка – скажите ваш адрес, пожалуйста.
- Седьмой микрорайон, улица Вечного броуновского движения, дом пятьсот четыре, квартира десять тысяч восемьсот тридцать три, шестьдесят четвертый этаж.
- Сегодня в восемнадцать ноль-ноль вас устроит?
- Да, я буду дома.
- Номер заказа-наряда семь миллионов пятьсот двадцать три тысячи сорок пять.
- Спасибо. А можно задать вам еще один вопрос?
- Пожалуйста, всегда к вашим услугам!
- Скажите, как часто у вас происходят возвраты техники?
- Это конфиденциальная информация.
Толян посмотрел на неработающий унитаз. Агрегат местами напоминал космический корабль, местами ноутбук, а кое-где и нечто невообразимое. Одно слово – инновационный продукт!
В шесть вечера в дверь позвонили сотрудники «Pisa & Bush». В квартиру вошли два здоровенных дядьки в фирменных комбинезонах.
- Заказ 7523045? - густым басом поинтересовался детина.
- Да. – Подтвердил Толян.
- Как двое из ларца, одинаковы с лица – подумал Толян, и приветливо махнув рукой в сторону туалета произнес: - Милости прошу!
- Коль, подай кувалду – обратился один из здоровяков к другому.
- Держи, Федь!
Федя схватил кувалду и со всей дури бахнул по «Малышу Смолли». Мегасортир издал булькающий звук. Вдруг, из боковой части произведения современного сортирного искусства выехала панель с надписью: «Несанкционированный взлом системы защиты! Обратитесь в авторизованный сервисный центр!» Коля не долго думая, вынул из ящика с инструментами огромные пассатижи и, захватив ими за край панели с силой провернул панель против часовой стрелки. Что-то хрустнуло и заискрило, а из-под панели заструился легкий дымок.
- Ну, вот! – удовлетворенно улыбнулся Коля. – Полдела сделано! Федь, давай, нахлобучивай его пошустрее, а то нам еще через полгорода до офиса ковылять!
- Ща! – Фёдор методично прицелился и со всего размаху влепил по унитазу кувалдой.
Агрегат слегка сдвинулся со своего места.
- Вот ведь, клей так клей! – Задумчиво проговорил Коля. – Хрен кувалдой возьмешь! Как раньше просто было! Отвернул четыре болта и снял горшок. А тут – инновации…
- Да уж, новации… Фигации… - Федор продолжал методично бить кувалдой по металлическому корпусу устройства.
- Мужики, может, подсобить чего? – Толян вопросительно посмотрел на здоровяков.
- Да не, ща Федя его уделает. А ты чего если не секрет поставил себе буржуйскую писалку то? Сам-то вроде нормальный мужик, не то что эти многосексуалы.
- Да не ставил я! Так досталось вместе с квартирой. Три месяца как въехал. Наш дом в центре расселили, а бывших жильцов распихали по окраинам. Я и не знал, что надо какую-то лицензию покупать. Только сегодня и выяснил. Я конечно, рекламе про умный дом не поверил, но никак не мог понять, где подвох…
- Всё! - Федя победно помахал кувалдой над поверженным унитазом. – Колян, давай, волоки его в коридор, а я оформлю акт выполнения заказа.
Федор попросил Толяна приложить свой «Мани чип» к портативному устройству, после чего достал из кармана бумажный бланк-заказ и попросил расписаться, бормоча при этом:
- Инновации… Растудыть их в насос!
- Ну, бывай! Спасибо за пользование услугами «Pisa & Bush»! – Сказал Федя, после чего пробормотал что-то неразборчивое, поминая насосы и другие неизвестные Толяну механизмы.
Толян закрыл дверь и отрешенно уставился на дырку в полу в туалетной комнате. Зайдя в ванную комнату, он прикинул, что выйдет дешевле - заплатить тридцать кредитов за демонтаж инновационной ванны или купить кувалду с пассатижами.

Автор неизвестен

#kid

#kid18 октября 2011 10:55

Драматическая история о правильном питании

Была одна такая неприятная история в штатах, которая началась буквально с пустого места. После войны в Лаосе на гражданку демобилизовался вполне себе типичный морпех, звали его Лукас Лок. В общем–то парень был сообразительный, а в армию попал скорее по собственной глупости. Знаете, по молодости что–то щелкнуло, пошел да завербовался. Ну, да ничего, вернулся с полным комплектом рук и ног. И т.к. уже имел опыт общения с азиатами и за время службы накопил немного средств, начал потихоньку возить из Лаоса разный ширпотреб местный, дело не очень пошло, переключился на японскую технику. В те годы японию еще не очень в США жаловали, да всех азиатов в общем–то – корея, вьетнам и т.д. А потому старались дел с ними не иметь. Лукас, что называется, поймал волну. Как раз неприязнь к узкоглазым пошла на нет, а недорогая бытовая техника разных там Тошиб и ГолСтаров была востребована. Конечно выгодную тему быстро просекли крупные ритейлеры, но Лукас успел оторвать достаточно крупный кусок, которого было достаточно для того, что бы приступить к тому чего он действительно жаждал.

Для начала он арендовал в Неваде заброшенную военную авиабазу. База по сути располагалась между горами. В достаточно просторной лощине стояли хозяйственные постройки, а основные помещения и взлетные полосы располагались в скале. Это был штатовский пережиток бредовых идей времен самого начала холодной войны. Задачей базы было обеспечить неизбежность ответного атомного удара по СССР. То есть если советы бомбили США, горы укрывали стратегические бомбардировщики, те взлетали с билетом в один конец — на обратную дорогу топлива не было. Отбомбившись, летчики должны были уйти от зоны поражения, снизиться покинуть самолет на парашютах. А их в заданных районах СССР подбирали специальные отряды спасателей. Под эту задачу даже отдельную агентурную сеть развернули в стране советов. Но 50–ые закончились, на смену засекреченным военным базам с самолетами пришли бездушные ракеты, которые могли уже не только долететь до Владивостока, но и до Урала. А потом и до Москвы через полюс. И огромный укрытый в горном ущелье аэродром стал не нужен.

Так вот. Лукас оторвал её, что называется, за бесценок. Помимо удаления от всего живого, у неё был еще один важный плюс, в ущелье 360 из 365 дней в году дул достаточно сильный ветер. Собственно это место во многом именно поэтому выбрали под строительство авиабазы, полосы всегда стараются строить так, что бы самолет взлетал против ветра – это увеличивает подъемную силу, укорачивает пробег и экономит топливо. Однако бывший морпех самолеты не любил, в те времена координация в армии США была не столь хороша и ему в Лаосе приходилось видеть таких же простых ребят из Огайо, как и он, попавших по ошибке под заливание напалмом палубными фантомами. Лукас же мечтал о самом большом, дорогом и бессмысленном тире за всю историю человечества.

Он расчистил площадь от хозяйственных построек, а на их месте возвел почти точную копию Кларксберга, его родного городишки в Огайо, который он особо не жаловал. В его тире мишенью должен был стать именно город. Единственное отличие от реального прототипа было разве что в том, что некоторые кирпичные постройки были заменены схожими каркасными. После разрушения восстанавливать кирпичный дом намного сложнее. В остальном все было, как надо, занавесочки в окнах, столбы освещения, припаркованные машины. Естественно никакой мебели и ремонта внутри домов не было и большинство машин было хламом с аукционов, но с определенного удаления выглядело все достаточно натуралистично, а большего и не нужно было. Как ни странно, на достаточно специфическое развлечение "разнеси в щепки город" нашлось немало желающих клиентов с деньгами, а надо понимать, что развлечение недешевое. После дня стрельбы, неделю, а иногда и две город приходилось отстраивать чуть ли не с нуля. Но в тот период америка была на подъеме, воротилы с волстрит, промышленники, банкиры потянулись ручейком, в общем–то постоянно существовала очередь. Т.к. чаще раза в неделю подобное мероприятие было проводить невозможно.

Что касательно арсенала, в нем было почти все доступное вооружение 60–ых годов, которое к концу семидесятых в США активно списывалось. От ручных гранатометов вроде советского РПГ–7 и Bazooka времен второй мировой до артиллерийских орудий вроде немецкой двойной восьмерки. Хитом же был шестиствольный прототип Эвенджера, его удалось раздобыть благодаря одному из топ–менеджеров General Electric, который был клиентом Лока. Семиствольный вариант этой пушки выполненной по схеме Гатлинга пошел на американский штурмовик. Пушка плевалась 30–мм снарядами с такой скоростью, что отдача, ну не останавливала самолет с которого стреляла, но давала рывок и торможение такой силы, что летчики жаловались. Она кстати до сих пор на вооружении. Шестиствольный вариант был конечно чуть помедленнее, но удовольствия доставлял столько же. Еще бы представьте себе у вас "в руках" ствол длинной с автобус, который вы благодаря системе противовесов можно, как пушинку вертеть и заливать огнем машины на импровизированном шоссе, окраину города, здание мэрии. Тут как раз объяснения выбора ветреного места под этот необычный тир, после пары очередей из того же эвенджера пыль бы заволакивала все вокруг и висела еще полчаса, но т.к. ветер быстро относил её вдаль от стрелка и города, стрелять можно было почти без остановки.

Но вершиной эволюции оружия стала собственная разработка Лока, ему удалось создать спаренный Гатлинг на основе основного орудия старого американского танка Паттон. Представьте себе два барабана по шесть стволов в каждом вращаются друг навстречу другу фронтальном разрезе это выглядело, как шестерни, у которых вместо зубцов были дула ствола. На месте схождения двух окружностей происходил выстрел из 90–мм орудия. Скорострельность была конечно невысокая, но само по себе орудие пожалуй было рекордсменом по нанесению разрушений в секунду. У Лукаса были опасения разрешат ли строительство подобной вундервафли гражданскому лицу, но помогли знакомые конгрессмены, которых самих, как малых детей, подмывало из неё пострелять. Да и честно говоря с военной точки зрения подобная пушка была крайне неэффективна, любой боеприпас объемного взрыва сделает больше разрушений за меньшее время, а уж полное отсутствие мобильности превращало её в легкую мишень.

Помимо прочих геморроев с эксплуатацией этой вундерваффли, вроде мегаватт электричества, требующихся на раскрутку стволов, была еще проблема с разминированием. Далеко не все старые 90–мм снаряды разрывались, а значит перед тем, как на площадке для восстановительных работ появлялись строители, туда запускали саперов. Кто бывал на военных полигонах, да хоть даже в России, знает, что разминирование идет в два этапа, сначала на территорию запускают бойцов с красными флажками их задача прочесать поле, найти неразорвавшийся снаряд, не ходить, не прыгать и не дышать рядом с ним, т.к. взрыватель взведен, а воткнуть в метре красный флажок. Когда всё поле размечено, саперы просто подрывают находки.

Ну кого можно в Неваде набрать на такую работенку, ходить в тяжелом бронежилете и каске по минному полю под палящим солнцем, естественно всяких тупиц–реднеков. В Неваде есть две работы — служить в армии или обслуживать пьяных туристов в Вегасе. Как раз тех, кто был слишком туп для армии и набирали на саперные работы. Понятно, что в один прекрасный день эти ребята должны были наломать дров, что и случилось в конце сентября 83–ого.

По одной из версий один из реднеков решил сфотографироваться со снарядом в руках, что, о чудо, закончилось взрывом, от которого погибло 4–е человека. Двоих, которые должны были фотографировать, более менее удалось собрать до полной картинки, того что полез к снаряду насобирали на небольшой полиэтиленовый пакет. А вот четвертому, что называется, не повезло. Его нашли в с торчащим из спины осколком, который пробил бронежилет, в луже крови. Естественно никто торопиться с вызовом скорой не стал. Но как потом показало вскрытие, товарищ этот банально задохнулся. В момент взрыва он сидел поблизости на капоте уцелевшего после стрельбищ пикапа и ел какие-то мексиканские кукурузные чипсы, что–то типа начос. Его подкинуло взрывной волной, в спину прилетел осколок, он действительно пробил бронежилет, но лишь рассек кожу на спине и пересчитал пару ребер, то есть никакой опасности для жизни не представлял. А вот чипсы встали поперек горла, то есть если бы ему сразу сделали прием Геймлиха и искусственное дыхание, парень бы выжил. Но тут трудно винить местных работяг, которые прибежали на место взрыва, даже медику достаточно сложно догадаться, что человек лежащий в луже крови с торчащим из спины осколком размером с ладонь, просто поперхнулся.

Казалось бы поперхнулся и поперхнулся, "помер Евфим да хер с ним". Кому суждено быть повешенным, не утонет. Ну судьба такая у парня. Да и ничем особым он не отличался от остальных недалеких дебилов, разве что особой любовью к "покушать". Но была у паренька примечательная фамилия Коард, из–за которой он чуть ли не с детства был под колпаком ЦРУ. Дело в том, что папанька его был мужик героический. Уинстон Бернард Коард. В свое время он учился в США в университете, потом в Лондоне поработал, а в итоге люто угорел по идеям коммунизма и поехал в отдельно взятую Гренаду строить коммунизм. ЦРУ себе долго не могло простить, что у них под носом пол жизни крутился будущий лидер очередной коммунистической революции, а они даже не смогли отследить его связей с подпольными коммячейками США. А потому с сына глаз не сводили, особенно в связи с тем, что его коммунистический папаша сынулю разгильдяя очень любил и из далекой Гренады связь с ним поддерживал. ЦРУ решило воспользоваться таких исходом дела и постараться арестовать отца во время визита в штаты по случаю похорон. Для этого они отыскали мамашу парня, в прошлом исполнительницу экзотических танцев из Вегаса. После чего её чудесным образом удалось вывести из 10–летнего запоя и заставить позвонить в Гренаду отцу. Но все пошло не совсем по плану, а точнее совсем не по плану спецагентов.

Мамаша изложила суть истории как–то больше в ключе, что бросили их сынулю умирать, могли помочь, но мол не стали и умер он мучительной смертью от удушья. И вместо глубокого отцовского горя Коард буквально пришел в ярость. Ну естественно, грязные империалистические ублюдки убили кровинушку. Отомщу, не забуду. Тут стоит отметить, что Винстон Бернард все эти годы на Гренаде времени не терял, а устроил в 79–ом году там переворот вместе со своим другом и товарищем Морисом Бишопом. Они почти как Фидель и Че были, только на лодке не приплывали на остров. Парни были те еще романтики, хотели построить свою Новую Калифорнийскую Республику, по типу как в фоллауте, только им даже забор было строить не надо, они же на острове. После переворота налаживали связи с соцлагерем, с Кубой сахаром менялись, из СССР в долг оружие завозили, в общем занимались всякими мелкими приятными радостями свойственными тропическим коммунистам. Однако после известия о смерти сына Коард рассвирепел и местами даже обезумел. И отныне решил карать буржуев на земле, воде и в воздухе, о чем немедленно сообщил своему сотоварищу Бишопу. Тот в свою очередь затею друга не поддержал, распустил либеральные сопли, что нам и так живется неплохо. Коард, как мужик решительный, послал друга тропиками, выгнал, лишил титулов. Отыскал на ввереной ему территории острова американских студентов медиков и решил их всех вешать, для чего предварительно запер их всех в здании заброшенной школы.

В штатах в этот момент все мягко говоря напряглись. Их и до этого не радовала мысль, что у них под боком появляется вторая куба. А потом эти краснопузые начали строить аэропорт, всем говорят, что гражданский, но если чего он становился аэродромом подскока для советских стратегических бомбардировщиков. А тут еще студенты эти по обмену. Ясное дело какие там могут быть практиканты в стране соцлагеря. Половина наверняка была вербована штатовкой внешней разведкой для сбора информации по вероятному противнику, а своих в разведке не бросают. Пришлось снаряжать авианосец, почти 10 тысяч морпехов и срочно заканчивать все это свободолюбие в непосредственной близости от своих берегов.

Слава Богу была осень у людей отпуска, дача, картошка. В общем вся война с Гренадой ограничилась 60 убитыми с обеих сторон. Советский Союз тут отнесся с пониманием, у него тут была своя война в Афганистане. Буднично так и без фанатизма по телевизору и через газеты пожурили бездушную американскую машину, которая намотала на маховик очередной остров истинной свободы. Этим все и ограничилось. Тир в Неваде закрыли. Ну, а Гренаде пришлось отказаться после вторжения от коммунистических планов и насадить у себя нормальную демократию.

Вот. Я к чему это всё. Питаться надо нормально. Все эти чипсы, хлопья и бутерброды до добра не доводят. Они с равной вероятностью могут обострить как гастрит, так и международные отношения. Поэтому питайтесь правильно. Наварите себе борща, сметанки купите, только на рынке у бабушки, а не эту биомассу из магазина. Баночку с борщом с собой на работу взяли, разогрели — красота. А вечерком можно нормальных пелемешек сварить, маслица кусочек сливочного сверху, укропчик измельчить и посыпать. Горячее это очень важно. А вот эти все перекусы, чипсы и снэки — от лукавого! И ни чем хорошим, как показала история, не заканчиваются. Берегите себя.

© StFoster

#kid

#kid18 октября 2011 11:00

Ученье не всегда свет

Эту историю рассказала мне коллега. Почтенного возраста дама, адвокат в отставке, с которой мы периодически пересекаемся по вопросам деятельности нашей приемной.

Приключилась история в далеком 1975 году. Моя собеседница тогда работала адвокатом в адвокатской коллегии небольшого города N. Советский Союз тогда еще был, а секса еще не было. Но, в разрез с официальной партийной и государственной позицией, как это не прискорбно, все же имели место преступления на сексуальной почве. А потому были потерпевшие, прокуроры, адвокаты и судебные процесс по таким преступлениям. И, опять-таки, в разрез с официальной позицией, преступлений было немало. По крайней мере материалов о разнообразных преступлениях было достаточно, чтобы заполонить небольшое помещение единственной государственной адвокатской коллегии. Адвокаты задыхались от возносившихся до потолка папок с делами их «подопечных». Но, ни что не вечно под Луной. И истекли сроки хранения старых дел. Радости юристов не было предела. Быстро были отобраны подлежащие утилизации дела. Была ли это диверсия, спланированная врагами, или просто недальновидность, но за давностью времени уже никто не помнит, кому пришла в голову идея не париться с уничтожением материалов уголовных дел, а тривиально выкинуть их на ближайшую помойку.

Бумажные курганы ощутимо поредели, в запыленные окна стал пробиваться божий свет. Служители Фемиды вздохнули полной грудью и обнаружили на рабочих столах место, куда можно сложить локти. Наступило время обеда. Кто-то вытащил из портфеля домашнюю котлетку, кто-то закусывал бутербродом. За окном была поздняя теплая весна, и слышались детячьи голоса. Школьники шли домой после уроков.
Да. Вы уже поняли. Путь детей домой пролегал возле помойки и пропустить такое событие, как замену вонючих очистков какими-то интересными папками с фотографиями школьники не могли. Гомо- и гетеросексуальные изнасилования, убийства с ним сопряженные, скотоложество и куча еще всего интересного- с фотографиями мест преступления, трупов, анатомических подробностей, протоколами, решениями судов- все попало в руки любопытного подрастающего поколения. До вечера с помойки было вынесено абсолютно все, что адвокаты туда натаскали с утра.

В школе возникла подпольная биржа наиболее интересных артефактов. Особым спросом пользовались фотографии половых органов крупным планом и растерзанных трупов. Наиболее авторитетные школьники решили, что такое сокровище не должно быть в личной собственности нашедшего его индивида, а должно передаваться страждущим на время для изучения. Верховодил авторитетными школьниками третьегодник-восьмиклассник Семен, сын прапорщика местного ВОХРа и главный школьный хулиган. Под угрозой жестокой и немедленной расправы он изъял наиболее ценные объекты и стал сдавать их в аренду по 10 копеек за урок всем желающим. Желающие нашлись, и был составлен список-очередь. Фотографии изучались под лупой. Отпечатанные на пишущей машинке протоколы с пробитыми дырочками переписывались от руки, чтобы избежать грабительской арендной платы.
Школа гудела как улей. Учителя чуяли, что что-то не в порядке, но, что именно происходит, понять не могли. Коммерческие операции Семена росли вширь и вглубь. За неделю он заработал месячную зарплату своего отца и стал дерзновенно задумываться о покупке мопеда. В целях получения дополнительных прибылей был разработан тарифный план «Безлимитный выходной», когда всякий заплативший рубль в субботу мог неограниченно пользоваться аш двумя выданными артефактами до утра понедельника. Потребители оценили щедрость фирмы и разобрали фотки по домам на выходные.

На том семина коммерция и погорела. В школе оборот предметов аренды находился под жестким контролем, но пьянящий воздух свободы пользования ударил арендаторам в голову, и они утратили бдительность. Безалаберный четвероклассник легкомысленно уложил в дневник протокол допроса убийцы-насильника и сочную, хоть и черно-белую, фотографию лежащей на земле обнаженной фигуристой женщины. Из бока жертвы торчал нож. Пытливый исследователь намеревался насладиться своим сокровищем вечером, перед тем как уснуть, под одеялом. Но не учел тот факт, что отец, суровый майор-танкист в целях контроля учебных успехов малолетнего раздолбая возьмется проверять его дневник. Пока собственно раздолбай, гордый как петух, дефилировал во дворе под завистливыми взглядами менее состоятельных и удачливых одноклассников. Открытый дневник выдал остолбеневшему отцу совершенно неожиданный аспект учебной деятельности отпрыска. Отец осмотрел фотографию, прочитал протокол. Затем вынул из брюк узкий офицерский ремень, хмуро сел на диван и стал ожидать чадо.
Оставим за кадром душещипательную историю выяснения отношений отцов и детей. Известно лишь, что она продолжалась до часу ночи. И закончилась полной и безоговорочной капитуляцией детей. Танковые клинья прорвали оборону и приперли любителя острых ощущений к стенке. Испугавшийся до одури арендатор сдал всех и вся. Пришедшая домой мама пила из стакана валерианку. Воспитуемый тихо выл в углу со спущенными штанами. Майор метался по квартире как игр в клетке. Это же кошамар. Не забывайте, 75й год. Порнография, спекуляция. Статья. Однозначно. А тут еще дети. Отягчающие обстоятельства. Финал карьеры забрезжил очень отчетливо. Кто поверит, что все это с помойки…
Однако мужество возобладало. И отважный танкист на следующий день, в воскресенье, отправился домой к директору школы. Где обнаружил еще несколько прячущих глаза родителей. Стало немного легче, явление явно приняло массовый характер. После небольшого, но яркого скандала, в процессе которого родители демонстрировали директору найденные у детей материалы, а директор дважды падал в обморок, пришли к выводу, что что-то надо делать. Все воскресенье инициативная группа разрабатывала тактический план. Штаб операции был перенесен в школу. С заслуженного выходного на работу были вызваны все учителя, включая физкультурника и трудовика.

В понедельник с утра специальные делегации были направлены в прокуратуру и в адвокатскую коллегию. Остальные наличные силы учителей и инициативных родителей были направлены на повальный шмон. Класс закрывали на ключ и школьников по очереди заставляли выворачивать на изнанку портфели и карманы. Прокуратура оперативно привлекла милицию. Изъятые вещдоки складывали в коридорах в картонные коробки. Директор школы в очередной раз бухнулась в спасительный обморок и больше из него уже не приходила до приезда скорой. Скорая не уезжала, ей было чем заняться. Городок стоял на ушах. В кабинете первого секретаря горкома партии сидело милицейское и прокурорское руководство, директор гороно, завуч и директор школы. Белый, как мел, сидел руководитель адвокатской коллегии. Всех трясло. Вопрос стоял ребром. Надо было как-то реагировать. Но как реагировать в сложившейся ситуации никто не знал. Возбуждать уголовное дело о распространении порнографии? В отношении руководителя коллегии адвокатов? Распространял порнографию посредством выбрасывания на помойку? Да куры ж засмеют… Против Семена? Так он там не один был… Это ж целая банда.. Скандал на всю область! Дети организовали банду по распространению жестокой порнографии… При соучастии практически полного состава местной адвокатской коллегии, красота! Тут уже стул начинал качаться под руководителем горкома, такой ракурс никак нельзя было допустить…
В итоге было принято волевое решение. Первый секретарь связался с руководителем областной коллегии адвокатов и в двух словах описал ситуацию. Тот икнул, прыгнул в служебную машину и вечером был в городе N. Вечером того же дня главу городской коллегии отправили в отставку в связи с выходом на пенсию, предварительно влепив ему строгий выговор за нарушение правил хранения документации. Все остальные сделали вид, что ничего не случилось. Семену срочно выдали аттестат о 8-классном образовании и под этим благовидным предлогом выперли из школьных стен. А школьники еще долгое время шепотом выясняли друг у друга смысл отдельных терминов, почерпнутых ими из изученных протоколов. Вот так, ученье не всегда свет…

(с) dunewill

#kid

#kid20 октября 2011 13:19

Марина Александровна, преподаватель литературы, вот уже два месяца трагически влюблена в собственного мужа. Муж, с которым она прожила десять лет, ничего не подозревает. И это, слава богу, разбивает Марине Александровне сердце.

Всё началось с дня рожденья. Хотя это скорее точка отсчёта, а на самом деле всё началось гораздо раньше. Просто в свой тридцать второй день рожденья Марина Александровна поняла, что необходимо что-то менять.

За несколько дней до празднования муж спросил, что она хочет в подарок, и она по привычке ответила «что-нибудь полезное, ради бога, не нужно всех этих финтифлюшек». И вот поздним субботним вечером, когда гости разошлись, дети уснули, а муж клевал носом, сжимая в руке пульт от телевизора, Марина Александровна тихо, но увлечённо рыдала над подарочной упаковкой крема для потрескавшихся пяток.

Потом неизбежно случились обсуждения с коллегами и подругами. Потом – с мамой и её коллегами и подругами. Потом подруги ещё и своих мам спросили, конечно. Все эксперты были единодушны:
1.     Муж бесчувственный мерзавец.
2.     Во всём виновата Марина Александровна.

Во-первых, что это за «полезное», полный дом «полезного», ей что, мало? (спрашивала преподаватель физики, тридцать четыре года, серьга в пупке, два молодых любовника). Во-вторых, раньше в женщине была какая-то тайна, загадка и изюминка, потому что всё полезное она покупала себе сама. (это мама, пятьдесят четыре года, красная помада, десятисантиметровые каблуки). В-третьих, муж, конечно, бессердечный чурбан, но ты сама попросила, вот получай (лучшая подруга, называется). В-четвёртых, мужик он вообще-то неплохой, работящий, он, наверное, и не понял, что сплоховал. (соседка без определённого возраста, семейного статуса и работы, трое детей). В пятых, сколько можно приносить себя в жертву, ведь и в голову не пришло попросить в подарок что-нибудь приятное, да? (опять физика с кольцом в пупке)

В-шестых, не нужно было доводить пятки до такого плачевного состояния (мама, конечно).

В общем, всем было совершенно ясно, что Марине Александровне пора освежить отношения с мужем – завести роман на стороне. Ведь ничто так не укрепляет брак, как страдания, муки и порочные удовольствия с посторонними людьми.

Делов-то, казалось бы. Люди делают это походя, в перерыве между составлением годового отчёта и разогреванием доширака в офисной микроволновке. Но то люди, а тут преподаватель литературы.
Прежде всего, имелись препятствия этического характера: долгий стабильный брак, муж, как бы то ни было, прекрасный человек с хорошей зарплатой, дети-отличники, устроенный быт и запланированный отпуск в августе.

И потом, где взять героя-любовника? Марина Александровна тоскливо перебирала кандидатуры: физрук вожделеет пупок с серьгой, историк заправляет галстук в брюки и считает «Миллион лет до нашей эры» документальной съёмкой, единственный неженатый сосед немолод и вечно пьян. Среди женатых были ничего, симпатичные, но их дети ходили в школу, где работала Марина Александровна, а это уже как-то запутанно. Как им Каренину преподавать, например? То-то и оно.

А ещё Марина Александровна трусила. Боялась не только разоблачения, развода, позора и алой буквы, но и всей этой возни. Знакомься, притирайся, строй из себя невесть что, а результат может не понравиться, и начинай сначала.

И тогда она решила схитрить. Вот же он, герой-любовник, под рукой с семи вечера до семи утра. Плюс выходные и отпуск. Не нужно ни знакомиться, ни притираться, страдай себе, мучайся. Порочно удовлетворяйся. Он женат, но опытные говорят, что так даже лучше, а их общим детям ещё далеко до изучения Карениной. Решено.

Для начала она написала ему письмо на семнадцати страницах, из них четырнадцать – по-французски. Страстное, пылкое, влажное от слёз и вина. О том, как она влюблена в его чувственный профиль, и как устала от равнодушия мужа. Потом сожгла, когда бумага просохла – боялась, что муж найдёт. Бумага обратилась в пепел, но душа продолжала пылать.

Потом было несколько случайных встреч. Договаривались с мужем встретиться после работы в супермаркете, а приходил он. Взгляды, нечаянные прикосновения, полунамёки. О, эти секунды робкого счастья у полок с овсянкой.

Муж ничего не замечал. Или не хотел замечать. Набирал израильскую картошку по скидке и планировал меню на выходные. Марина Александровна бросала последний взгляд на своего героя и предлагала настрогать окрошки.

Потом, конечно, начались смски. Марина Александровна запиралась в учительском туалете и писала кокетливые полупристойности. Перед возвращением домой стирала всё, и его ответы тоже, чтобы муж ничего не нашёл. Вечером он ел котлеты и просил добавки, а она училась не выщипывать брови в его присутствии.

Потом как-то раз с утра, собираясь, надела чулки и долго выбирала юбку. Муж спросил, куда это она собралась в этих чулках. Она с прохладцей ответила, что на работу, он захотел что-то уточнить, потом короткая борьба, всё закружилось, едва не опоздала к первому уроку. Ехала в трамвае, пылая щеками, не в силах поверить, что только что изменила. Кровь кипела, в ушах барабаны, в чулках поролон, еле дошла от остановки до школы.

На крыльце стояла физика с кольцом в пупке. Она сразу всё поняла. Кто бы не понял? Волосы летят по ветру, в глазах костры, улыбка блуждает, чулок перекручен. Сразу ясно – женщина вырвалась из семейных уз в обьятья порока. Марина Александровна подтвердила кивком и, потом, двухчасовым рассказом, не вдаваясь в детали и не называя имён, чтобы не скомпрометировать любовника, он ведь женат.

Через неделю коллеги, подруги и мама не узнавали Марину Александровну в упор. У неё пружинила походка, покраснели туфли и завелся ридикюль на тонком ремешке. В кабинете литературы вместо Льва Николаевича теперь висели Цветаева и Ахматова. Толстой был широк и мрачен, а они – тонкие и звонкие, места хватило на обеих. Школьники бормотали у доски, а Марина Александровна покачивала красной туфлей, смотрела на Цветаеву и Ахматову и чувствовала их одобрение.

Она могла бы стать первой в истории психиатрии женщиной, заболевшей раздвоением личности мужа. Если он был ласков и не забывал купить арбуз по дороге с работы, она знала, что сегодня он – доктор Джекил любви. Встречи их были редки, но незабываемы. Стоило ему после завтрака не убрать со стола баночку из-под йогурта, и она ощущала возвращение мистера Хайда и его растянутых треников. Из чувства вины она была с ним нежна и дарила подарки: интеллектуальные, литературные, и ещё книги Паоло Коэльо. Муж начал приносить букеты и впервые в жизни сделал комплимент приготовленному ей борщу. Комплимент страстный, почти эротический. За это она вся одевалась в кружевное. Он ничего не понимал, но смотрел на неё влюблённо. Она знала, что они не могут быть вместе – муж никогда не отпустит её, и потом, дети. И ещё потом – отпуск, и купальник уже подобран. Сердце стонало от невозможности счастья.

От страданий она цвела, и розовела, и купила ещё одни туфли. Подруги завидовали. В основном насчёт туфель, конечно, но и насчёт всего остального тоже. На выходных Марине Александровне обычно хотелось вскрыть себе вены, а потом напечь блинчиков. Толстой, пиши он роман об учительнице литературы, был бы к ней безжалостен – а значит, жизнь удалась.

(c) busconductor

Lister

Lister26 октября 2011 11:21

«Не насосала, а подарили»
Алена весь день провела за городом, помогая стареньким родителям готовить дачу к зимовке.
Затем заехала в магазин, купила немного рыбы, ветчины для бутербродов на утро, к чаю, буханку свежего хлеба, и спокойно встала в очередь к кассе. Прямо перед ней стояла женщина преклонного возраста, навалившая в тележку кучу пакетов и бутылок.
Кассирша пробивала их по кассе, а сама женщина подозрительно заглядывала в экран аппарата, охая при каждом изменении суммы. Последние пакеты с какой-то крупой и макаронами, она придирчиво изучала, затем ей что-то не понравилось, и она принялась терроризировать несчастную кассиршу кучей вопросов.
- А почему эти макароны столько стоят? Вот я покупала прошлый месяц, они были на 12 рублей дешевле.
Бедная девушка устало улыбнулось дежурной улыбкой, но вежливо ответила:
- Видимо, закупочная цена изменилась. Знаете, от нас это не зависит, только от производителя.
Но женщину это не устроило. Она задала еще несколько несущественных вопросов, затем отказалась от последних двух пачек макарон. Кассирша вздохнула и пошла, искать старшего по залу, без его разрешения делать отмену в кассовом аппарате она не имела право. Очередь за спиной Алены удвоилась, она вздохнула, и посмотрела на часы, торопилась. Андрей приедет скоро, а дома кушать нечего, надо что-то успеть приготовить, хотя бы салатик. С его проблемным желудком нужно кушать только свежую еду.
Пенсионерка услышала этот нечаянный вздох и, взглянув на тележку Алены, кинулась на нее:
- Что? Накупила себе дорогой рыбы и ветчины, и ждать некогда? Все вы такие, буржуи!
Алена опешила. Эта атака была столь неожиданна, что она с трудом нашлась с ответом:
- Женщина, успокойтесь, пожалуйста. Я вообще о другом думала.
Но та не унималась:
- Вы еще и успокаиваете меня? После того, как вы из нас всю кровь пьете, страну разграбили, жируете на наших недоплаченных пенсиях, вы еще смеете меня успокаивать?!
Хотелось ответить бабке, но это спровоцировало бы долгий скандал, а встревать в него не было никакого желания, поэтому Алена решила промолчать. Так «дешевле обойдется». Но, как оказалось, не в данном случае.
Пенсионерка злорадно ощерилась, повысив тональность голоса:
- Молчишь? Чувствуешь свою вину? Так вам и надо, буржуям недобитым. Нет на вас, гадов, Сталина! Ходила бы ты в таком полушубке при нем! В лагерях сибирских!
На последних словах ее голос сорвался на визг.
Как всегда, в очередях соседних касс сразу нашлись сочувствующие. Они одобрительно закивали, зацокали, мол – правду бабка говорит. Гляньте на эту лахудру, вырядилась и приперлась в магазин, показывает простым людям, сколь они ничтожны со своими макаронами. А сами рыбу жрут!
Алена стойко держала оборону, молчала, не реагируя на провокации. Кассирша все еще искала старшего зала, и очередь, заскучавшая надолго, заинтересованно поглядывала на разгорающийся конфликт.
А бабка распалялась:
- Вон, гляньте на них. Мы тут еле концы с концами сводим, а они полушубки покупают! Небось, стоит, как все мои пенсии за пять лет.
Из конца очереди присоединился хриплый голос сочувствующего:
- Ага, точно! Честным трудом на полушубки не заработаешь! Они ж сейчас уйму деньжищ стоят!
Обрадованная такому повороту событий, пенсионерка оживилась:
- Да кто ж сейчас такое сможет себе позволить? Только воры да проститутки! - Она мстительно повернулась к Алене. – Да, да, не смотрите на меня так. Приличная девушка в таком не ходит, на заплату такое себе не позволит купить.
- Да все они такие, - хриплый голос радостно поддержал тему. – Либо проститутки, либо в любовницы продаются! И не стесняются на глаза приличным людям показываться!
Алена удивленно повернулась, и отметила про себя – сочувствующий из конца очереди даже не видит, во что она одета. Собственно, он вообще ее не видит. Как оказалось, этот факт несущественен.
У соседней кассы женщина согласно закивала головой, и подала голос, злобно разглядывая Алену:
- Вы правы. От моей сестры муж ушел к такой же шалаве, бросил жену и ребенка ради сопливой длинноногой куклы, а теперь вот квартиру будут делить. Носит же земля таких тварей!
Алена шокировано разглядывала людей – неужели никто не замечает, что она далеко не соплива, и далеко не кукла? Неужели никто не встанет на ее защиту? Со всех сторон на нее смотрели озлобленные лица. Даже соседняя кассирша поглядывала на нее весьма недружелюбно.
Пенсионерка победоносно глянула на нее:
- Все еще молчишь?
Женщина, чья сестра готовилась к квартирному дележу и разводу, откликнулась:
- А что ей говорить? Говорить они не умеют, у них же рот всегда занят…
Кто-то заржал в голос:
- То-то песню на днях слышал.. «Не насосала, а подарили».. Все они с подарков живут.
Пенсионерка тоже засмеялась:
- Вот так они и живут – одни воруют, другие их ублажают. А мы тут с голоду подыхаем!
Алена вспыхнула от стыда и негодования. Так ее еще никто не оскорблял. Но если ответить, значит поддаться на эту провокацию. Может, ну ее, эту рыбу? Салата будет достаточно. Или макароны сварит. Правда, хлеба нет, хотя можно у соседки попросить, если что.
Она попыталась отодвинуть тележку назад и выйти, но не смогла. Стоящий позади мужчина загородил проход и демонстративно смотрел вперед, поверх ее головы. Она развернулась и попыталась пройти мимо пенсионерки. Черт с ними, с продуктами, сами работники отнесут их обратно на прилавок.
Пенсионерка пересекла эту попытку на корню, развернув в мгновение ока пустую тележку поперек выхода.
- Куда? Придется тебе подождать, пока я не выйду отсюда.
Ну не перепрыгивать же? И не драться со старухой? И, как назло, охранник вышел на улицу, через стекло было видно, как он закурил. Это прям издевательство какое-то - свободный человек в свободной вроде стране, и не может выйти из магазина.
Женщина из соседней очереди одобрительно хохотнула:
- Пусть еще побудет среди простого люда, послушает правду. А то живут в воздушных замках, – и тут же добавила, - С занятым ртом. И в полушубках.
Сразу поддакнули несколько смешков:
- «Не насосала, а подарили»…
В этот момент вернулась кассирша с каким-то парнем в форме. Старушка еще с минуту, пока упаковывали покупки, возмущалась тем, что пришлось так долго ждать, и упорхнула.
Алена молча оплатила чек и вышла из магазина. На улице она дала волю эмоциям – по щекам скатились слезы обиды и возмущения. Она сложила покупки в багажник, села в машину и долго смотрела перед собой, коря себя – может, надо было ответить? Но поняла, что поступила правильно, не поддалась, не позволила себе опуститься ниже уровня воспитанного человека. Не помогло. Скрестив руки на руле, она пыталась отдышаться, хотя рыдания душили ее. И не выдержала – голова упала на сложенные руки, она громко, как девочка, заплакала.
Мимо машины прошла поддержавшая старушку дама и удовлетворенно улыбнулась про себя, увидев плачущую Алену.
Мужчина с хриплым голосом уже подходил к кассе, как вдруг женщина, стоявшая впереди, обернулась к нему:
- А я ее знаю, она в одном доме с нами живет. Знаете, приличная вроде такая, учительницей была. С первым мужем ей очень не повезло – пил, гулял, бил ее. Сама не раз видела ее с синяками. Пропил все, что у них в доме было. Как она его терпела столько лет? Ума не приложу.
Мужчина вскинулся:
- Так что же вы молчали?
Женщина удивленно подняла на него глаза:
- А что такое? Она сейчас счастлива, вышла замуж за бизнесмена, дома сидит. И шуба-то на самом деле дорогая - подарок мужа, наверное. Небось, его у кого-то увела, таки.
©  МВЯ 

Колыч

Колыч27 октября 2011 14:11

Смерти нет.
Володя подошел к двери и нерешительно потянулся к звонку. За спиной, как будто отрезая путь к отступлению, лязгнули двери лифта. Впервые в жизни он не решался войти в дом лучшего друга. Туда, где ему всегда были рады и встречали, как брата.
Владимир переступил с ноги на ногу, оглянулся на горящую кнопку лифта и решил не звонить. Тихо постучал.
Дверь открыла Лена.
- Здорово, Батон, - привычная для Володи фраза была полна усталости и печали.
Он обнял женщину и чмокнул в щеку.
- Где он? – прошептал Батонов.
- Там, - кивнула Лена в глубь квартиры. – Сидит.
- Сидит? Это хорошо!
Лена слабо махнула рукой.
- Ему так легче.
В широком, кожаном кресле сидел Сергей. Точнее то, что осталось от некогда рыжего, щекастого Серёги Буйка, самого хулиганистого пацана во дворе. Володя натянул улыбку и шагнул к другу.
- Ну, привет! Чего раскис, брат? Хватит прохлаждаться, подъем! – Батон протянул, было, руку, но, встретив пустой, измученный болью взгляд, сжал кулак. – Серёга…
Лена подала Володе стул, и он уселся напротив.
- Не узнал, что ли? – обернулся к ней Батон.
- Он уходит. Уже ушел. Только дверь за собой не запер.
Володя почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Буёк слегка шевельнулся. Оглядел комнату и уперся взглядом в Батона.
- Не надо… Не переживайте, - проскрипел он старушечьим голоском. – Смерти нет. И жизни тоже.Пока...
Владимир удивленно взглянул на Лену. Та лишь вздохнула и пожала плечами.
- Кто знает, что происходит в мозгу сформировавшегося зародыша? Ведь он о чем-то там думает, что-то слышит извне и как-то реагирует на собственный мир и мир за пределами материнской утробы, - продолжил Сергей. – Находясь в чреве матери, он мысленно переживает всю свою предстоящую жизнь, заранее готовясь к решениям и поступкам, которые ему предстоят. У него есть возможность исправить их в настоящей жизни.
- Что ты хочешь этим сказать? – Батон заглянул другу в глаза, но они были по-прежнему пусты и безразличны.
- Он бредит, - вздохнула Лена. – От боли и наркотиков совсем разум потерял. Скорей бы… Не могу смотреть, как он мучается.
Сергей вдруг ухмыльнулся.
- Мы зародыши. Младенцы в материнской утробе. Все, что происходит в нашей жизни – всего лишь работа мозга. Иллюзия. Мы не умираем. И свет, который мы видим умирая, это свет мира, в который мы рождаемся. Мира, в котором всё будет по-настоящему. Поэтому не надо плакать. Мы еще встретимся…
Буёк закрыл глаза и опустил голову на грудь.
- Всё? – вскинул брови Владимир.
Лена покачала головой.
- Это наркотики. Я ему сделала укол перед твоим приходом. Он так кричал…
-Я пойду, - поднялся со стула Батон. – Ты обязательно позвони, когда…
- Разумеется. Скорей всего завтра и позвоню. Если ночь переживет, - обыденно ответила Лена.

Владимир вышел из подъезда и побрел домой. Он вспоминал всю их с Буйком жизнь. Они родились в один день, жили на одной площадке и сидели за одной партой.
Служили в одном отделении, и свадьбы сыграли в один день. Сергею повезло больше – Лена была дочерью председателя облисполкома. Тесть Батона был алкаш и сволочь, каких мало. Тем не менее, став успешным бизнесменом Буёк не дал пропасть другу и сделал его компаньоном.
Да, не были их миллионы праведными. Сколько жизней и поломанных судеб на проданной ими водке, не счесть. Но ведь не силком же они её народу заливали. Не хочешь – не пей! Вот и тестюшка загнулся от их самопала. Туда ему и дорога!
- А что ж теперь будет? – вдруг подумалось Батону.- Ведь Серёга вел все дела, а теперь кто будет? Ленка не сумеет, а дочки у Буйка маленькие совсем. Ладно! Возьму всё на себя! Положу Буйчихе с девчонками приличное содержание и пусть живут-радуются, меня благодарят.
Владимир блаженно улыбнулся, представив себе, как ,возможно, скоро войдет в офис единовластным хозяином. Он так увлекся мечтами, что не заметил летящего на него автобуса. Только услышал яростный гудок у самого уха. А может, ему показалось…
Батон летел мрачным тоннелем к теплому, яркому свету. Неожиданно стены исчезли, и глазам стало нестерпимо больно. Володя зажмурился и почувствовал чьи-то руки, подхватившие его. Дышать было нечем.
- Воздух! Дайте воздуха! – хотел крикнуть он, но только открывал рот.
Кто-то шлепнул его ладонью по спине, Батон пару раз кашлянул и глубоко вздохнул. Его сковал непонятный ужас. Володя заорал во всё горло. Крик почему-то получился совсем писклявым, как у котенка.
- Ты смотри! Второй мальчишка за час. Первый был рыженький, этот брюнет. Осталось еще блондина дождаться, - женский смех эхом громыхнул в голове. Батон провалился в небытие.
Ник. Поляков (с)
Павлодар

Lister

Lister28 октября 2011 11:30

Гастарба́йтер (в народе часто употребляется искажённое «гастрабайтер») (нем. Gastarbeiter дословно: гостящий работник (нем. Gast + Arbeiter) = гость+рабочий) — жаргонизм, обозначающий иностранца, работающего по временному найму
Если вы думаете, что все гастарбайтеры - это сплошь безграмотное быдло, ломящееся исполнить за кого-то самую грязную работу, то вы горько ошибаетесь.
Есть и другая категория – те, кто обладает немалыми знаниями. Но, в силу определенных обстоятельств, эти знания не востребованы у себя на родине, приходится продавать их на стороне. И, чтобы любящей отчизне вдруг не захотелось оторвать кусок кровно заработанного пирога в виде налогов (а вот хренушки тебе, Родина), такие гастарбайтеры работают без контракта, медстраховки и соц. пакета, при этом получают довольно солидную зарплату «черным конвертом», прекрасные условия труда и проживания, и не чувствуют себя ущемленными.
Хотя, в глубине души, они все равно чужие на свадебном пиру, ибо остаются гастарбайтерами. Я знаю, я там был ©.
Итак.
Пригласили меня как-то поработать в нефтяную компанию, в самом сердце пустыни. Все читали в детстве сказки Тысячи и одной ночи и сказки Гофмана? Ну, я надеюсь, что многие. В общем, верблюды в пустыне, караван сараи и песчаные разбойники, все это было упаковано в такой романтический ореол, казалось новым приключением - ох, таинственная сказка. Плюс, у нас в стране на тот момент была полная задница с работой, платили мизер, и получить мое согласие было минутным делом.
Началось все обыденно – виза не требуется (почти свои), только полный медосмотр (кстати, повод узнать, есть ли у тебя СПИД или нет, меня тоже потрясло пару дней, до получения результата), так что быренько загрузилась с такой же толпой счастливчиков в самолет.
*** Город контрастов.
Прилетели, млять. Пять часов в облаках, и вот – мы на месте.
Местный аэропорт – полный абзац. Одноэтажное здание, по виду напоминаюшее большой склад какого-нибудь завода, принял нас в свои объятия не совсем доброжелательно.
Во-первых, для разгрузки багажа подъехал такой мелкий пердючий тракторёнок с прицепом. Знаете, такие, еще в советских фильмах показывают, в них зерно и всякие овощи грузят.
Во-вторых, грузчики понятия не имели о том, что все-таки грузчик должен делать. Из окна аэропорта-склада мы прекрасно видели, как чемоданы выкидываются из самолета в прицеп. Видимо, вчера был тяжелый день, потому что иногда страдал прицел – несколько чемоданов пролетели мимо бортика кузова, но никто не подорвался их подымать. После того, как «разгрузили» весь багаж, кряхтя и проклиная все на свете, один из этих парней (их поместилось несколько штук в кабинку трактора! там, наверное, другое измерение), с проклятиями и матами начал собирать разбросанные на асфальте чемоданы.
И трактор с прицепом подъехал к самому зданию аэропорта- склада. Началось все по новой – переброска чемоданов из этого чудесного транспортно-грузового средства в сам аэропорт, с тотальным уничтожением остатков гордости импортных чемоданов. Фигня, что на летном поле остались колесики, пластиковые ручки, и еще че-то там. Это были первые жертвы.
Местные таможенники – отдельная песня. Можно провезти все, что угодно, если в кармане присутствует нужная сумма денег на взятку (как-то у парня, не в нашу смену, нашли пакан травы – ничо, за 30 баксов пропустили). Мы все, как и приличествует нормальному европейцу, затарились коньяком и виски. Ну, как ехать в пустыню без этого? А вдруг живот прихватит? Или простуда какая?
В общем, при получении багажа, некоторые с грустью отметили, что дорогущие бутылки виски из duty free разбиты, драгоценный напиток разлился по чемодану и нехуево благоухает, мягко говоря, градусами. Бывалые путешественники- летуны заворачивали каждую бутылку в толстый слой газет, затем в целлофановый пакет.
Жаловаться кому-либо на разбитую бутылку или отлетевшее колесико, или сломанную ручку чемодана – бесполезно. Лица (ахренеть!) совершенно без эмоций, полный конвейер узкоглазых киборгов по проверке багажа. Иногда рожи оживлялись, при виде бутылок с коньяком, и, если их оказывалось слишком много, узкие глазенки начинали блестеть от счастья – либо договаривайся, либо пару бутылок выбрасывай вооон в ту урну.
Эта урна умиляла всех не только своей чистотой – видно было, что она и окурка сигаретного или завалящей бумажки никогда не принимала в свои недра, но и тем, что в ней, единственной во всем зале, был целлофановый чехол. Нашли лохов, ага!
Все предпочли откупиться пятеркой-десяткой баксов. Доллары перекочевали из рук в руки, а непроницаемые лица таможенников даже не обернулись в поисках камер или стукачей, хотя бы из боязни быть пойманными.
Видимо, тут все отлажено, механизм работает без сбоев. А камеры и стукачи – в доле.
Мы вышли из аэропорта, и тихо.. прихуели. Сразу стало понятно, в какую жопу попали. Девушки подавили готовый вырваться вой и желание кинуться обратно в отлетающий самолет, парни сурово сдвинули брови – фигня, наши деды войну прошли, мы тоже выдержим.
Вокруг – ни одного дерева. Мир предстал в нереальном постапокалиптическом цвете, грязно- желтом. Рядом были какие-то несчастные клумбы, огрызки кустов роз сиротливо тянули палки к небу, моля о капле воды. Кстати, клумбы тоже были желтого цвета, и все подобия растений росли из смеси глины, песка и пыли.
До города добирались на дранном автобусе, но не это смутило наш европейский менталитет. Хуже было, когда въехали в город – высокие, в девять или десять этажей дома, осыпались фактически у нас на виду. Отколупившаяся краска, куски бетона, мозаичная плитка, полуразбитые улицы, это было наглядным доказательством того, что это место своей стране нафик не сдалось. Город вымирает, и, что страшно, всем по барабану.
Лужи воды хвастали непередаваемой цветовой гаммой – ядовито желтого цвета, либо ядовито зеленого, либо ядовито розового, и нихера не желали испаряться на этой дебильной жаре!
Я поежилась – в мозгу всплыл значок на дверях из Doom’а и других, таких же веселых игрушек. Такой, симпатишный трилистник, предупреждающий всех о наличии радиации за дверью. Но это нихуя не похоже на Дум, скорее на Сталкера.
Гостиницы? О чем вы? Нас, человек двадцать, расселили по разным съемным квартирам.
Строго-настрого запретили пить воду из крана, посоветовали затариться минеральной или питьевой водой в ближайшем магазине. В кафе – не кушать, готовую еду на дом - не брать, все готовить самим, благо есть электроплита.
Успокаивало то, что жить нам этом городе сутки, потом ехать в другое Зажопье.
Кстати, воду нельзя пить по одной простой причине – в городе есть завод по обогащению урана, и вода, используемая для охлаждения или чего-то там в процессе обогащения, после этого пускается по трубам в город, в трубы для душа и туалета. Полный пиздец.
Вот почему мы почти не видели стариков на улице. Местное население – малограмотно, люди даже не догадываются, что, моясь, подвергают себя смертельной опасности.
Но все это мы узнали потом.
*** Поезд: Город контрастов – какой-то очень дальний город (ехать неделю по маршруту, нам - всего ночь.)
Выезжать из города пришлось к вечеру, часов в семь. Поезд, простоявший весь день под сумасшедшим солнцем, раскалился чуть ли не добела. Я зашла и поняла - в сауну ближайшие пару лет можно не заходить вообще, сердце не выдержит.
На улице было + 42, внутри поезда (не вру, мы замеряли, среди нас был геолог со всеми нужными причиндалами в спец.чумаданчике) было +56.
Разбросали нас по разным вагонам. Девушки и начальствующие лица, удостоились мест в купейных вагонах, а вот некоторым парням не повезло – плацкарт. И это был полный атас. Мы, из интереса к экзотике, сбегали к ним и ужаснулись. Мало того, что жара несусветная, так еще и вонь немытых тел – в воздухе витал кислый запах многолетне несмываемого пота. О грязи и антисанитарии старались не думать, иначе сразу в голову лезли мысли о тифе и дезинтерии. У некоторых клетки с цыплятами, парочка были замечены в том, что сопровождают козлят. Думаю, такая же экзотика присутствует в поездах Индии, но это всего лишь предположение.
Туалеты – антисанитария полная, насрано и нассано на стены, дыра в полу и бачок, в понимании путешествующих местных, - ненужный девайс, и скорее всего, вгоняет их в глубокий ступор. Мы платили проводнице из соседнего вагона по доллару за поход в их туалет (куда ходят проводники), где было чуть чище.
Но это все потом.
Мое путешествие на поезде началось очень насыщенно.
Открываю дверь купе, указанного в билете, и понимаю, что мне внутрь не пройти. Все купе, снизу доверху завалено коробками с колбасой, судя по ярко выраженному запаху копченостей и чеснока. Так и есть – на коробках вижу надпись «Микоян». Живем, блять! Блокаду тоже переживем, причем всем поездом.
Я тупо встала в коридоре, соображая, что же мне делать? Звать проводницу? Тут ко мне подлетает мелкая тетка, ростом по плечо, и начинает что-то бурно объяснять, размахивая руками. Выхватывая по слову из этого потока, втупляю, что у нее ларек в каком-то поселке, и она везет товар. Но я не должна переживать – наверху (там, где багажное отделение) место еще осталось. Она разрешает мне взгромоздить чемоданы поверху ее колбасы, и милостиво позволяет примоститься в том самом багажном отделении на ночь. И будет благодарна, если я присмотрю за коробками ночью, чтобы не украли. Утром даст палку колбасы, (я б ей эту палку засунула кой-куда, не по назначению, и посмотрела бы – верещала бы она также, или покруче?)
Начинаю закипать потихоньку. Зову проводницу. Показываю билет, и рядом со мной еще две наши девушки, бледные и испуганные, как потерявшиеся цыплята (сразу видать людей, только что оторванных от маминого крылышка).
Проводница предлагает «заселиться» в плацкарте. Обещает выбить целый отсек и выдать дополнительные одеяла ночью.
Какие, блять, одеяла в такую жару? Пот ими вытирать, что ли? Или это местный способ убийства, с последующим поеданием отварной тушки туриста?
Отказываюсь и тыцкаю пальцем в билет, говорю – будем жить тут. Но проводница не слышит, начинает расхваливать прелести плацкартного путешествия – дескать, там веселее, и народу много, и нам не дадут скучать. Ага, еще и выебут ночью, не спросясь, думаю. Вижу, что она в доле с торговкой, либо ей прилично заплатили, и она будет стоять насмерть за это купе, как русские под Сталинградом.
Мило улыбаюсь, требую отвести меня к начальнику поезда, пусть он нас рассудит. Тут, надо сказать, проводница притормозила с увещеваниями – понятно, начальник, скорее всего, не в курсе. Она с ненавистью разглядывает наши билеты, горестно вздыхает, и что-то лопочет на своем ожидающей рядом торговке. Судорожно принимаются перетаскивать коробки с колбасой в кондукторскую купешку. Просят помочь, на что я замечаю – мне нельзя таскать тяжести, врач запретил, и тому подобное. И девушкам, которые со мной, тоже нельзя, им тоже врач запретил (цыплятки одарили меня благодарным взглядом, а через год сами строили проводников).
То, что нас обматерили на местном диалекте, я поняла даже без переводчика. Очень хотелось ответить, но сомнительно, что кто-либо, кроме девочек цыплят, оценил бы цветистость, слог, и певучесть моего родного языка, такшта.. я молча закурила в тамбуре. И в своем уме высказала все, что думала по этому поводу. Мысль была одна, и, как вы поняли – сплошь матерная.
Ну, все. Купе освободили, можно обустраиваться. Не тут-то было, вонь колбасы мешала дышать, думать, и вообще что-либо делать. Открыли настежь дверь купе, попытались открыть окно. Фиг, оно заперто на замок. Ищем проводницу, просим открыть окно, ибо дышать невозможно. Она, зловеще улыбаясь, разводит руками в стороны, говорит, что ключ от окна утерян еще хз сколько лет назад.
Отомстила, сука мелкорослая, нашла возможность. Ничего, мы на выдумки горазды. В проходе открыто пару окон, одно – почти напротив нашего купе. Открываем дверь, снимаем полочку (знаете, есть такие для сумок там или еще чего-нить, очень узкие и длинные), и фиксируем ее родимую в открытое окно, упирая конец в верхнюю полку. Получается не только приток свежего воздуха, но и своеобразная вентиляция, разгоняющая вонь из купе, зато в вагон.
Ржом, предвкушая реакцию проводницы. Готовимся ужинать, вытаскиваем всякие вкусности из рюкзаков, бутылочку коньяка. А как по-другому? Залетает проводница, требуя поставить полку на место, видит коньяк (епть, известная марка!), косит глаза на бутылку, кагбе намекая. Делаем вид, что не понимаем, отказываемся полку снимать. А если снимет сама, устроим ей сладкую жизнь при встрече с начальником поезда, намекаем на десяток коробок колбасы контрабасом. Черт его знает, поделилась ли она с папиком или нет. Думаю, нет.
Уходит ни с чем, злая, приходит спустя десят минут, выдает белье постельное. Сырое!!! Думает, нам очень хреново от этого будет. Раскладываем белье, на такой жаре оно сохнет намертво через десять минут, принимая форму койкоместа. Помните штаны небезызвестного дядьки из «Приключений Шурика»? После того, как они попали в цемент. Такая же хрень.
К ночи заселяют нам иностранца, америкос, еще совсем ребенок! Заплутал в поезде, выбрался из плацкарта только сейчас, да и то – проводник какой-то его за ручку привел. Первый раз в СНГ, на свою голову решил приехать с Красным Крестом, волонтером.
Спаиваем америкоса, иначе его хватит удар от окружающей действительности (сами на последних соплях держимся), пусть проспится, полегчает. Или, как минимум, будет мучиться от бодуна, а не от увиденного вокруг ужаса.
Сбегали в соседние купе к нашим, где геологи, потом в плацкарты, для полноты ощущений. Вернулись в полушоковом состоянии, заикаясь, и легли спать. Жесть, спать в такой жаре – анриал. То проваливаешься в глубокий сон, то выныриваешь из него, потому что туристы из других купе носятся мимо, орут, ржут, жрут, выпивают, и все это делают очень шумно.
Кстати, что удивило - в купе они заселяются, в буквальном смысле слова. Через десять минут после отправки поезда, они уже шляются по нему в домашних халатах, тапочках, заляпанных спортивных костюмчиках. Проходила мимо одного купе, по дороге из плацкарта, и увидела подвешенную каким-то невероятным образом люльку. В общем, обживаются потихоньку.
Едем всю ночь. Поезд, то разгоняется как бешенная собака, то еле волочится, как больная псина. Останавливается у каждого гребанного столба. Но нам пофигу – мы маемся от жары, пытаясь хоть как-то поспать. Пот течет в три ручья, простынь подо мной – раскаленная, воздух от окна и полки – горячий, не приносит никакого облегчения. Под самое утро проваливаюсь в темный колодец, хотя бы на часик-два.
Спаааать.
*** База (Ебеня – ударение на букве Я)
Утром прощаемся с американцем, вылезаем на нужной нам станции - ПГТ Ебеня, на ближайшие несколько лет эта глубокая задница станет нам родным домом.
Поселок в таком же стиле, что и город с аэропортом, то бишь – постапокалиптика во всей своей красе. Некогда живший полноводный жизнью, из-за соседствующего нефтеперерабатывающего завода, теперь стремительно приходит в запустение. Деревья обгрызены до смерти, держатся на этом свете на честном слове. Дома – такие же геройские, держат последний рубеж. Об увитых плющом заборах или грядках с помидорами… О чем вы? Это на другой планете, в другом измерении, другой галактике! Тут даже не у всех заборы есть. Так, стоит саманное квадратное строение с узкими окнами, во дворе валяется разбитый бидон, дырявый тазик, какие-то тряпки, пара огрызков неопределенных мною растений, и бродит костлявая собака, оберегая все эти богатства.. Все.
Нас везут на базу на нескольких машинах. Ехать с полчаса, поэтому, я во все глаза смотрю на местный пейзаж. Если так его можно назвать. Впереди – абсолютно плоское плато из песка с глиной и редкими камешками, покрытое пылью, конца и края ему не видно. Позади – так же. Где же, блять, обещанные барханы, оазисы и прочая сказочная *ня? Правильно, в рифме слова «где» В общем, переизбыток разнообразия в природе нам не грозит, как я понимаю. Растительность - редкие кустики каких-то колючек. Ими питаются верблюды и козы, которые, видимо, в прошлой жизни совершили такие невъебенные грехи, что в наказание их забросило родиться в этом месте.
Подъезжаем к базе. Огороженная территория с квадратный километр – бараки европейской внешности и одной высокое трехэтажное здание, очень европейской внешности. Забор – бетонный, сверху – колючая проволока. Пиздец, приехали. И в этот концлагерь мы сдались добровольно. Интересно, какие методы пытки в моде в этом сезоне?
На базе одновременно проживают около пятисот человек, остальные разбросаны по буровым. Есть столовая, медпункт с вечно опухшим от пьянок врачом, и наши общаги.
Попадаем в добрые руки отдела кадров, где местные кадровички с трудом понимают, что мы говорим, и, после долгих обсуждений, выдают нам путевку в жизнь, если можно назвать этот ад жизнью.
Мы не знали, куда мы ехали. И хорошо, что не знали, иначе бы отказались все поголовно.
Расселяют нас, слава Богу, в трехэтажное здание европейской внешности, по типу общаги, но очень цивилизованной. То есть – в комнатах две шикарные кровати, большие телевизоры, душ с горячей водой, кондиционеры, гладильные доски, утюги и даже электрочайники. Все суперзаебись, пока не глянешь в окно.
Каждый день приносят две двухлитровые бутылки питьевой воды. Пить из крана тут тоже не приветствуется, ибо… дизентерия. Хочешь срать струей метрового поноса – твой выбор. Насколько я поняла, все дружно и мгновенно научились пить из пластика.
*** Первый рабочий день
Побудка в семь утра (на три часа раньше привычного нам часового пояса) – хуже пытки. Получается, мне начинать день в четыре утра! Полный писец, пушистый такой, и хвостатый.
В столовке пока еще терпимая жара, вспомнила школу, увидев кашу, манную естественно. О блин, как мне повезло – я ее обожаю, причем, если она с комками, ваще тащусь! Остальные девки воротят нос, пьют только чай. Ничего, дня через три уплетали эту кашу за милую душу, еще и добавки просили.
Тут вообще какой-то ненормальный климат – через час после еды дико начинает сосать желудок, требуя топлива. Ощущения непередаваемые – как будто не жрал дня три. Позже, приученные горьким опытом, мы затаривались печеньями или булками, и трескали их между завтраком и обедом.
Меня определили в отдел кадров (компания международная, требуется документация на английском языке и по международным стандартам).
Показывают пальцем на пустующий стол с компьютером, которым (судя по полуметровому слою пыли на заднице системника), никто не пользовался последние полвека. Включаю, просматриваю, что в нем есть, узнаю, что у нас есть целый ИТ департамент, иду к ним. Оказывается, только они имеют права на удаление\установку программ, позже я уже пойму – почему. Местного к компьютеру можно подпускать только, если он сломан. Гейтс серьезно прихуел бы, если б узнал, сколько на самом деле существует способов пришибить любое из творений Майкрософта, и местные их изучили в совершенстве. Ребята айтишники прикольные, соглашаются переустановить ОС, нужные мне программы, расплачиваюсь пачкой сигарет.
Впоследствии узнала, что на территории базы валюта – либо сигареты, либо водка. Пиво – для элиты, так как мало вставлят. Вискарь и коньяк заканчивались через неделю после приезда, еще полгода смены мы (образно, я мало пью, или пила, до того момента) жрали водку, как проклятые, благо она там хорошая.
Пока ребята роются в «моем» коне, пытаюсь ознакомиться с картотекой предприятия, благо она разложена по полкам в шкафу. Открываю первую попавшуюся папку и охуеваю, сильно, надолго, и с большой буквы – ОХУЕВАЮ. В папке находятся личные карточки кучи работников, но они не разложены в алфавитном порядке! Там есть фамилии и на букву А, и на Р, и на Ять!
Спрашиваю у тети, которая считается начальником ОК – че за хрень?
Она в недоумении смотрит на меня и пожимает плечами – нам так удобно. Ахренеть! Как же, говорю, вы находите нужную фамилию? Ответ меня убил наповал – а мы знаем, кто и в какой папке! Пиздец, занавес, держите меня семеро, персонала – полторы тысячи, если считать буровые и тех, кто в отпусках.
Тупо уставилась на тетку, у меня на лбу неоновыми буквами дергался вопрос – как ты занимаешь стул начальника отдела кадров, твою мать? А она улыбается самоуверенной улыбкой, такой, что меня аж мороз по коже пробрал.
Потом мы узнали, что все, кто из местных работал в компании, были приняты по знакомству – кто сестра начальника санэпидстанции, кто троюродный брат тети соседки начальника ГАИ, и так далее. Даже уборщики и разнорабочие – те тоже по знакомству сюда попадали.
Такс (мысленно ставлю галочку) – навести порядок в картотеке компании.
Беру журнал приказов – бардак еще больший, приказы по увольнениям и заявления о приеме на работу валяются вместе, не по датам, а вразнобой, даже года разные. Вырисовываю вторую галочку, мысленно. Короче, труда – непочатый край.
Предлагаю этой тёханце создать хоть какое-то подобие организованности на рабочем месте. Она радостно соглашается (хуле, проверки из области и района каждые полгода, и каждый раз бешеные штрафы, только почему они соглашаются платить штрафы и она не наведет порядок? парадокс). Говорю
- Мне нужны будут ваши помощницы на пару дней, не более, так как одна не справлюсь. Плюс, еще и мои непосредственные обязанности никто не отменял.
Она мгновенно грустнеет, говорит:
– Нет, нельзя, у них дохуища работы, придется вам справляться самой, если уж беретесь.
И сама радостно скалится при мысли о том, как я тут буду все делать в одиночку.
А две пиздюльки, что с ней в кабинете, потягивают чай, и сочувственно кивают головой, мол, - да, тяжко тебе будет, у нас реально дохуища работы.
Со временем мы от этого балласта (в виде местных кадровичек, взятых по знакомству) избавились.
Но в тот момент я махнула на все рукой, забила на все болт, и пошла обедать.
После обеда два часа – сон. Это святое. Иначе не выдержать ни жару, ни усталость. Климат продолжает издеваться над нами, вытягивая все жизненные соки напрочь.
После сна иду к айтишникам забирать рабочую лошадку, в которую напичкали все, что мне нужно было.
Подключают меня к сети, начинаю знакомиться вплотную со всем, что имеет отношение к работе.
Думала, все приятные сюрпризы закончились утром. Ан нет, вон как любовно тетка на меня смотрит, ждет реакции.. Глаза полезли на лоб мгновенно – всю кадровую работу и базу они держат в Microsoft Access первой версии, ужасть, блять. Я думала, такие покоятся в одной могилке с динозаврами и мамонтами!
Так нет, они и таблицы в нем делают, и отчетность, и всю хрень.
Спрашиваю – а кто эти таблицы все рисует? Маловероятно, что тетка освоила что-то сложнее подсчета собственной зарплаты. Говорят – есть тут парень в секретариате, он неплохо разбирается, ему еще полставки к зарплате за помощь кадровому отделу дают. Да и тетка (оказывается) во времена прохождения курсов где-то в районном центре (местном, епть, кто б сомневался?), видела, как препод, тоже местячковый, делал все в этой программе.
Ок, глотаю я, а как же у вас это все связывается с бухгалтерией? Как они начисляют зарплату, не имея доступа к табелям учета рабочего времени? Откуда они знают, сколько часов, к примеру, проработал Вася Пупкин?
Тетка удивленно раскрыла глаза – как не имеют? Учетчицы приносят табеля, написанные вручную, мы проверяем, и передаем их бухгалтерам. Они их проверяют тоже, затем начисляют.
Пиздец кошмарный. На тысячу человек проверка вручную, причем трижды? Сначала учетчицы, затем ОК, затем бухгалтерия? Я в ауте.
Но молчу.
В общем, через четыре месяца в ОК не осталось ни одной местной тетки, был наведен порядок в картотеке, журнале приказов, в работе начали использовать нормальные методы, и процесс, занимавший раньше минимум две недели, ускорился раз в пять.
Слава Богу, эти грымзы исчезли. Они бесили меня тем, что нихера не делали весь день, кроме как постоянно включали электрочайник, сосали чай и обсасывали кости всем подряд, грызли печенье и получали за это некислую зарплату.
Бухгалтера (не местные) поставили нам за это ящик пива.
А я, в день, когда закончила наводить порядок в картотеке (по алфавиту и личным номерам), нажралась как последняя дрянь подзаборная, и на второй день не вышла на работу. Затем повторила сей подвиг после того, как разложила приказы по годам, месяцам и датам. Затем еще раз – когда сделала нормальную базу данных, с помощью двух своих девчушек-цыплят из поезда, к тому моменту мы сдружились. А потом это стало традицией – обмывать каждый возможный повод, ибо заниматься больше было нечем в этом Зажопье.
*** Местные традиции
Речь пойдет об истинно местных традициях, не наших, а тех, чьи предки топтали местную пыль еще тогда, когда египтяне рисовали эскизы первых пирамид.
Это полный обвал мозгов. Попробую передать, но не уверенна, что сама разобралась во всех этих хитросплетениях. Если в чем-то ошиблась, извиняйте, информацию собирала по крупицам.
Местное общество делится на «джусы» или «жузы», что-то на подобие каст в Индии. Сцуко, они живут еще в «до средневековья»! Есть какие-то верхние касты, типа аристократии, средние – ни туда, ни сюда, и низшие. Кстати, мне говорили, что они и внешне очень отличаются, и это, похоже, правда.
Мы располагались среди представителей низших каст. По определению, они чем-то поднасрали Чингисхану и его богам, им при дележе попались самые хреновые земли – пустынные, негодные для посевов, сплошь глина-камень-песок. Местное население было под стать своей земле: мужчины – мелкие, кривоногие, женщины – коротконогие и низкозадые, в основной массе своей. Даже если очень красивы лицом – жопа на уровне колен.
А приехал к нам парень из столицы, из высшего какого-то джуса – я уронила челюсть.
Высокий, под два метра, руки - как у пианиста. Черты лица – любая девка вскрыла бы себе вены и отдала бы кровь без остатка, чтобы иметь такую нежную кожу, такие же красивые глаза, и такие же длинные ноги. Я бы тоже отдала пару литров, за ресницы и ямочки на щеках, но никто не просил. А жаль..
Браки между этими кастами негласно запрещены. Бывают исключения, но нередки случаи, когда от посмевших нарушить запрет впоследствии отказываются семьи.
Все мусульмане. Но они и ислам на свой лад переврали. Насколько я знаю, ислам проповедует силу мужчины и женственность женщины. То бишь – мужчина добытчик, женщина – хранительница очага и мать потомства.
Тут же творится непонятное. Мужики не хотят и не любят работать. Их основное занятие – почесывание яиц на топчане и растопыривание пальцев перед соседями, родственниками и знакомыми. И нихуянеделание, но с выпивкой – вкусное блюдо, правда? Зато отправляют работать жен, отбирают зарплату, пропивают, и жены потом ломают голову – чем кормить семью. Не сломает и не найдет чем – на * за порог, поищу лучший вариант.
Пьют, избивают своих жен, чтят родителей, затем старших родственников, немножко любят братьев и сестер, а жен заводят для рабства в семье. Да, за детей башку оторвут, но чужому. Сами же измываются над ними.
Если в семье несколько сыновей, то они все женятся и уходят из дома, остается младшенький, который обязан содержать родителей до конца их жизни. Как только младший женится, его мамаша перестает делать что-либо по хозяйству вообще. Отныне ее заботы сводятся к двум занятиям – громко пердеть и изводить невестку заживо со свету.
А женщины молчат и терпят, и ждут своего часа, когда они поженят младшенького и получат доступ к жезлу властелина, дающему нехуевые скилы – громкий пердеж и пытки над невесткой.
Женщины тут вообще на пятнадцатом месте после верблюда – замуж выдают без спросу, говорить, когда вещает мужчина, нельзя, сидеть на одной стороне стола с мужчинами, когда застолье – расстрел! Можно только пахать, как лошадь в поле, нести деньги, и не перечить, когда муж приходит домой пьяный, насилует ее в темноте, награждая новым ребенком, потакать капризам его родственникам. Слышала, в некоторых семьях младшая невестка вообще не имеет право садиться за стол на праздники, она обслуживает гостей как официантка. И все, вроде на этом обязанности закончены. И права тоже.
Девок, бывает нередко, воруют невестами. И, нередко, до того момента, со своим женихом они даже не знакомы.
У нас работала девочка (18 лет) – уборщицей, добрая, хорошая, и считалась богатой невестой – у ее отца было аж пять (!) верблюдов. И вот, идет девочка с базы домой в поселок пешком, километра два пройти надо, это минут пятнадцать.
По дороге ее перехватывает местный Шумахер на старых Жигулях, насильно сажает в машину, в которой сидят еще пять парней. И все – перечеркнуты ее мечты об университете, о большом городе, и простейшая мечта – увидеть море, которое находится на расстоянии 800 км. Потому что один из этих парней станет ее мужем. Правда, она еще не знает, кто именно ее украл. Узнает, когда ее довезут до его дома, где ближайшие пару дней он будет ее безбожно трахать, не спрашивая – хочет она или нет.
А потом она будет мыть у нас полы с пузом до глаз, после свадьбы, конечно. И начнутся у нее роды на рабочем месте, потому что поднимет тяжелое ведро с водой и потащит по ступенькам наверх, а проходящие мимо местные мужики не догадаются ей помочь, ибо она – женщина, это ее обязанность. И примет ей роды наш врач из медпункта, и выйдет она опять на работу через месяц, потому что надо будет семью и дочку кормить, и через пару месяцев опять будет с пузом порхать по ступенькам. И для них это – нормально!
Отдельная пестня – кладбища.
Они, как и у нас, на отшибе, но не на краю деревни, а где-то в километре. У себя чел может жить в подобии сарая, помещаясь там со всеми ста пятнадцатью детьми, родителями и двоюродными братьями. А на кладбище обязан отгрохать над могилой двухэтажное строение, снабдить все стены- полы коврами (ура, цветастые ковры!) и подушками, чтобы было где возлежать в дни поминания, посасывая чай в невьъебенном количестве.
Чай они уважают, да. Забивают * на работу раз по десять в день, чтобы выдуть очередной стаканчик горячего пойла, и жизнь им не мила, пока они не совершат эту процедуру. Пьют, как понимаете, не за пять минут, и не в процессе труда (как, к примеру мы выдували кофе, параллельно работая), а неспешно пиздят за жизнь, громко сёрбая горячий напиток. Такие же философские понты откидывают дома, с гостями, выдувая по десятку стаканов за один присест. Женщины, кстати, тоже это дело полюбляют, но делают это либо на работе, либо внычку от мужей, ибо неминуемо отхватят в кумпол, если поймают их за ничегонеделанием.
Про Новый Год расскажу в двух словах – он в марте был, праздновали его широко и богато. Зарезали пару верблюдов, варили мясо в огромных чанах на отшибе, пригласили и нас. Поставили большую палатку, разожгли костры, и всех угощали верблюжьим мясом отварным. Ели руками. Я – не рискнула даже попробовать, потому что ежедневно сталкивалась с тем, какие же эти люди… неаккуратные.
Но, в любом случае, было весело. Местным – от мяса, потому что наелись от пуза. Нам – мы упились коньяка и за палаткой курили то, чего приличным девушкам курить нельзя, но если очень хочется и нельзя, то – можно! Делайте скидку на место и уклад. Ржали постоянно, сами не знали почему. От тоски беспробудной, наверное.
*** Местные и мы
Местные нас не любили. Где-то на инстинктивном уровне они догадывались, что живем мы чуточку лучше, чем они в этой пустыне, что жизнь у нас дома не такая отстойная, и за это ненавидели. Еще, наверное, за то, что мы повыше ростом, глаза у нас ширше, и кожа чуток светлее. И моемся!
На базе, конечно, проблем не возникало. Ну, почти не возникало. Зато, когда мы попадали на их территорию малой группой – жесть.
Мелочью считался поход на рынок в поселке. Там мы покупали сигареты, водку, пиво, хлеб и кефир.
Моя первая поездка на местный поселковый рынок – пиздец с приправой. Я потом долго ходила как зомби, не могла отойти морально. Даже проявились признаки заикания.
Представьте себе небольшой плац, в котором построены будки, Но без передней стены. Вместо прилавка – ящики. И вот на этих ящиках они раскладывают всю свою хрень – водку, сигареты, носки. Особые товары удостаиваются столика или ведра.
Иду я, в общем, и тут слышу:
- Абрикосы, абрикосы! Сочные абрикосы.
Сломя голову, бегу к бабке, готовая заплатить любую сумму. Хуле, в пустыне и люцерну за деликатес продать можно! Побегаю и роняю челюсть, с грохотом так. Перед бабкой ведро, а в нем… сморщенные мелкие абрикосики размером с кроличью какашку, в черных пятнах, которые у нас и свинья постеснялась бы пощупать зубами. Так, потрогала бы копытцем, да отодвинула бы хозяйке назад, смущаясь и краснея.
Отворачиваюсь, иду за сигаретами и семечками (все простые радости там становятся понятными и необходимыми), а бабка мне вслед орет:
- Купи, чего нос воротишь?
Я, как вы прочитали выше, даже свинью не оскорбила бы таким предложением. А они нас – могли. Сами не жрали, а нам пытались всучить. И это еще было нормальным отношением.
Хуже было, когда переходило в агрессию.
К примеру, решили сбегать наши под вечер за пивом, в магазинчик. Двое парней, отнюдь не робкого десятка, и отнюдь не мелких. Зашли в подобие сельпо, а там еще и пара столиков для выпивающих. Столики заняты.
Ребята подошли к прилавку, выбрали, что надо, заплатили, и уже хотели уходить, как вдруг подплывает к ним местный мелкий шнырь:
- Вы у нас работу отобрали, и деньги, которые нам должны платить, дают вам.
Один из парней, к слову – талантливый программист, сейчас работает в Лондоне, говорит:
- Если ты скажешь мне, чем отличается Винда от Линукса, я тебе прямо сейчас отдам всю свою зарплату за этот месяц.
Аха - щаззз, с тем же успехом его можно было попросить построить орбитальную станцию в космосе. Мелкий ощерился, вытащил нож, остальные его дружки привстали, и поперли на ребят.
Наш, долго не думая, хряснул мелкого в нос башкой, схватил дружбана с покупками в охапку, и понесся скачками к машине. Еле успели завестись и сорваться с места, из магазинчика повалила толпа местных, и все с ножами.
Бежали вслед до машиной аж до базы. Но там остановились, благо она была огорожена бетонным забором и проволокой. На входе – охрана, и не из местных, а сплошь эмм.. то ли дагестанцы, то ли чеченцы, в общем – ребята с Кавказа, кажется.
Местные их боялись, как огня, щемились по углам, когда охранники ездили в поселок за покупками. А сами кавказцы местных люто ненавидели, за тупость, за лень, за неуважение к себе, и много еще за что.
Я знаю, чеченцев и дагестанцев не любят. Только эти ребята были, как говорят в кино – хорошие. Охрану базы вели так, что кошка не могла прошмыгнуть, были с нами всегда честны и корректны, девушек никогда не оскорбляли, обращались уважительно на «Вы», и, в общем, действительно были порядочные. Не ломились в Москву, не буйствовали, не ссорились с нами, а когда приезжали из отпуска, обязательно заходили просто поздороваться. Хотя, именно там, на базе, их было больше, чем нас (имеется ввиду - европейцев), раза в два.
Как-то наблюдала момент, когда на одного из охранников кинулась толпа местных, он отказывался пропустить пьяного на территорию. С абсолютно спокойным лицом парень раскидал пяток местных чупиздриков, после чего главного зачинщика связал и поднял за ногу на ворота. Ну, мы разрешили ему там повисеть минут пять, затем (жалко, но так надо было), попросили его опустить на землю и вызвать наряд милиции. Сдали местного в багаж, там его малехо потрясли за денежку.
И так всегда – кидались только толпой на одного, нож – обязательный атрибут. Если чувствовали отпор – удирали, как шакалы. Нередко слышали о случаях, когда резали в поездах, особенно плацкартных вагонах, неместных.
Я не говорю, что все были козлами. Я встречала там и потрясающе добрых, хороших и отзывчивых.
Вот случай. Сижу в кабинете, занимаюсь рутиной.
Стук в дверь. Хуяссе?! Местные не стучали, так как знали, что в кабинете женщины, их можно и не уважить такой мелочью, как стук. И периодически я проводила воспитательные работы, заставляла их заходить раз по пять в кабинет, пока не догадаются постучать. Бесились чурки страшно – как так, женщина над ними измывается? Но перечить боялись, матом умею обложить так, что они нервно курили в сторонке от зависти.
Возвращаюсь к тому, о чем рассказывала.
Открывается дверь и заходит такой амбал, что у меня башка закружилась, когда я взглянула вверх, в поисках его лица. И с ним заходит – такой же, ну, может сантиметров на пять ниже паренек.
Говорят, хотят к нам на работу устроиться,

Lister

Lister 9 ноября 2011 16:44

Взрослая.

Еще одна история, которая, как вы сами понимаете, ничего общего с реальностью не имеет.
Причтного прочтения.
Скрипучая дверь аудитории открылась, и я широко улыбнулся, ведь на мои лекции опаздывать я никому не разрешал, а опоздавших заставлял стоять в углу и позориться. Внутрь вошла Оля – одна из немногих студенток, которых я запомнил еще с первой пары. Во-первых, из-за милейшего личика, еще немного детского, но уже под слоем довольно наглого макияжа, а во-вторых, из-за прескверного характера, из-за которого я не успел изложить группе весь запланированный материал.
- Доброе утро! – бодро и весело бросил я.
Студенты заржали, точно зная, что последует после приветствия.
- Доброе, – уныло и даже немного озлобленно протянула Оля, проходя между рядами.
- А вы куда? – наигранно удивился я. – Вам просто необходимо в угол! Там вас ждут!
Студенты дружно заржали, но Оля, игнорируя меня села за первую парту, прямо перед моим столом.
- В угол! – робко крикнул кто-то из студентов, и все опять заржали.
- Так, замолчали! – огрызнулся я. – Ставить в угол – моя обязанность!
Я посмотрел на Олю, которая отвела взгляд в забрызганное временем окно.
– Оля! Что же это вы? А кто в углу будет стоять? Я как раз кукол принес…
Все опять заржали. Я давно уже обещал принести кукол и трансформеров, чтобы опоздавшим стоять было не так скучно. Но Оля меня упорно не слушала, морщась от злости и что-то бормоча себе под нос. Терпеть не люблю людей без чувства юмора!
- Оля, если вы не пойдете в угол, я сейчас схожу к завучу и попрошу ее попросить. Ведь вы ей не откажете, правда?
Все замолчали в предвкушении чего-то. Оля продолжала гримасничать.
– Вы не оставляете мне…
- Иди на#уй, придурок одноглазый! – выпалила Оля и уткнулась в парту.
Я оторопел. Меня возмутило вовсе не то, что смеются над моим уродством, а то, что попирают мой преподавательский авторитет, который я так тяжко добыл на прошлых парах.
Еще раз вспомнив, что нужно вести себя тактично и, приведя лицо и мысли в порядок, я ровно произнес:
- Алина мы с вами идем к директору. Это раз. Я звоню вашим родителям и приглашаю их в гости. Это два. Мы все вместе общаемся, это тр…
- ИДИ НА#*, ОСЕЛ Ё#АНЫЙ, ПИ#ОР, СУКА! – Оля кричала так, как кричат по телевизору бабки, в которых вселился бес. – ПИ#ОР СРАНЫЙ, УРОД! МУДАК! – на ее глазах выступили слезы, послышались частые всхлипы, а потом мощный девчачий рёв. Краснея и спотыкаясь о стоящие на полу ранцы, Оля выбежала из аудитории. Студенты молчали, а я чувствовал, как краснеют щеки.
- У нее так часто бывает? – поинтересовался я, придя в чувства.
- Да, – улыбчиво произнес староста Игорь. – «Парень» бросил, наверное.
На лицах в аудитории стали возникать ироничные улыбки.
- Сидите тут! Только ТИХО! Услышу, как кто-то шумит, буду применять «анальнокаратель»!
Показав полуметровый циркуль для доски, я поспешил под всеобщие смешки в коридор.
Во время пар в коридорах колледжа непривычно тихо, поэтому Олю я обнаружил почти сразу – усевшись прямо на полу, она обхватила коленки и рыдала возле моей компьютерной лаборатории. Оно и понятно – на первом этаже учительская, на третьем – куратор…
Молча открыв дверь, я коротко скомандовал: «Заходи»… И она зашла. Видимо, плакать в углу возле урны не очень удобно. Вернувшись в кабинет к студентам, я дал задание чертить алфавит чертёжным шрифтом, теперь уже на форматах (уже в третий раз подряд не могут его сдать), и отправился в лабораторию.
Хлюпая, но уже не так громко, Оля сидела за первой партой, рисуя что-то на пыльной поверхности пальцем. Я сел напротив:
- Поговорить хочешь?
- У-у… – замотала головой она.
- Может, чаю хочешь? – ответ был прежним. – Тогда садись за тот комп, там есть интернет. Я зайду в конце пары. Ты работу на сегодня сделала? – Оля неуверенно закивала, боясь смотреть мне в глаза.
– Доставай, я посмотрю.
Порывшись в сумочке, стоящей на столе, Оля достала и протянула мне худенькую тетрадку, в которой довольно сносно был выполнен алфавит канцелярским шрифтом, за который я мог бы несмело поставить пять. Что я собственно и сделал. Пока Оля рылась в сумочке, я успел рассмотреть часть ее содержимого – недешевый смартфон, о 99% функций которого хозяйка, уверен, и не догадывается, бесконечное число всяких тюбиков, о предназначении которых не догадывался я, связка с четырьмя современными ключами (у неё минимум две квартиры?) и большая яркая пачка презервативов. Все это наталкивало на определенные выводы, сделать которые мне помешал взрыв смеха, донесшийся из кабинета черчения.
- Оля, вы тут посидите, хорошо? – она кивнула. – Я вас закрою, чтобы никто не видел. В столе салфетки… они, правда, со спиртом, вы высушите сначала…
- У меня есть… – виновато протянула Оля.
- Ну, вот и хорошо. Я скоро вернусь!
Закрыв дверь на ключ, я позвонил Саше – моему коллеге, у которого так же был ключ от лаборатории и убедился, что он на работе будет не скоро.
За пять минут отсутствия преподавателя на паре в аудитории может произойти что угодно. И очень странно, что кроме шума ничего «такого» не произошло. Только один студент встал из-за парты и что-то корчил. Шкляров. Этого клоуна я тоже еще с первой лекции запомнил.
- Шкляров, почему не на месте? – грозно рявкнул я, и все замолчали.
- Ну…
- Вы хотели к доске? – поинтересовался я.
- Ну как бы не очень… – начал отшучиваться Шкляров.
- А я очень вас там хочу увидеть. – Шкляров начал подтормаживать. – К ДОСКЕ! – рявкнул я, и расстояние между Шкляровым и доской начало стремительно сокращаться.
– Возьмите в руки линейку и мел.
Шкляров взял кусок мела.
– Возьмите розовый! Он вам больше идет.
Шкляров неохотно взял мел, и все заржали.
- Че рисовать-то?
- Рисуют в детском саду, а мы здесь ЧЕРТИМ! Чертите букву «Х».
Шкляров начал выводить корявую «Х» без помощи линейки.
– ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ? – наигранно взбесился я, и студент испуганно оторвал руку от доски, тупо уставившись на меня. – Что вы на меня смотрите? Я спросил: «Что вы делаете?». Нужно отвечать.
- Ну это… рисую?
- Вы тупой? – все опять заржали. – Я же только что сказал, что рисуют в детском саду… Берите линейку и чертите нормально.
- Почему вы меня тупым обзываете? – обиделся Шкляров.
- Потому что не хочу ставить вам двойку, – улыбнулся я. – Меня терзает совесть, понимаете? Вы, студент второго курса, а линейкой пользоваться не умеете! Зачем вы ее в руки взяли?
- Потому что он тупой! – выкрикнул кто-то.
- Если автор сего изречения сейчас не возникнет в углу, вся группа получит двойки.
Автор изречения знал, что юмор у меня темнее цвета 00000, поэтому пошел на законное место под всеобщие смешки, а я вышел к доске.
- Господа студенты, мне очень неприятно вас обзывать идиотами, дебилами и кретинами. Честно. Но, к сожалению, по-другому я пока не могу. Как я уже говорил, взятки мне не позволяет брать совесть, а чтобы усыпить мою совесть, денег ни у кого из вас не хватит. А еще я руководствуюсь справедливостью, оценивая ваши навыки. Так вот, мне очень неприятна мысль… мне очень не хотелось бы распрощаться с большей частью второго курса из-за несданного зачёта по инженерной графике. Или может я ошибаюсь? – все молчали. – Подобными неприятными словами я подстегиваю ваше самолюбие, делаю так, чтобы у вас со мной были личные счеты, которые можно решить только грамотно сделанной работой! – я улыбнулся. – А еще чтобы немного поржать, потому что вы страшные зануды…
На лицах начали появляться понимающие улыбки. Я посмотрел на Шклярова.
- Шкляров, ты все-таки думаешь, что я тебя обозвал несправедливо?
- Ну, в общем справедливо…
- Ну, вот и хорошо! Теперь черти свою «Хэ»
Шкляров начал напористо, но аккуратно выводить две косых линии. Получилось очень даже хорошо. Следующей было сказано рисовать букву «Y» (которая канцелярским шрифтом выполняется так же, как и «У»). На доске сияло «ХУ».
- Рисуйте третью букву, – как можно спокойнее сказал я улыбаясь.
Шкляров покраснел. Обожаю смотреть, как краснеют щеки – завораживающее зрелище! Аудитория замерла в ожидании чего-то… Все они сочувствовали своему коллеге, который отчаянно искал в глазах соплеменников ответ на вопрос «Какая она, третья буква?», но ответа не нашел. Рука неуверенно потянулась к доске и начала рисовать «/». Напряжение в аудитории росло. Нарисовав часть магической руны, Шкляров еще раз посмотрел на аудиторию с надеждой, но встретил только соболезнования. Нарисовав символ, напоминающий наклоненную вправо литеру «V» студент обреченно уставился на меня. Выждав десяток самых длинных в жизни Шклярова секунд, я тихонько спросил, уже не сдерживая улыбки:
- Вы ИДИОТ? Вы не знаете, как «Зед» пишется? Что вы нарисовали? Что это за буква?
- Ий! – послышалось из угла, и все начали неистово ржать.
- А что же вы, Шкляров, хотели написать? Неужели…? – я изобразил наигранное возмущение вперемешку с удивлением. – Вы совсем тупой! А если бы к нам администрация зашла? А у нас тут «Х»«У»«Й» нарисованы??? Нас бы обоих вот этим… – я достал циркуль для доски. – Вот ЭТИМ бы покарали! Вы что не знаете, что х, y и z – это оси координат? Абсцисс, ординат и… Кто знает, как третья называется ось? Которая «Й»?
Шутки никто не понял, но и отвечать никто не собирался. Из угла робко донеслось:
- Аппликат?
- Совершенно верно! Как ваша фамилия?
- Шевелев.
- Шевелев, покажите, что вы начертили за пять минут моего отсутствия?
Студент показал тетрадку, девственность которой нарушал десяток заглавных букв. Нарисованы были они криво, от руки, но правильно.
- Шевелев, если будете чертить под линейку, получите пять. Согласны? – очень серьезно спросил я, и студент возбужденно закивал. – Шкляров, нарисуйте уже эту несчастную «Зед» и садитесь чертить…
- Вот видите, - расцвел Шкляров. – Вы сами говорите «Рисовать», а нас ругаете?
Я на мгновение смутился, но почти сразу нашел ответ:
- Это потому что вы чертить еще не способны. Пока вы только каракули можете выводить да всякие пакости на доске писать. Садитесь на место. Только сотрите это ваше ху-у-удожество.
Через минуту вся аудитории прилежно трудилась над своими будущими пятерками. «Почему пятерками?» спросите вы? Потому что у меня особая градация в оценках. Я считаю, что работу можно либо сделать, либо не сделать. Поэтому либо ПЯТЬ, либо ДВА. Безусловно, если у человека нет таланта, но он старается, у него будет стоять высший бал. Но поощрять тех, кто не хочет развивать свой талант, сдавая «кое-какие» работы на ТРИ, я не буду. Студенты, кстати, не сильно сопротивлялись, поняв, что нужно просто стараться и получать отличные оценки.
Еще раз показав страшный циркуль и потребовав тишины, я сел за ноут и зашел вконтактик, на страницу Оли. Первым в глаза бросился статус «Парой те кого ты любишь тебе плюют в душу. А те кого ты ненавидиш, оказываются настоящими друзьями» (пунктуация и орфография сохранена). Неужели и я таким когда-то был? комментирую: «Глаголы, отвечающие на вопрос «что делаешь?» ВСЕГДА пишутся с мягким знаком». Буквально через полминуты там же в коментах Оля изрекла «:)». Что ж, хороший знак.
Мне, как преподавателю положена подсобка, которую я должен делить с кем-то. Этим кем-то оказалась училка физики, которая учила меня уму-разуму буквально пять-шесть лет назад. Поэтому тусить в подсобке было как-то не совсем удобно, и в подсобке у себя я был только раз, когда получал ключи. Но с соседкой мне повезло – на полках стояли чистые кружки, на подоконнике электрочайник, а в аккуратных пакетиках – сахар и чай.
Открыв дверь лаборатории, я вошел внутрь с двумя полными кружками. Оля сидела за одним из компов, смотря в монитор. Рядом лежала куча салфеток и нетронутая пачка дорогих сигарет с зажигалкой.
- Чай будешь? – почему-то неуверенно спросил я.
- Нет, спасибо, – так же неуверенно ответила Оля, изобразив нечто, отдаленно напоминающее улыбку.
- И я вот это тащил через два этажа просто так? Пей, а то двойку поставлю!
Еще раз натянуто улыбнувшись, Оля потянулась за кружкой.
- А он с сахаром?
- Да, – гордо подтвердил я.
- А я с сахаром не пью… – виновато Оля отвела глаза.
- А я обычно, когда меня голубойом обзывают, в морду бью, – уверенно обрезал я.
Оля начала краснеть, но продолжала искренне смотреть мне в глаза, как десятилетний ребенок.
- Николай Владимирович, вы извините, я не специально… я нечаянно…
- И часто вы нечаянно преподавателей матом…?
- Нет, не часто… то есть вообще никогда, просто… вы понимаете… у меня срыв был и… я три километра в колледж шла!
- И теперь можно всех преподавателей оскорблять? – подытожил я улыбаясь.
- Нет… просто меня парень… сказал, что я шалава…
- Можно узнать, почему?
- Потому что я с ним сплю за деньги…
- Но это не так?
- Ну, я люблю подарки там, он меня всегда на машине подвозил…
- У него есть машина? А сколько ему?
- Двадцать семь, - гордо заявила Оля. – У него иномарка! Джип!
В голове начала складываться картина происходящего, но еще кое-что хотелось уточнить:
- Так что случилось? Почему ты три километра пешком шла?
- Он захотел, чтобы я…
Оля начала морщиться, а потом заплакала. Горько-горько, так, как это могут делать только маленькие девочки. Немного обидно, что они уже знают и употребляют такие жесткие слова. И вряд ли двадцатисемилетний парень встречается с ней для того, чтобы написать вконтактике «Есть друг» и там же постить фотки себя пьяного на капоте чужого «Таурега». Конечно, она мне врет, но часть правды я уловил, плюс фотки вконтакте, плюс дорогой телефон, плюс презервативы…
Я достал свой блокнот:
- Оля, скажи мне телефоны и места работы твоих родителей. Я звонить не буду, ты не переживай, я никому не скажу, если будешь нормально себя вести. Мне просто поручено собрать информацию, а тебя на паре не было…
Оля устало вздохнула.
- Папы нет. Мама… работает в горисполкоме… уборщицей. Мобильного нет…
От идиотской шутки «Нет мобильного? Ты шо, с другой планеты?» меня удержала жалость к этому ребенку. Я уже сталкивался с такими случаями: мать одиночка, как правило, очень симпатичная в юности, но решившая, что красота с ней будет всегда, равно как и спонсоры. А потом БАБАХ! И реальность: без образования, без навыков, без друзей, а связи могут только помочь найти клиента на ночь… После одного из таких клиентов появляется ребенок, во всех трех случаях, с которыми работал я – почему-то девочки. Мама считает, что беременность решит все вопросы, однако суровая реальность считает по-другому. Вместо этого ребенок у бабушки, которая одной ногой в могиле из-за склероза, у тех немногих подруг, которые остались… и только медленно тянущиеся ночи, разрывающие плоть и душу наигранными стонами... Хотя тут красивые фразы не в тему. Поначалу это спасает материальное положение, но идут годы, и красота, будучи исчерпываемым ресурсом, теряется безвозвратно. Вот так и становятся уборщицами, торговками в ларьках и раздавателями объявлений (а иногда и всеми сразу), чтобы хоть как-то поднять любимую дочку, которая на одной из пьянок у друзей, с которыми познакомилась час назад, лишается девственности каким-нибудь пьяным уродом. Только чудом дерзко разорванная плева не дает повода для «характерных» заболеваний, зато дает понять, что предшествующий ей орган дает пропуск на веселые вечеринки, дармовую выпивку, закуски и возможность покататься на машине. Ну и еще кучу приятных бонусов. А тот небольшой дискомфорт, который приходится испытывать в моменты близости с «парнями» – всего лишь мизерная плата. Потом появляются подарки. Сперва мелочь – дешевые украшения, нормальная косметика, колготки, китайские или даже турецкие бля#ские шмотки, которые открывают возможности получить награду пожирнее – телефон, ноутбук или даже совместный круиз к берегу Черного моря на машине. Правда, приходится обслуживать друзей водителя, но ведь все это – мелочи! Можно на море посмотреть! И даже сфотографироваться с парнем, чтобы все подружки обзавидовались! А можно еще и подружек с собой захватить, ведь у них тоже не все гладко, и на море они еще ни разу не были… Хотя до него шесть часов на машине. Вот только мамы будут ругаться… Но кто они по сути? Зачем слушать человека, который не смог устроиться на нормальную работу и вырастить нормального ребенка? Ребенка… Этот «ребенок» за свою короткую жизнь смотрел на чужие члены намного чаще, чем я на свой. И самое обидное то, что они не осознают, в чем грузнут. И то, что рефлекторные беспомощные барахтанья в жизни только ускорят процесс ухода во все это дерьмо с головой…
- Здорова, Коль! – зашедший в аудиторию Юрий Иваныч перепугал меня до смерти. – У тебя интернет работает? – коллега посмотрел на Олю. – А че эт вы тут делаете, а?
- Да, у меня есть. Посмотрите, у вас, наверное, опять кабель случайно выдернули? А мы тут материал ищем. У человека дома интернета нету, – не слишком уверенно соврал я.
- Ну смотрите, не лазьте по сайтам разным, а то будет потом… как в бухгалтерии, гы-гы.
Юрий Иваныч понял, что лишний и удалился.
- Я не захотела сосать, – вдруг призналась Оля. – А он сказал, что я должна телефон отрабатывать. А это было по дороге, когда мы в колледж ехали, понимаете?
Я молчал. А что тут скажешь? Не думаю, что смогу понять когда-то.
- Пойдем в аудиторию. Если кто-то будет что-то говорить, просто игнорируй. И больше никому не говори об этом, поняла?
Сначала Оля уперлась рогом, но потом все же согласилась. Чай уже почти остыл, но переводить столько сахара и пакетик просто так не в моем стиле… Все-таки три месяца, как из общаги выписался. Не могу я так…
Первым в аудиторию зашел я, потом Оля. Она села за первую парту, а я начал проверять работы. Наконец-то группа поняла, чего я от них хочу и аккуратно (а самое главное – грамотно) выполнила работу. Все без исключения получили пятерки в журнал.
- А теперь друзья, - обратился к аудитории я. – вы мне должны пообещать молчать о сегодняшнем эксцессе. Иначе будет плохо. Пусть это останется в этих стенах, хорошо?
Из разных концов послышались «хорошо» и я решил закрепить успех небольшой лекцией про деление окружностей и про депрессию.
Прозвенел звонок, и я всех выгнал из аудитории, стараясь как можно скорее сесть за ноут и написать Оле, чтобы зашла после пар, однако в дверях возникла Лена – та самая училка по физике, с которой я делил подсобку:
- Коля, хочу тебя обрадовать, – сказала она.
- Николай Владимирович, – поправил я. – Мне тут кое-что нужно уладить, можно попозже?
Лена немного обиделась:
- Тебе поручено организовать областное методическое объединение по инженерке.
Я сделал самый тупой взгляд из всех доступных:
- ЧЕГО???
- Приедут люди с области, преподаватели. А ты их будешь обучать… – Лена сделала таинственную улыбку не желая продолжать мысль.
- Обучать чему? – не выдержал я.
- Как чему? Инженерной графике! Приедут молодые интересные девушки за пятьдесят, а ты будешь опытом делиться, и…
- Ты сдурела??? Какой опыт? Я две недели предмет читаю! На последнем педсовете ничего про это не говорили! Я, блин, толком чертить не умею!
Лену определенно начала веселить моя встревоженность.
– Чего ты ржешь? Представь: я учу людей с тридцатилетним стажем черчению! Да я нифига не знаю! На любой вопрос я студентам отвечаю: «ищи в книге, там все написано» или «спроси у соседа»! А им я что буду показывать?
Улыбка напротив начала порядком бесить. Видимо, Лена радуется тому, что спихнула кому-то инженерную графику и теперь не нужно проводить дурацких мероприятий.
- Николай… Владимирович… не переживайте так, – издевалась Лена. – Все не так плохо, как кажется. Тема объединения – создание мультимедийных материалов по предмету. Ну, это учебные фильмы, какая-нибудь графика… короче то, в чем ты спец.
Мысли немного встали на место.
- А когда сее действо произойдет?
- Двадцать второго.
Видимо, лицо мое сделало совсем дурацкое выражение, и Лена начала хихикать.
- ЧЕРЕЗ ВОСЕМЬ ДНЕЙ? Лен, ты понимаешь, что я блин… ну…
Прозвенел звонок. Лена убежала на пару, а аудитория заполнилась новой порцией мяса. Хорошо, в программе по инженерке нет стеснения и можно одно и то же мусолить по две-три пары. Но вновьприбывшие всё сдали на прошлой паре, и нужно было начинать новую тему: «Деление окружностей на равные части». Тема очень легкая, так как чертежи примитивные, а методика выполнения прекрасно изложена в учебнике.
- А что это у вас на доске нарисовано? – поинтересовался студент, фамилии которого я не помнил, показывая на окружность диаметром в метр и вписанной пятиконечной в нее звездой (рогами вверх).
- А это мы дьявола вызывали, – пошутил я. – Точнее не дьявола – ЧЕРТА. Знаете, зачем?
- Неа, – аудитория заинтригованно замотала головами.
- Ну, вы меня расстраиваете! Откуда пошло слово «Чертить»?
- От слова «Черт»? – удивились студенты.
- А то! Как считали в светлом средневековье, вся наука сложнее географии есть богопротивной и придумана дьяволом. А техника сложнее топора или плуга по утверждениям служителей церкви управлялась демонами. А чертеж это что? Правильно, язык техники. А раз черт придумал это все, то он в этом деле самый большой специалист. Вот и вызывали.
- И как, вызвали? – спросил кто-то.
- А то! Только тут один нюанс – черт должен в кого-то вселиться. Так вот, он в одну из ваших коллег вселился… Я таких матов, честно говоря, не слышал никогда!
По смеющимся лицам было видно, что об инциденте они уже наслышаны от коллег. Вот так проси о чем-то! Нужно будет на следующей паре всем двойки поставить за что-нибудь…
В кармане завибрировал телефон. На экране высветилось «Тат бух» – Татьяна из бухгалтерии.
- Слушаю? – грозно рявкнул в трубку я.
- Коль, спустись к нам, – Татьяна говорила наглым повелительным тоном. Терпеть этого не могу.
- У меня сейчас пара, – отрезал я.
- Ну, ты же инженер по компьютерам! У нас тут комп не работает.
Захотелось кого-то ударить.
- У меня теперь полставки, и я отвечаю только за один кабинет… свой. Поэтому…
- Коля, не вые#ывайся! Я сейчас Татьяне Павловне скажу, что…
- Да хоть министру образования! – еще раз рявкнул я и положил трубку. Да что ж за день такой сегодня??? Все, Успокоился, улыбнулся и продолжил пару:
- Всем вам я сейчас раздам учебники, которые вы откроете на странице, номер, – я показал на доску. – Там расписано все так, как должно быть. Вот в том углу примеры. Можете смотреть, но срисовывать нельзя. Если не увижу следов циркуля на чертеже – сразу ДВА. Понятно?
Все послушно закивали головами и начали чертить, становясь в очередь за единственным свободным циркулем.
Опять завибрировал телефон – звонила завуч по методической работе (мой хороший друг).
- Але, Коль?
- Да, Светлана Владимировна? – очень вежливо спросил я.
- Татьяна Павловна просит, чтобы ты зашел к ней.
- Хорошо, сейчас. Спасибо! – так же вежливо поблагодарил я и сгенерировал в голове мысль «Вот, сцуки! Заложили!». И даю 99%, что у них там кто-то дернул шнурок питания от свитча и теперь ничего не работает.
- Кто без ничего? – серьезно спросил я. – Поднимите руки.
Поднялась одна рука. Владельцем руки был Анатолич. В первый же день он меня порядком достал, и, дабы усмирить юношеский пыл, я заставил его читать лекцию. Сказал, что у него есть все полномочия и что он даже оценки может ставить. Излагал он материал мягко говоря хреново (оно и понятно), а вот с дисциплиной был полный порядок.
- Анатолич, я на ковер к начальству. Проследи, чтобы все тихонько сидели, ок?
Анатолич важно закивал головой, привстал, взял большую метровую линейку и начал ходить между рядами, посматривая на студентов, как фошыст на узников Бухенвальда. Ну а я пошел на мероприятие под названием «Разрыв ануса».
Как обычно, Татьяна Павловна тихонько сидела в своем кабинете и что-то писала. Я очень уважительно относился к ней, т.к. мне безумно нравилась ее утонченность и интеллигентность. Не смотря на порядочный (больше полтинника) возраст, выглядела она достойно, красиво одевалась, говорила и… не знаю, преподносила что ли? Когда говоришь с таким человеком, то невольно понимаешь, что ты – говно (пардон).
- Вызывали? – о-о-очень вежливо спросил я заглянув.
- Да, Николай Владимирович, зайдите пожалуйста, - я зашел и без спросу сел на мягкий стульчик.
– Ко мне только что заходили из бухгалтерии… – Татьяна Павловна выждала паузу, как бы намекая, что я должен прокомментировать сей факт, но я дебильно улыбался. – Они о вас очень нехорошо отзывались.
Я улыбнулся и помычал:
- Ммм?
Выжидая, я дал понять, что хочу услышать чужую версию происходящего.
- Ну что ж, хорошо… На вас жалуется коллектив бухгалтерии. Вы не хотите им помогать.
- Это они так сказали? – спрашивая и одновременно утверждая, улыбнулся я.
- А у вас другая версия? – завуча начала мучить интрига.
- А давайте сейчас туда пойдем, и они мне все повторят в глаза? Вы в курсе, что у меня сейчас пара? – невольный взгляд завуча в сторону сказал, что нет. – Вы в курсе, что полставки инженера – это обслуживание только одного кабинета. Вы…
- Николай… – величественно и грациозно произнесла Татьяна Павловна. – Вы же работаете в коллективе. А работа в коллективе подразумевает взаимопомощь… – я молчал и улыбался. – Все мы здесь трудимся не по уставу. Всем сложно, но все стараются. И я сижу на работе до семи вечера, хотя мне за это не платят. А вот…
- Татьяна Павловна, простите, но у меня пара. Скажите мне, как начальник: «что делать?».
Татьяна Павловна не привыкла работать силовыми методами, и немного смутилась. Под вопросом также была ее суперсила: решать вопросы «элегантно».
- Николай, я не могу вас заставить что-то делать, вы это знаете. Но подумайте вот о чем: от бухгалтерии зависит финансирование учреждения, стипендии, зарплаты и все остальное. Сегодня 14 сентября, послезавтра должны выплатить аванс и стипендию. Кому-то задержка даже в один день может сильно навредить. Вот ваш коллега, физрук, выплачивает кредит за автомобиль (ну да, с зарплатой в 150$ кредит за тачку самое оно!). Студенты есть из бедных семей, которые от стипендии до стипендии…
- Я понял, – согласился я. – Сейчас зайду к ним, посмотрю.
Татьяна Павловна повесила на меня ответственность за не вовремя выплаченные зарплаты и стипендии. Тонко, блин!
Далее последовала небольшая лекция о том, как важно быть членом коллектива, помогать друг другу и прочие идеологические макаронные изделия.
Здрасте! – громко поприветствовал я грибное царство с надписью «Бухгалтерия» на двери. – Что у вас там стряслось? На месте было два бухгалтера – молодая, но в принципе адекватная Лена и бывалая Афанасиевна, очень вежливая и опытная, к тому же жутко обаятельная женщина. Остальным видимо надоело сидеть в «одноклассниках», и они пошли курить в курилку.
- Коль, у нас тут вирус… – молвила Лена, показывая на свой компьютер.
На угрюмом черном фоне монитора еще более мрачными красными буквами были начертаны магические слова: «Ваш компьютер заблокирован за нелегальное хранение и распространение порнографических материалов с несовершеннолетними…» и так далее. Гадость такую я уже лечил и вылечу снова на любом компе за десять минут, имея под рукой ноут, чистый диск и нормальные интернеты.
Но это знаем мы, а в бухгалтерии (по крайней мере, в нашей) живут грибы:
- Это очень серьезный вирус, – важно констатировал я. – Заражается загрузчик, эксплорер, таск менеджер и вообще все.
От страшных слов бухгалтера непроизвольно поежились.
– Тут гемора на неделю – регистр нужно вручную чистить, загрузчик восстанавливать… Могу снести все и поставить чистую винду. Только все проги сами устанавливайте, а могу проковыряться неделю…
- Ну, лучше пусть он у тебя побудет, а у нас тут еще есть один лишний… Марина в отпуске…
Я сделал понимающий вид, а потом начал отсоединять кабеля:
- Но за то, что вы на меня настучали, я администрации скажу, что вы порнуху на работе смотрите!
- Но мы не смотрели! Не с детьми…
- Ну, конечно! А вирус откуда взялся, а??? – грозно спросил я и Лена покраснела. – Короче, еще раз такое произойдет, я отказываюсь от ставки инженера вообще, и сами будете себе все чинить. Понятно?
- Но это не мы, это Таня… – оправдывалась Лена.
- Ну, вот Татьяне спасибо скажете. Еще раз вам говорю: у меня есть источники НОРМАЛЬНОГО заработка. Смысл мне мозг взрывать за 500 гривен (63$) в месяц? Просто меня попросили быть на этой ставке, я и согласился. Но если будет такое отношение… Знаете, сколько эта рубашка стоит? – я подергал рубашку, купленную в секондхенде за 35 грн (4,3$). – Сто тридцать евро! И заказывал я ее в Милане! Месяц ехала! Думаете, я буду три месяца трудиться, вычищать из ваших компов Богопротивные видео и розетку поправлять ради одной рубашки?
Рубашка была и вправду очень стильной, поэтому впечатление я произвел. Такая практика (работа параллельно со своим делом) у нас встречалась неоднократно. Мой дружбан Саня держит небольшое предприятие по производству древесного угля и две коровы. Поэтому кликуха у него – веселый молочник. Есть еще физрук и военрук Федорыч – веселый дядька, который мне уже раз шесть предлагал забухать. Вообще не понимаю, чего он здесь делает. Его жена (тоже физрук) говорила, что на его фирме охранники больше получают, чем он здесь. Че он здесь делает? Для души разве что?
Принеся больной комп в аудиторию, я все подключил, скачал программулину (кстати, низкий поклон и огромный респект авторам!) и вылечил все буквально за 20 минут. И только потом вспомнил, что у меня пара…
На паре было тихо. Какие-то неправильные студеты! Почти все уже закончили и тихонько болтали о своем или дописывали математику. Анатолич сидел на моем месте и читал в интернетах анекдоты, изредка поглядывая строгим взором на своих подопечных. Идиллия, блин! Вот так бы работал и работал!
Работы были годными, а некоторые очень даже годными. Я был единственным преподом, который на паре разрешал помогать своим коллегам, воспитывая в коллективе дух единства, а не соперничества, как это обычно бывает. Взять того же Анатолича – лопух лопухом! Но ведь прирожденный лидер! И голова у него светлая. Кстати, от скуки он таки начал в конспекте (я разрешаю только на А3) чертить фигуры, и получалось у него вполне прилично. Только грязно. Ну, ничего, это дело техники. Главное – у него не возникает отвращения к предмету. И хоть он знает, что за чертеж в конспекте больше трех заработать нельзя, он начертил! А значит, ему интересно! А раз ему интересно, он будет это учить! А это уже большая перспектива, господа!
До звонка оставалось пятнадцать минут.
- И так, господа, все сегодня получают… ДВОЙКИ!
Все выпучили глаза и начали неистово бушевать:
- Как так? Вы же говорили, что работы отличные! Что нарисованы хорошо, что…
- Все-все-все, - начал успокаивать всех я. – Кто из вас подписал чертеж нормально? В рамке, как полагается, чертежным шрифтом? – все начали переглядываться. – У всех вас в подписи какое-то народное творчество! «Комик Санс» какой-то! Чего сидите? У вас еще пятнадцать минут! – муравейник зашевелился, а меня понесло в сторону умных мыслей. – Вы должны понимать, что то, как выполнена работа, это только часть вопроса, притом не главная. Самое главное – как работу преподнести. Вот… возьмем, к примеру, шампунь. Вот вы знаете его химическую формулу? Или технологию его производства? Нет. А что знаете? Что его рекламирует какой-нибудь исполнитель или исполнительница направления Kir core (попса). Смысл того, что она или он в рекламе говорят, ОТСУТСТВУЕТ начисто. Там только общие фразы ни о чем. Ну, например: Шампунь такой-то укрепляет ваши волосы от корней до самых кончиков… И ЧТО? Цемент тоже укрепляет от корней до самых кончиков! Тем не менее, рекламщики зарабатывают 50% всех денег в мире. И вы не отставайте: ваша рамка с надписями – это лицо вашей работы. А если лицо неказистое, то и на работу будут смотреть косо.
Видимо, мой дар убеждения куда-то пропал, ибо подписано все было невероятно корявым образом. Короче, всем пригрозил поставить двойки и приказал доделать работы дома, как полагается. Уходя, все долго скулили, жаловались, но уверен, что в ближайшем будущем, когда придет время их первого курсового, мне скажут «спасибо».
А еще я забыл, что началась большая перемена. У меня в столе еще есть пара засохших овсяных печеньков, воды в туалете можно набрать…
В аудиторию зашла Лена:
- Пошли в подсобку?
Я испугался. На вчера нужно было сделать какой-то план, на который я положил.
- А что в подсобке?
- Печенье и чай.
Печенье (вероятно свежее) и чай однозначно были лучше, чем вода и сухари. Но было стремно. Согласитесь, идти к своей бывшей училке поесть как-то неудобно. Но было одно «но» - Лена являлась одним из немногих моих читателей и точно знала мой фетиш – ЖРАТ. И точно знала, что чувство голода у меня практически никогда не пропадает. И точно знала, что за еду я готов на все. Даже поработать. И что в должниках я никогда не остаюсь…
Смутные сомнения начали терзать мое вмиг воспалившееся сознание, но желудок деспотично заявил «ниипет!» и мы пошли в подсобку.
Неуютное, выкрашенное в блевотный сероголубой цвет, помещение площадью в пять квадратных метров вмиг стало самым приятным и родным, когда на маленьком столике оказались чайник, две больших кружки, коробка с сахаром и, конечно же, печеники. И не просто печеньки, а с ШОКОЛАДОМ! Пищеварительная система ликовала. А мозг (точнее та его малая часть, которая еще могла мыслить адекватно) непрерывно отправлял в область задницы тревожные сигналы.
- Лен, а по какому поводу?
- А что, обязательно должен быть повод?
- А почему тогда раньше не приглашала?
Лена смутилась.
- А может, я раньше стеснялась…
- Тогда повторю вопрос: а по какому поводу?
Лена обиделась:
- Обязательно должен быть какой-то повод? Коллега коллегу не может пригласить перекусить?
- То есть, – подытожил я, – это просто знак дружбы и уважения, так? И я ничего не должен буду делать взамен, так?
Лена посмотрела на меня очень испуганно:
- Коль, ты всегда так реагируешь на подобные вещи?
Я понял, насколько тупо поступил. Наверное, куча происшествий за сегодня не позволяли успешно соображать. Почему-то думалось об Оле, о подлой бухгалтерии и Шклярове.
Стыдливо рассматривая чай в кружке, я начал его пить. А потом еще боле стыдливо есть печеньки.
- Коль, мне одна студентка на прошлой паре сказала, что ты ей нравишься…
Печенья, чай, слюни и кратковременное душевное спокойствие оказались на столе.
- Оля что ли?
- А что, уже делала знаки внимания? Или может, ты?
Лена довольно уставилась на меня, а я печально посмотрел на некогда белую скатерть.
- Нет… она решила, что я ей знаки делаю… Вот блин! А Павловна предупреждала! – я обреченно посмотрел на Лену. – И что мне делать?
- А что? Оля симпатичная, - начала ехидничать Лена. – Умная достаточно… Как раз на твой вкус!
- Ты с ума сошла? Какой мой вкус? Ей шестнадцать… ну или семнадцать! Ты ее статусы видела вконтактах? Если их в один слепить, получится книжка почти как у Коэльо! Смысла нету нифига, зато так красиво и романтично.. А вместо фотографий какие-то полуголые гламурные девицы…
- Так это она себя так видит?
- Полуголой бл#дью? – я понял, что злюсь и немного успокоился. – Лен, себя нужно в зеркале видеть! А если то, что в зеркале не нравится, то нужно анус напрягать…
Вспомнился утренний разговор, и захотелось резко и смищно пощютить про напряжения ануса и прочих сфинктерных мышц, но я вовремя сдержался. Продолжив молча сербать чай, я размышлял, придумывая варианты, которые могут получиться:
1. У Оли просто временное помутнение разума, через день отойдет, и даже не вспомнит. Вероятность процентов семьдесят.
2. Студентка влюбилась в меня по уши, и будет терзать после пар. И до. И во время. Вероятность около десяти процентов, но вариант самый стремный. Придется читать длинную лекцию о том, что она милая, маленькая и невинная, а я здоровый и похотливый мудак. Единственное что беспокоит – черный пиар может потом всплыть и сыграть нехорошую службу. Для преподавателя это не ахти как круто. И хоть я крайне самодостаточный перец, но все равно хочу, чтобы обо мне судили по поступкам, а не по тому, что сказала какая-то малолетка. А ведь по закону подлости внимание обратят именно на нее.
3. Лена все неправильно поняла мне не стоит париться вообще. Оставшиеся двадцать процентов. Имея длительный опыт общения с Леной, в принципе можно было дать большую вероятность, но сложно что-то не понять… так, стоп!
- А что она конкретно сказала? Ну, как она спросила?
- Спрашивала, есть ли у тебя кто-то. А потом интересовалась, есть ли у нее шансы.
- А ты что сказала?
- Что есть.
Мой маленький голодный мир взорвался на миллиард частиц.
- А можно поинтересоваться «зачем»?
- Коль, ну ты же сид

Lister

Lister 9 ноября 2011 17:28

Часть 2.
Перепугав всю учительскую громким «здрасте!», я взял журнал и затопал к себе в аудиторию, возле которой уже толпились ожидающие студенты.
- Ага! – хитро выпалил я. – Как вчера отметили?
- Кого???
- Не «кого», а «что» – поправил я. – День граненого стакана.
- А вы как? – спросил Бодя.
Блджад, вот хитрец! С ним нужно поосторожнее, а то еще чего доброго, засмеет при студентах.
- Опять вы вопросом на вопрос отвечаете, да? У меня вчера был другой праздник.
- Какой?
- Я пока еще не придумал, - отшутился я и запустил всех в аудиторию.
Прозвенел звонок, и я начал пару:
- Сегодня у нас еще один праздник – СЕМИНАР, - все жалобно завыли. – Нечего мычать, я предупреждал еще две недели назад.
- Так мы забыли, – заскулил кто-то.
- Ну да. А если бы я сказал вчера, сказали бы, что не успели. Давайте, давайте! Я разрешаю пользоваться книжками, конспектами, интернетами и одногрупниками, если они, конечно, не против. Хотя вам это не поможет.
Забегая вперед, скажу, что им действительно не помогает. Имея все возможные источники информации, человека три-четыре все равно не напишут ничего. Просто потому что лень. Еще человек пять спишут не то, что нужно. Человек пять напишут то, что нужно, но из-за чудовищного почерка, которому позавидовал бы даже хирург с тридцатилетним стажем, придется им снизить бал (или заставить читать перед всей аудиторией, стоя на стульчике). Единицы смогут сделать то, что нужно так, как нужно.
- Так! – мне надоело смотреть на десяток разгильдяев, которые баловались с телефончиками или просто смотрели в окно. – Вы сюда зачем пришли? Все те, кому я через час поставлю двойку за семинар. Что молчите? Вот вы…
Я наугад показал на студента. По его внешнему виду можно было определить низкий достаток в семье. А по уровню развития речи… Сами смотрите:
- Ну, это… учиться…
- Зачем?
- Ну, чтобы образование было. Диплом там…
- А зачем вам диплом? Вы же ничего не знаете? Вас выгонят с работы в первую же неделю!
- Нет, ну Николай Влидимирыч, а куда нам? Больше просто некуда.
- А работа? Идите в «дырку» (полулегальная небольшая угольная шахта). Будете получать по полторы-две тыщи баксов?
- Ага! А если привалит? – начал возмущаться другой.
- А если вам завтра кирпич на голову упадет? Что же теперь, из дому не выходить?
- Так что, нам бросать учиться и идти в «дырку»?
- А вы не можете бросить учиться. Потому что вы не учитесь. Вы просто сидите на парах и играете в игрульки для детей-дошколят.
- Не правда! Там думать нужно! – опять обозвался первый.
- Давайте ради интереса дадим эту игрульку школьнику, класса с шестого, и посмотрим, как быстро он ее пройдет? Я в игры не играю уже лет пять, например, просто потому что не могу найти «не примитивной» игрушки. А то, во что вы шпилите на парах развивает только сколиоз и дебилизм. О! Кстати, знаете, чем олигофрены (умственно отсталые) отличаются от нормальных людей?
- Неа, - заинтересованно закивали студенты.
Я заметил, что еще три-четыре человека перестали писать и внимательно меня слушают. Ай-яй-яй!
- Отсутствием инициативы. Дебилы (самая легкая стадия олигофрении) не способны что-то сделать самостоятельно, под влиянием собственных импульсов. Их нужно заставлять, ими нужно управлять… Вот, к примеру, дебил никогда не сможет себе выбрать телефон самостоятельно. Он пойдет в магазин и скажет «посоветуйте мне что-нибудь» продавцу, который в телефонах вообще не разбирается и был принят на должность исключительно ввиду длинных ног и светлых волос.
- Так все так делают! – начали возмущаться студенты.
- Ээээ, нет, друзья. «Не дебил» зайдет на какой-нибудь сайт, вобьёт в поля все необходимые функции и посмотрит на результаты потому что точно знает, что ему нужно. Потом почитает отзывы пользователей. Потом пойдет в магазин, чтобы посмотреть на трубку вживую и посмеяться с консультанта. И только потом, когда он точно удостоверится в том, что это то, что ему нужно, закажет со склада (еще и процентов на 7-10 дешевле). А и еще! У олигофренов нет силы воли – они не в состоянии заставить себя подождать хотя бы неделю (доставка, оформление, все дела). Подарили денег на день рождения – бегом в магазин! А не подарили – берет кредит на год, не понимая, что через год этот телефон будет стоить в два раза дешевле. И самое смешное то, что несчастный даже не догадывается о 90% функций своей новой трубки. Только музычку слушает и фоты фотает. Ну и понтуется конечно. А вот загуглить в интернетах значение слова «метрология» сидя на паре измерений он не в состоянии.
Студенты немного обиделись. Особенно на последнюю фразу. В состоянии обиды человек не может мыслить конструктивно, так что нужно последний мазок сделать:
- И я таким же был. Года четыре назад я и подумать не мог, что куплю себе пару зеркалок, а лет семь назад не подумал бы, что у меня будет мощный комп, пара ноутов и прочие плюшки. А потом пообщался с парой бизнесменов и понял главное. Главное – захотеть исправиться. И тогда будет все. Ну, если конечно не лениться и не поддаваться соблазнам «правильной» жизни.
Кажется, конкретный пример подействовал. Все начали шушукаться, просить у коллег книжки и телефоны, а одному я даже разрешил посидеть за моим ноутом и посмотреть учебные материалы. Только один студент, тот самый, с малым достатком упорно продолжал тупо смотреть перед собой:
- Да фигня все это! Если у тя денег и связей нету, никуда ты не пробьешься. Так ото на шахте и будешь всю жизнь пахать…
Почему-то занастальгировал. Тоже когда-то так думал...
- А вот и нет! Ради интереса почитайте биографии самых богатых людей мира? Ну, если не считать всяких шейхов и царей. Вон у Стива Джобса вообще приемные родители турецкие армяне. И ничего – «Apple» основал и много чего придумал. Как вы думаете, он в детстве думал, что ничего не достигнет? А? А на чем он заработал свои деньги? – все сделали вид, что не слышат меня и начали напряженно смотреть в парты. – На фантазии! Пять самых продаваемых товаров сегодня десять лет назад вообще не существовали! Вот у них мозги действительно работают! Это только у нас могут уголь из-под земли доставать, ползая раком в штреке.
Возражений больше никто не имел. До конца пары никто ни о чем не спрашивал. Все молча сдали работы и удалились. Захотелось подслушать, о чем они будут говорить на переменке, и я на цыпочках побрел к двери, из которой появилась Оля.
- Оля? – удивился я.
- Николай Владимирович… Николай… – Оля смущенно посмотрела в пол. – Я хотела с Вами поговорить.
- Консультации в пятницу с двух до трех, – холодно заявил я.
- Нет, я по другому вопросу… Я извиниться хотела за вчерашнее.
- Извинения приняты. Все, мне нужно журнал отнести в учительскую.
Я начал стремительно идти прямо на Олю, но она так и не сдвинулась с места. Я притормозил и попробовал обойти и Оля кинулась меня обнимать. Роста она была невысокого, без каблуков, поэтому была мне по плечи. Немного собравшись с мыслями, я заметил, что Оля хлюпает. Молча мы простояли около минуты. Потом я предложил сесть за парту.
- Что случилось? – начал я.
Оля покраснела.
- Нет, я, наверное, пойду, Вы меня извините.
Всем своим видом она показывала, что уходить не собирается и хочет, чтобы я повыпытывал у нее еще информации.
- Ну хорошо, – согласился я. – Тогда всего хорошего.
Я встал и задорно затопал к двери и Оля тут же бросилась за мной.
- Ну Николай Владимирович! Мне нужно вам что-то сказать. Мой парень сказал, что если я не буду у него… ну… то он выложит фото, где я пьяная и голая в интернет. Я там у него… ну…
Вчера я видел у Оли эмоциональный, надрыв, который меня реально пугал, а сегодня она об этом говорила так, как о забавной шутке. Почему-то казалось, что она врет. Только не было понятно, зачем.
- Как только он их выложит, звоните в милицию. Падонка посадят сразу за два дела бравых. Он вам еще компенсацию выплатит. Так что вы в выигрышном положении, – я усмехнулся. – Чтобы приз получить, Вам нужно ничего не делать. Все, извините, мне журнал нужно относить.
Оля опять мне преградила дорогу.
- А у него связи в милиции.
- А у меня тоже связи в милиции. Я тут недавно майору одному свадьбу отснял бесплатно. А там дядька такой, что справедливость превыше всего (я даже удивился – майор милиции, а двести долларов за фотографа отдать не в состоянии). Так что ничего не бойтесь. Таких нужно сажать.
Оля растерялась.
- Ну Николай Владимирович! Вы… Я…
Вдруг она набросилась на меня и начала пытаться поцеловать.
Насилу отцепив ребенка, из которого черт, видимо, еще не вышел, я грозно скомандовал: «ВОН ИЗ КАБИНЕТА!», а сам сел за парту, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. Оля разрыдалась, но вышла.
Какая-то больная. Но моя проблема в том, что я не вижу в людях больных. Я вижу потенциально здоровых, и просто так наплевать не могу. О человеке впервые кто-то позаботился, и она, как слепой щенок, теперь ходит хвостиком за этим «кем-то». Пытается привлечь к себе внимание, делает идиотские поступки… идиотские поступки… и потребность во внимании… В голове начали мелькать варианты совмещения этих понятий. Суицид вряд ли – слишком глупая и неинициативная. На что-то масштабное тоже ума не хватит. Если немного навредит, то только себе. В этом ничего страшного нет – чем больше шишек в детстве набьешь, тем потом лучше.
В кармане завибрировало. Звонила Владимировна:
- Але, Николай Владимирович, зайдите ко мне срочно!
Тон у Владимировны был суровым. Даже очень.
Зайдя в тесный кабинет методиста, я увидел там Олю. В голове стремительно пронеслись все известные ругательства на трех языках.
- Николай Владимирович, – начала очень серьезно Владимировна (пардон за тавтологию). – Только что Ольга сообщила мне, что Вы к ней приставали на перемене.
Внутри бурлили эмоции. В таком состоянии лучше не говорить ничего или лить воду ниочем. Почему-то успокоиться не удавалось. Кабинет трижды был исследован на предмет наличия чего-то, чем можно убить с одного удара. Нет! Стоп. Думай головой, ДУМАЙ! Зачем мне к ней приставать? Она юная красивая, я молод и без девушки. Не катит… Алиби! У меня всегда есть алиби – я или со студентами или в интернетах.
- А когда это произошло? – как бы уверенно спросил я у Оли, сбиваясь на каждом слове.
Оля зажато посмотрела на Владимировну.
- Ольга мне сказала, что Вы ее только что домогались. В кабинете инженерной графики.
Спросить про доказательства? Я таки сильно держал эту суку за плечи.
Краем глаза я посмотрел на плечи заплаканной Оли – имеются синяки. Мысли поплыли в сторону горотдела милиции, доброго следователя, надетого противогаза с пережатым шлангом, моя фотка в газете с каментами вроде «пойман маньяк-педофил»… ДУМАЙ ГОЛВОЙ, ХЛЕВИЦКИЙ! НЕ БУДЬ ИДИОТОМ!
- Николай Владимирович, у вас только что был третий курс? – Владимировна смотрела в лежащее на столе расписание.
- Ага, – тупо согласился я.
- Сейчас будет окно, так?
- Ага, – согласился я, не понимая о чем речь.
- Ольга, – Владимировна посмотрела на нее как на говно. – А что Вы делали в кабинете инженерной графики на перемене? У Вас сейчас какая пара должна быть? – Оля молчала. – То, в чем Вы обвинили Николая Владимировича – статья! Вы понимаете всю серьезность ситуации? Ты мне нагло врешь про одного из наших начинающих педагогов, который еще даже освоиться не успел! Ты представляешь, каково ему это слышать? Вон из кабинета, а сегодня после пар на административное совещание.
Опять разрыдавшаяся Оля вышла в коридор.
Спокойствие Владимировны меня всегда поражало. Как ей это удается? Ее серьезная сердитость тут же превратилась в доброту:
- Колечка Владимирович, – начала она. – Не переживай ты так. Это нормально. К тебе будут студентки липнуть. Думаешь, она у меня первая такая?
- В смысле? – офигел я.
- Да тобой половина второкурсниц уже интересуется. У третьего я ничего не веду, поэтому не знаю. Я же, как методист, должна все это контролировать.
Владимировна начала ехидно улыбаться. Что за человек???
- Так, ааа… Че мне делать-то?
- А ничего. Просто продолжай в своем духе и не переживай по таким пустякам. Нужно было тебя сразу предупредить, так бывает с молодыми и харизматичными преподавателями. Но я не думала, что все так скоро произойдет. Ты мне лучше вот что скажи, – Владимировна опять стала серьезной. – Вчера до администрации дошли слухи, что ты уходить собрался?
- Ну да, – согласился я. – Летом в Крым уеду работать.
- В смысле «работать»? Уволиться хочешь?
- Ну да.
Владимировна вдруг сдулась. Пропал огонек в глазах и взгляд стал пустым.
- Ну вы же сами понимаете, что здесь я ничего не заработаю? У меня нет квартиры, машины, семью скоро делать, а что я с зарплатой преподавателя…
- Да подожди ты! Поначалу да, маленькая. Но потом будет больше и больше. Я же вижу, что это твое! Ты не сможешь это бросить! Тебе уже за две с лишним недели удалось завоевать авторитет у студентов, какого некоторые за целый год завоевать не смогут.
- И что мне с того? Ну, завоевал я авторитет у несмышленой молодежи. Дальше что? Где развитие? Что я в итоге получу? Там, где я буду работать, тусуются интересные люди – актеры, певцы, политики, технари крутые – есть чему поучиться. А тут мне не у кого учиться.
- Охохо, - засмеялась Владимировна, поправляя очки. – Это так кажется. Посмотрим, что ты через год скажешь… Знаешь, у меня есть один знакомый. Бывший учитель информатики. У него сейчас свое дело, он живет в достатке, переехал в Донецк и купил себе там квартиру. Но он говорит, что не получает удовольствия. Постоянные нервотрепки, беготня, суета угнетают. Но бросить он уже не может, так как не хочет разочаровывать семью. С которой, кстати, видится очень редко.
- Так у него кривой бизнес значит! Хороший бизнес нужно правильно организовать, тогда он сам будет работать.
- Знаешь, сколько у нас таких было? – устало улыбнулась Владимировна. – Набрали кредитов… до сих пор выплачивают. А случись что? Тут какая никакая, но социальная защита имеется. А там ты будешь с рюкзаком бегать, детей снимать. А жить где ты будешь? В вонючем общежитии?
Да что она так взъелась???
- Понимаете, там зарплата в десять раз больше, чем здесь. Можно позволить себе квартиру нормальную, чтобы…
- Коль… – Владимировна посмотрела на меня так, что стало жутко зябко. – Ты меня расстраиваешь.
Стало зябко совсем. Прозвенел звонок и я вышел.
К этому человеку я относился как к матери. Она – одна из немногих, кто реально поддержал в трудную минуту. У нее был безлимитный кредит доверия. Даже если бы она поступила очень некрасиво, я бы все равно нашел бы этому логическое объяснение. И сейчас. Понятно, что она, как представитель администрации, не заинтересована в уходе нового перспективного кадра. Но говорила она со мной не как администрация с подчиненным, а как человек с человеком. Может, и правда не в деньгах счастье? То, что я делаю сейчас – отдых. И за него еще и платят. Но мне нужно больше. Камера, которую я хочу, стоит 2500$. Если ничего не есть, и за квартиру не платить, и ничего не покупать, то насобираю я эту сумму за 2500/200=12,5. Год и полмесяца. Если учитывать всякие там премии, то около года. ЭТО МНОГО! А я ведь не только камеру хочу – свет, оптика, студийное оборудование, клавиши, кабинет – да мне десять лет придется работать на них. Еще будучи студентом я немного обманул систему и получал одновременно полторы стипендии и пенсию по инвалидности (вообще положена только одна соц. выплата), и в общем получалось чуть больше, чем сейчас. Но тогда была куча времени, и можно было подработать. Не то, что сейчас. И не хочется становится обычным преподавателем-занудой, который просто читает лекцию, дабы получить зарплату. А у меня только такие коллеги. Есть такие, что тупо дают задание «переписать с… по… и уходят в подсобку играть в пасьянс. А если не перепишите, то получите «2». Я не смогу долго противостоять…
Завибрировал телефон. Звонила Лена. Та, которая язык читает.
- Але, привет! У тебя сейчас окно?
- Ну, да…
- У меня тоже! Заходи, посидим.
Я улыбнулся.
- Ну, я просто так сидеть не люблю. Давай лучше погуляем по городу? Погодка отличная, а я как раз фотик взял.
Я вчера показывал Лене свои фотки и она страшно загорелась идеей пофотографироваться.
- Ой… ну я сейчас плохо выгляжу… я ненакрашенная…
- Ты всегда хорошо выглядишь. Или ты отмазываешься от встречи?
- Встречаемся через пять минут в холле!
И трубку положила. Что-то мне это напоминает…
Сентябрь в этом году выдался «ничо так». Было не жарко, сухо и все люди чудным образом исчезли. Лена страшно волновалась, периодически поправляла волосы и постоянно рассматривала ноготки. Меня забавлял подобный мандраж, но на фотках отразится он прищуренными глазами и кривой улыбкой, которую зритель не оценит. Ну, будут еще криво поставленное ноги, сгорбленность, висящие руки и прочие плшк.
- А у меня никогда не было профессиональной фотосессии, – почему-то сказала Лена.
- И не будет, – улыбнулся я. – Я же не профессионал.
- Да брось! У тебя камера вон какая!
- А думаешь, камера делает снимки? Их делает фотограф. Если я тебе дам камеру, ты же не станешь профессиональным фотографом? Тут все дело в композиции, свете, законах оптики… Если бы я еще сам в них толком разбирался… Ну, ладно, начнем.
И мы начали. Давно я уже не чувствовал себя эдаким начальником, командующим растерянным подчиненным. Подобная ситуация дает возможность взять бразды общения в свои руки и, при наличии определенного опыта и навыков очень быстро завоевать доверие. Не раз после подобных импровизированных фотосессий начинающие модели не стесняясь заходили ко мне домой попить чайку и посмотреть фотки. Смешно то, что мы действительно смотрели фотки и пили чай. Ну, может, немного обрабатывали. Конечно, это уже моя личная (приватная) зона, но и туда я порой кое-кого впускал.
Пофоткались мы отвратительно. Безидейно, бессмысленно и беспощадно. Но Лена была в таком восторге, просмотрела все снимки в камере раз шесть, не единожды споткнулась и раз чуть не выронила камеру (хорошо, что я заставил надеть ремешок на шею). Как вы понимаете, пришлось ее поймать.
- Ой, – испугалась она. – Чуть фотоаппарат не уронила… Вот я дура…
- Да не переживай ты так, Лена Юрьевна, все ведь целы. А если бы разбила – ничего страшного, – я погладил Лену по нижней части спины, – Вам обе почки не нужны, вы не пьете…
Почему-то меня ударили. Почему «почему то»? По голове. И хорошо так, с задором. Видимо, свои почки Лена Юрьевна любила очень сильно.
- Спасибо, – поблагодарил я. – А еще можно?
Откуда в этой маленькой училке столько злости? В ударах действительно чувствовалась агрессия и неуравновешенность. Было заметно, что Лена давно хотела выместить злость на ком-то. Неужто ее так доводят? Но спрашивать об этом сейчас не нужно. Или нужно?
- Лен, вот ты… тебя что-то достало? Уж совсем неистово ты меня лупила, – Лена съежилась и немного покраснела. – Да нет, ничего страшного. Я ж твой психоаналитик. Рассказывай давай.
Немного подумав, она начала.
- Ты понимаешь, меня сегодня опять достали. У доски отвечал один балбес огромный. И вся группа почему-то смеялась. Я их спрашиваю: «Почему?», – они молчат. А этот на меня так сверху смотрит, как будто насмехается. После пишем правила, а они все равно хихикают. Я их пытаюсь успокоить, а они все равно хихикают. Меня всю колотило прям! Я уже хотела двойки ставить! Хорошо, что звонок прозвенел… – помолчав немного, Лена посмотрела на меня. – Почему молчишь?
- Ты не против, если я выскажу свою позицию?
Лена удивилась.
- Ну конечно же!
- Тогда пообещай, что не будешь перебивать.
- Обещаю.
- И что постараешься понять, что я тебе пытаюсь сказать. Не выслушай, а именно попытайся понять.
- А что, – начала возмущаться Лена. – Я похожа на человека, который не умеет слушать?
Захотелось напомнить, как она хотела нажаловаться администрации за то, что я пишу рассказы, но это немного вывело ее из равновесия.
- Ну, тогда смотри. Не думаю, что я это придумал первый, но подобной фразы у великих я так и не нашел: «…никто не может оскорбить человека кроме самого человека». То есть ранить себя морально можно только изнутри. Например, мне говорят, что у меня грязные волосы. Я могу это воспринять, как оскорбление, так? – Лена подумала и кивнула. – Мол, как этот жалкий кто-то может касаться моего личного чего-то. Ну, бывает ведь. А если посмотреть с другой стороны? Может, человек знает, что я иду устраиваться на работу и что потенциальный начальник – чистоплюй? И я точно на работу таким грязнулей не устроюсь? А вот даже так: студенты, которым ты ставишь двойки, обижаются на тебя? А ведь виноваты они сами? Они же не сделали домашку? А винят во всем тебя.
- Так разве я виновата в том, что маленькая? – не выдержала Лена. – А они такие лбы здоровые???
- Ты не маленькая, а низкого роста. Так Наполеон про себя говорил. А виновата ты в том, что хочешь казаться большой. Но ты же не большая?
- Тебе с ростом под два метра хорошо говорить… – походу, Лена обиделась.
- Да! – засмеялся я. – О косяки хорошо биться головой, одежду подбирать по два-три часа на рынке, в маршрутках горбиться, упираясь головой в низкий потолок. Вот скажи, чем тебе мешает низкий рост? Кроме того, что ты считаешь, что с тебя все смеются.
Лена задумалась, и я, чтобы не скучать, начал смотреть фотки.
- А когда будут фотографии готовы? – вдруг спросила она.
- Ответь на предыдущий вопрос, тогда скажу.
- Достать что-то с верхней полки не могу. Приходится на стульчик становиться. И с тобой, когда общаюсь, приходиться вверх смотреть.
- А мне вниз, и что с этого? А учитывая то, что у меня глазной протез всегда смотрит прямо, я могу по этому поводу жутко комплексовать.
- Да оно как-то и не заметно совсем, – начала успокаивать Лена. – Может с самого начала немного странно, а потом привыкаешь.
- Вот! – обрадовался я. – Вот если бы у тебя был выбор стать высокой и одноглазой или остаться такой, как есть, что бы ты выбрала? Только честно.
Лена поняла, что попалась в западню, где ее ждал весьма скользкий вопрос. Косясь по сторонам, она как бы пыталась спрыгнуть, но не было никакого повода.
- Наверное осталась бы такой, как есть.
- То есть, по-твоему, у тебя сейчас положение менее… стеснительное… ммм… нет, лучше «стесняющее»… менее стесняющее, чем у меня, так? – Лена нехотя кивнула. – А значит, кто кого должен утешать?
- Так что, мне теперь тебя утешать? – она наконец улыбнулась.
- Нет. Мне разве что немного непонятно, что люди находят в себе какие-то мелочи, которые их грызут, и портят ими себе, а частенько и окружающим жизнь. Кстати, я тут справочки навел, оказывается большинство мужчин считает, что низкие девушки намного привлекательнее. Тем более такие, как ты. С фигурой и сиськами.
Лена оторопела от такого комплимента, но еще больше разулыбалась.
- Ты что, со мной флиртуешь?
- Нет, я пытаюсь тебе показать, какая ты есть на самом деле.
- Так что, я тебе не нравлюсь?
«Facepalm.jpg»
- Для фотосессий я выбираю только самых красивых девушек. Это раз. Я тебе даю консультацию, за которую нормальный психолог взял бы баксов пятьдесят. – Лена очень-очень хитро улыбнулась, но ничего не сказала. – Если бы мне нравились девушки, я бы за тобой даже приударил.
- В смысле??? – оторопела Лена.
- В прямом. Я уже давно понял, что мне отношения не интересны. Я начинал писать рассказы и думал, что смогу на их базе построить отношения. А когда отношения начали мешать рассказам, я отрекся от них. Ну, от отношений.
- Ну как же так? Так ведь не бывает? Все хотят этого. Стоп... А ты тогда со мной сейчас зачем гуляешь?
- Ты мне интересна как личность. Немного нездоровая, но зато с большим потенциалом. Интересная короче.
- Так тебя что, не интересуют девушки что ли? – не унималась Лена.
- Скажу «да» – не поверишь. Скажу «нет» – тоже. Меня девушки как объект половых сношений не интересуют.
- Почему?
- Потому что нет развития. Вот, когда начну нормально зарабатывать и смогу создать семью, будет прикольно – дети, общее хозяйство, ячейка общества короче. Вот это круто. А делать все ради минутного удовольствия. А в моих случаях секундного… Вот фотография намного круче. Ее потом можно сколько хочешь раз посмотреть, или показать кому-нибудь. А кому ты сможешь оргазм показать? Это только для эгоистов.
Лена очень недоверчиво косилась в мою сторону.
- Ты шутишь что ли?
- Да нет же! Нет, ну конечно где-то во мне еще есть комок комплексов, который считает, что мой социальный статус напрямую зависит от количества и качества женщин, которые у меня были. Но это… как сказать… Как у животных. Вот у Каганова есть в одной книжке деление любви на три вида. Первый – когда одна муха хочет другую муху. Потому что так в генетическом коде написано: нужно размножаться. Кстати, мухи от секса особого удовольствия не получают. Не спрашивал конечно, но почему-то мне так кажется… Ага, так вот. Второй тип – социальная любовь. Как в стае у львов. Самка выбирает самого главного льва. Заметь, именно льва (не тигра или леопарда). Опять же, ради того, чтобы ее потомство имело больше шансов на выживание. Чувства там практически не пахнет. Третий вид любви – чистая. Когда любят личность и исключительно чувствами, не обращая внимания на материальное тело. Яркий пример – однополая любовь…
- Фу! – поморщилась Лена. – Это же мерзко, когда мужик с мужиком!
- Совершенно согласен! В зад Они любят плотью, а это второй пункт. Не знаю, мерзко это или нет, но то что противоестественно – это точно. А вот когда два человека, именно ЧЕЛОВЕКА любят друг друга как высшие создания, на уровне сознания… это круто. Поистине круто. У того же Шекспира в душевных письмах к друзьям не раз встречалось «люблю тебя». Все его почему-то голубым считают, ха-ха-ха. Так блин! Этот чел научил любить нехилую долю населения Земли. Откуда пошли все сопли, слезы, драмы и прочее, а? Ты, как препод литературы, должна знать.
- В какой-то мере да. По крайней мере, его учат в школах.
- Во! Это все заговор хитрых тараканов с Марса, которые у власти находятся сейчас.
- У тебя паранойя, – улыбнулась Лена. – По-твоему, есть нас тоже учат хитрые тараканы?
- Только то, что не нужно. Вот ты читала, как я к еде отношусь, да? А почему? Потому что сам себе я покупаю только то, что полезно – каши, мясо, молочку, овощи и фрукты. На остальное строжайший запрет. Всякие тортики-пироженки-конфетки-печеньки эт уже излишество. И тут есть два плюса: во-первых, я абсолютно здоров, во-вторых, я могу достичь этого, как его… Ну, скажем, экстаза, очень простым путем – выклянчить у кого-то себя покормить. А тут этот кто-то может нехило взрастить чувство собственной важности. А это ведь хорошо!
- Интересная диета, – сказала Лена, начав долгую беседу про то, как тяжело следить за фигурой. Ну, пусть чем-то погордится. Я тактично спрятал фотик и пытался о фото не напоминать, чтобы потом, при удобном случае иметь рычажок воздействия.
Прошла большая переменка, прозвенел звонок, и студенты зашли в аудиторию. На черчение ходит по полгруппы (12-15 человек), но пришло человек семь.
- А остальных куда дели? – задорно спросил я.
- А сейчас придут. Наверное, еще не доели, – сказал кто-то.
Через несколько минут толпой завалились остальные.
- В угол! – скандировали прибывшие вовремя. – В УГОЛ!
- Вы их слышали, - добродушно сказал я. – Кстати! У нас сегодня открывается новая услуга – фото на память. Я взял фотик и теперь все, кто в углу стоял, буду фотографировать на память. И выкладывать вконтактик.
Взяв фотоаппарат, я сфотографировал четыре угла с содержимым, а потом посадил на место.
- Какое право вы имеете нас в угол ставить? – обиженно сказал один студент. – Мы сюда пришли учиться, а не в углу стоять.
- Во-первых, вы опоздали, а во-вторых… я пока не придумал, но вы обязательно мне подскажете. Давайте посмотрим, что у вас для меня есть. Где прошлая работа? Многоугольники?
- Студент достал работу, на которой должно было быть нарисовано семь правильных многоугольников.
- Объясняю для самых умных! «Правильный» значит с одинаковыми сторонами. У вас стороны одинаковые?
- Ну почти… – предположил студент.
- Почти беременной быть нельзя. И правильное «почти правильным» тоже быть не может. Либо да, либо нет. Так вот, у вас НЕПРАВИЛЬНО. За эту работу я могу вам поставить почти пять.
- Четыре? – поинтересовался другой студент.
- Нет. Три. Работа сделана – да. За это три. Аккуратно? Нет, значит минус бал. Правильно? Нет. Значит, еще минус бал. Итого три.
- Почему вы остальным пятерки поставили за такие же работы на прошлой паре, а мне три?
- Потому, что они сделали это за пару. А у вас была целая неделя, чтобы до ума довести.
- Так вы мне сказали, что четыре на прошлой паре! – вскипел студент.
- Так на прошлой паре вы четыре и заработали. И с той самой пары ничего, я смотрю, не изменилось особо. Вы что дома делали? А?
- Но вы же сказали, что четыре? Почему три?
- Вы тупой? Я же вам только что сказал, почему!
Студенты захихикали.
- Почему вы меня оскорбляете? Кто вам дал право меня оскорблять?
- Если вы не заметили, я не утверждал, а спрашивал. Короче, мне надоело с вами общаться. Сейчас мы доверимся одному действительно объективному способу оценивания.
Выждав небольшую паузу, я обвел студентов взглядом, взял в руку мелики (розовый и синий), спрятал ладони за спиной, перетасовал, выставил перед собой и предложил угадать:
- Выберете розовый – четыре. Синий – три. Выбирайте. А остальные быстенько ставки сделали!
Студент выбрал правую руку, в которой был голубой мел. В журнале после двух пятерок появилась тройка. Группа просто тащилась, а несчастный студент чуть слышно причитал:
- Почему на мою оценку влияет то, какой я мелик выберу?
- О Боже! Ну как так можно! – уже не выдерживал я. – Вашу оценку вам только что прокомментировали. И просто предложили ее немного повысить, испытав вашу удачу. Вы шансом не воспользовались и даже за него не благодарите.
- Как я могу выполнить работу, если вы не объясняете толком, что и как нужно делать?
Внутри закипело. Начали появляться деструктивные эмоции просто от того, что достала такая беспробудная глупость. Закончить разговор значило не ответить на вопрос и показать слабость. Продолжать тоже бессмысленно – будет сгенерировано бесчисленное множество тупых вопросов.
- Вы спросите тех, кто работу сделал за одну пару и сдал без слезок и сопелек. Конкретно, в данный момент, вы мне не даете начать пару своими дурацкими вопросами. Еще что-то не ясно?
Студент потупился и покраснел.
Самое обидное – я ему еще летом делал бесплатную фотосессию, а потом еще и его другу. Ничего выдающегося во внешности не было, поэтому съемка мне, как фотографу, была совершенно не интересна. Просто решил сделать жест доброй воли. И вот вам результат. Хотя, может, у парня что-то стряслось… Зря я на него все-таки так. Нужно будет как-нибудь подбодрить его попозже.
Дав задания, я сел за ноут и начал делать из только что снятых фото что-то типа демотиваторов с обязательной надписью: «А чего добился ты?». Типа: «Они стоят в углу втроем. А чего добился ты?». Не шибко смешно, но наукой будет. Зайдя вконтактик, чтобы загрузить фото, я увидел сообщение от Оли. Цитирую: «Николай Владимирович извените меня! Я не знаю, что со мной нашло и мне правда стыдно очень! Извените меня!!!». Интересно, что ее подвигло на такие мысли? Административка после пар? Я ей ничего не говорил, а сама она до этого точно никогда бы не догадалась… ладно, не важно. Нужно фотки загрузить и немного повторить презентацию. У меня ж доклад через неделю.
На паре чертили сопряжения – кривые, которыми можно соединить два круга так, чтобы получилось как «так и нужно». В учебнике для каждого вида сопряжения (а их всего три) дано по пять строчек печатного текста. Тренируясь дома я случайное задание сделал за 20 минут с нуля. Из студентов только один смог разобраться в этих несчастных трех кривых линиях! И то, за час.
- Что непонятно? – спросил я.
- Ничего. – хмуро ответили студенты.
- Не может быть «ничего» не понятно, не обманывайте.
И читая предложения из учебника я выполнял на доске чертеж, строго следуя инструкциям, за исключением того, что вместо циркуля использовалась продолговатая тряпка, один конец которой упирался в доску, а в другой вставлялся мел. У меня почему-то получилось. А потом и у студентов почему-то начало получаться.
- Что сложного? – грозно спросил я. – Я что, какие-то дополнительные слова там видел? Или может у меня инструменты уникальные?
- Ну вы же преподаватель! – начали возражать студенты.
- Я таким же студентом как и вы был сегодня утром! Просто я точно знал, что мне придется разобраться. И разобрался. И вы только что разобрались, так как увидели, что это работает. А до этого считали, что это выше ваших сил. Главное – не ставить преград, иначе никогда ничего не получится. Большинство проблем ведь здесь, – указательным пальцем я показал в голову. – И самое смешное то, что вы сами себе их создаете, сами жизнь портите. Вот я буквально полгода назад считал себя никем. А потом… Так, чего вы развалились? Давайте чертите, у вас двадцать минут осталось. А я вконтактике посижу.
- А мне можно вконтактике посидеть? – вызвался какой-то студент.
- Если на пять сдадите – я только за. Только вы же помните – ШРИФТЫ.
На этот раз студенты, видимо, прониклись идеей открытого пространства и запилили мне весьма кошерные чертежи с вполне вменяемым (хоть и кривым) шрифтом. Все получили пятерки. Кроме одного. Того самого, который в начале обижался. Видимо, до сих пор злится. В таком состоянии люди не могут мыслить здраво и вообще адекватно – эмоции заполняют все. Под эмоциями можно заниматься делами, никак не связанными с правилами – кричать, материться, бить и просто (пардонте) срать кирпичами. И никак уж не чертить. Сам парня загнал в эту яму, сам и буду вытаскивать.
- В конце, после пар приходите на консультацию я вам объясню, там все просто.
- Гы-гы, Стас тупой! – захихикал кто-то. – Даже я разобрался. Это же для дебилов задание.
- Так, вы, который шибко умный. Я вам на бал снижаю оценку за хамство.
- Так вы мне уже поставили «пять», – не унимался тот. – Ну там же ничего сложного нет. Даже я, дебил, сделал. А он не может! Гы-гы-гы!
- Так, все, иди уже, Петросян. – я посмотрел на неуспевающего. – Приходите, разберемся.
Студент растерянно кивнул и ушел.
Предстояло самое тяжелое. Следующая пара у группы, где учится Оля. Хотелось что-то сделать, чтобы сорвать пару. Например, позвонить в милицию и сообщить о бомбе. Или инсценировать какую-нибудь болезнь, или сказать, что в квартире потоп… Хотя в Шахтерске, где вода с шести до восьми (утра и вечера), в такое время потом случиться не может. А жаль.
Но пришлось взять себя в руки. Как говорят все тренеры по личностному росту – когда ты делаешь что-то через силу, ты растешь как личность. Поэтому приходится брать себя в руки, идти за журналом и задорно говорить:
- Здорова, народ!
- ЗДРАСТЕ! – прогремело на все крыло. Я аж сам испугался.
- Присаживайтесь. А что с вами такое? Что, кричалку скушали?
- Нет, Физ-ра была. Там Станислав Федорович нас так учит.
Я улбнулся и подумал про себя, что не мне одному нравится здоровый юмор.
- Только вы так Татьяне Павловне не скажите, а то у нее инфаркт будет.
- А мы ей и не будем. Мы только вам, – сказал один.
- Да, вы ж нормальный! – сказал другой. – Не то, что математичка.
- Светлана Владимировна?
- Да! – оживились студенты. – Она знаете, какая строгая!? На каждой паре домашку проверяет! У нас в журнале одни двойки!
- Да кто ж вам виноват? – рассмеялся я. – Вы же сами халтурите. А на Светлану Владимировну не гоните тут. От вас требует не она, а учебная программа. Поступили учиться – будьте добры, выполняйте. На работе вы тоже будете говорить, что не понимаете, как делать? Она же вас пытается учить, самоотверженно. Я ухожу в четыре, а она еще с вами сидит, примеры проверяет. Думаете, у нее своих дел нет? Не говорите так о Светлане Владимировне! Она мне, знаете, как помогла, когда я в больнице лежал?
И я поведал короткую кулстори про операцию, немного приукрасив некоторые факты. «Математичку» все очень сильно зауважали. А я ради интереса открыл страницу математики, полюбовался на обилие двоек и мысленно, не подавая виду, посочувствовал студентам. И опять повторил сценарий прошлой пары. Все это время я старался не смотреть в сторону Оли, которая (как мне казалось) сверлила меня взглядом. Зайдя в уютный контактик я проверил почту. Пришло одно письмо от недавно-возмущенного студента: «привет Коль! удали мою фотку из своего альбома: " Те, кто в углу стояли... " , это нарушение авторских прав, не говоря уже дальше _)». Знакомы мы были, как я говорил, уже давно, поэтому были на «ты». Пишу ответ: «А ну покажи мне ту статью, которую я н

#kid

#kid 9 ноября 2011 18:09

Трави еще, и готовь зачотку!

Игорь

t-rex 9 ноября 2011 23:51

Листер деёт потрясающее чтивоно буквы расползаются. прочту завтрма, надеюсь не разочаруюсь.

Lister

Lister10 ноября 2011 9:09

Осторожно, умные слова =)
Часть 3.
Кабинет у нашего директора с первых секунд давал понять, кто здесь «папа». Точнее «мама». Так уж сложилось, что в нашем учебном заведении был матриархат – в администрации одни только дамы, а сверху над всем этим стоит Елизавета Феаноровна – женщина, которая по сути сделала то, в чем я работаю. На ее совести и некислые ремонты в кабинетах, и организация кинофестиваля национальных масштабов для молодежи и еще много чего интересного. Была она адекватным и умным человеком, поэтому в кабинет я зашел совершенно спокойно, ожидая конструктивного диалога. Внутри сидела Владимировна, бледная и невероятно поникшая, Павловна растерянная и немного напуганная, и конечно же Елизавета Феаноровна – внешне спокойная.
- Доброе утро, – вежливо поздоровался я. – По какому поводу вызывали?
- Вызывали, – начала директор. – Николай… Владимирович… – ее голос стал очень серьезным и грозным. – У нас ЧП, подобных которому еще не случалось. До меня дошли слухи о том, что вы на своих парах унижаете студентов и фотографируете. А потом эти фотографии публикуете в интернете. Это правда?
- Нет, – спокойно заявил я, чувствуя, как начинают гореть щеки. – Стоп… А кто вам такое сказал?
- Только что ко мне пришла мама одно из студентов, в ужасном состоянии. С разболевшимся сердцем и мигренью. – ну да, как раз идеальный человек для конструктивной беседы. – Мы вместе в интернете смотрели эти фото, читали вашу переписку… ЭТО ПРОСТО УЖАС! – вдруг перешла на крик она. – Как преподаватель может позволить себе такое??? Это же уму непостижимо! Чтобы преподаватель подобным образом вел себя со студентами! Какое право вы имеете размещать чужие фото без согласия?
- Право оговорено статьей 176 криминального кодекса про авторское право. В общественном месте я могу фотографировать кого угодно и сколько угодно. Если они не ущемляют чьих-то прав и свобод. Вы эти фото видели вообще?
- Да, мы только что смотрели их, – вдруг заговорила Татьяна Павловна. – Это просто какой-то кошмар! И комментарии читали – там через слово ошибки! Вы же преподаватель, вы должны грамотно писать!
- А сленг и жаргон??? – продолжила директор. – Как можно сделать из студентов нормальных людей, если их преподаватели выражаются подобным образом?
Я не понимал о чем они вообще говорят. У меня был шок. Какой еще сленг и жаргон? Может там еще и феня с матом имеются???
Я посмотрел на Владимировну. Вид у нее был мягко говоря хреновый.
- Светлана Владимировна, может, вы уйдете? А то у вас вид совсем никакой. Вам, наверное, не стоит этого слушать, – предложил я.
- А как же мы? – возмутилась директор. – Я только что капли от сердца выпила, а сейчас еще и успокоительное буду пить.
- Ну, – улыбнулся я. – По вам по крайней мере не заметно.
- Он еще и хамит! – возмутилась Татьяна Павловна и ее тут же подхватила директор:
- Да он даже не понимает, чего натворил! Посмотрите на него, ему даже не стыдно! Николай, ты знаешь, что меня раз чуть в тюрьму не посадили из-за того, что в общежитии одна студентка наглоталась таблеток? Из-за того, что ее парень бросил? Она на первую пару не пришла, и СПАСИБО ГОСПОДУ БОГУ, что ее соседка сказала между словом, что той жить надоело. Мы ее нашли полуживой, с пустой банкой снотворного. Я лично ее держала над унитазом, засовывая пальцы в рот, пока скорая не приехала! Ты понимаешь, какая на нас ответственность??? Знаешь, сколько сил мне стоило уговорить родителей одной девочки не подавать на нашего Илью Алексеевича (ух, классный препод был!) в суд за то, что он сказал ей: «Твое место на помойке»? А какая тень бы упала на учебное заведение, если бы это все выплыло наружу???
- Это все хорошо, но при чем тут я? – искренне не понимал я. – Там обычное групповое фото. Я что, их голых заставлял лапать друг друга?
Возмущению администрации не было предела.
- Ты оскорблял студента в переписке! – возразила Татьяна Павловна.
- КАК??? – удивился я.
- Как-то… С педерастией связано… Педовка что ли?
- При чем тут педерастия??? Это не оскорбление! Это новое слово, обозначающее девочку 14-17 лети, с сильно завышенным самомнением и заниженным уровнем интеллекта. Которая считает, что все ее любить должно только за то, что она есть. Но почему-то никто не любит. Но на самом деле всем просто плевать. Думаете, кто-то кроме них самих смотрел эти фото? Да кому они нужны вообще?
- По-твоему это не оскорбление? Ты назвал человека умственно отсталым.
- Никого я не оскорблял, я просто предположил. Хотите сказать, что вы никогда студентам такого не говорите?
Администрация произвела на свет несколько небольших, но очень угловатых кирпичиков.
- Так… – уже не выдерживала Елизавета Феаноровна. – Сейчас ты идешь, удаляешь фотографии, извиняешься перед всеми студентами, которых ставил в угол и больше никогда, слышишь, НИКОГДА не показываешь свой фотоаппарат в этом заведении. До меня, кстати, дошли слухи, что ты студентам на парах играешь на гитаре. По-твоему колледж – это увеселительное заведение? Тут люди учатся а не расслабляются. Если узнаю, что повторилось, уволю к чертям по статье. Понял?
- Понял, – спокойно согласился я. – Это все?
- Все, – безысходно подытожила директор. – Иди.
- А можно, я расскажу свою историю? Ну, то, как я вижу?
- Иди уже! – агрессивно рявкнула директор, и я еще раз еще более тактично извинился.
Мое спокойствие не на шутку взбесило администрацию, но этикет не позволял демонстрировать ничего эмоционального. Было забавно за этим наблюдать.
Извинившись в третий раз, я вышел из директорской, по пути помог секретарше с компом, и пошел к себе в кабинет, размышляя над тем, как бы повыгоднее потроллить тонко ранимую личность. И не потому, что мне хотелось отомстить – исключительно в педагогических целях. Как он дальше будет жить в нашем суровом мире, если подобные действия вызывают столько соплей и слюней? А если учитывать популярность и обилие троллинга (отчасти благодаря всяким иностранным «Хаусам» или отечественным недоаналогам – «Интернам»), то суицид при нежелании меняться будет гораздо эффективнее, чем жить на антидепрессантах и постоянно тусить у бесплатного социального психолога. А еще можно случайно нарваться не на того и внезапно обнаружить себя в местном отделении травматологии. А можно и не в местном. Чего бы придумать, а? Авторитета у меня хватает, поэтому любое мое действие у нормальных студентов будет расценено адекватно и с пониманием. О! Можно, например, на паре на коленях попросить прощения. Еще и так, чтобы на телефон снимали. Пусть видео станет локальным «мемом» в колледже. Обыграть все так, чтобы со стороны казалось, что мне реально жаль, а в реале оказалось, что я сорвал покровы с чужой закомплексованности и трусости. Ну и глупости конечно. Нет, классно конечно то, что студент уважает себя (а в нашей и вашей странах уважение к себе отсутствует у 90% населения), и решил поставить на место выскочку вроде меня. Но зачем в это вплетать маму? Тем более с такими хворями? Ну это же вообще тупо, согласитесь! Почему нельзя напрямую к директору пойти? Вот тогда бы я его реально зауважал. А так его поступок расценивается как гордый и отважный пук о собственном достоинстве в тесной и душной комнатушке под названием «моральность».
Но еще и с мамой нужно поговорить. Маму ведь жаль. Для нее ее сын – венец всего, что только может быть, и прав он априори, иначе и быть не может. Но, думаю, она человек адекватный, если я приду к ней с бутылочкой коньяку и коробкой нормальных конфет, удастся объяснить свою позицию.
По пути в кабинет меня встретил физрук Афанасий Федорович.
- Коль, а ну, пошли, поговорим, – сказал он так, как будто его все достало.
Вдруг стало не по себе. Неужели они и ему голову затуркали? Он же адекватный мужик вроде...
Я открыл свой кабинет, и мы зашли.
- Знач так, – начал он, усевшись на стульчик. – Я вчера, знач, собираюсь на сабантуй, когда мне звонит мама это…
- Я понял, про кого вы, – осторожно согласился я.
- Во! Я его Петухом гамбургским называю еще, гы-гы! Так от. Собираюсь я знач на сабантуй, когда звонит мне мама этого… ну ты понял. А она, знач, училка в школе. А они ж все, – Федорыч покрутил пальцем у виска и я неуверенно засмеялся. – Тем более у ней что-то там со здоровьем… Ага. Знач, говорит: «Там какой-то у вас в колледже моего сына оскорбляет. Ставит в угол, фотографирует, а потом в интернет выкладывает. Посмотрите сами». А для меня, Коль, интернет это мрак! Я только знаю, что это мышка, а это системник и все. Оно мне не нужно, понимаешь? Ну я значит, говорю, что разберемся и трубку ложу. Ну и собираюсь жеж… А все уже кипит внутри! Тушить нада! А она опять звонит и требует, мол, «скажите ему, чтобы удалил немедленно». А кто я тебе? Я ж не начальник, ну так же?
- Ну да, – уже увереннее согласился я.
- Ну, я ей сказал, что посмотрю, чтоб отстала, и дальше собираться. Сажусь я, знач в машину к другу, и чет мы с ним заговорили про этот интернет, а он мне раз такую дощечку показывает и говорит: «Это компьютер такой, с интернетом, и со всем сразу», вот такой, на ладошке помещается! А я ему говорю, мол, можно посмотреть? Говорит «Можно». Посмотрел я знач снимки – ну ничего «такого». Стоят там эти трое охламонов, с книжками, лыбятся. Нормально короче. Ну, я телефон выключил и поехал. Ты смотри, аккуратно с ними, а то…
- Так вот я ж только от директрисы! На ковер вызывали.
- От… – Федорыч сказал несколько непотребных слов, с расплывчатым смыслом. – Коль, ты нормальный и я нормальный, так? – я кивнул. – А они не нормальные! Им лишь бы поскандалить! Понимаешь, это такая порода, которым просто скучно, они любой повод ищут. Она в прошлом году на Леху (наш коллега) наезжала и за грудки трясла. А ты ж Леху знаешь – он же мухи не обидит... А! Я ж сегодня своих собрал разных, ну, Катьку (отличницу), Егора (раздоблая) и Петра (средний), и спрашиваю: «как вам Николай Владимирович?». Все грят, мол, классный, Катька, та вообще не может нарадоваться. Пацаны говорят, что нормальный парень, свой, понимающий… Коль, я тебе как друг говорю – не трогай ты «ЭТО».
- Так помочь ведь человеку нужно! Как он дальше-то?
- Коль, от, думаешь, я тебе плохого насоветую? Мож я и изъясняться не спец, но точно говорю – себе хуже сделаешь!
Я немного задумался.
- Спасибо вам, Федорыч, – искренне поблагодарил я. – Я уже думал, что вокруг все с ума посходили. Вы мне хоть веру в себя вернули! Спасибо! – я встал и двумя руками пожал лапу (а у Федырыча реально лапа), и мы разошлись.
Стало вдруг очень обидно. Просто потому что все не так, как должно быть, если руководствоваться здравым смыслом. Было жалко Владимировну, которой пришлось из-за меня переживать (она мой поручитель), директора, которой пришлось из-за меня переживать, маму студента, которой из-за меня пришлось переживать, и студента, который сделал так, чтобы им всем пришлось из-за меня переживать. Маринке что ли позвонить? Она умная и всегда знает, что сказать.
- Але, Марин, привет. Ты сегодня не занята?
- А ты зачем интересуешься? – недоверчиво спросила Марина.
- Просто нужно поговорить. Произошла одна ситуэйшн, в которой я пока не в состоянии разобраться. Нужно мнение умного человека.
- А мне чего звонишь? – смищно пощютила Марина.
- Марин, мне правда сейчас немного хреново. Нужно отвлечься.
- Коль, – ее голос вдруг стал чутким и аккуратным. – Я сейчас не дома. Но через пару-тройку часов могу за тобой заехать. Хорошо?
- Хорошо. Все, давай.
Как-то я ей очень сильно помог. От Марины при очень нехороших обстоятельствах ушел муж пару месяцев назад. А я как раз делал от скуки бесплатные фотосессии. А она захотела отомстить всему миру, пофотографившись «не очень одетой». Воспитана Марина была в лучших традициях пуританства, поэтому подобная выходка для нее казалась чем-то невообразимо кавайным. Снимать в людных местах запрещали остатки здравого смысла, поэтому мы поехали на ее автомашине в глушь, которая, наверное, даже никак не называется. Просто место между двумя городами, в которое ведет поросшая грунтовка. Но по пути выяснилось, что я очень понимающий человек, психолог все еще вечно голодный студент (пусть и в душе). Меня повезли кормить. Прям к себе домой. Готовили и общались. Часов пять подряд. А потом смотрели кино. И отношение между нами было как между братом и сестрой. Правда, не совсем понятно, кто был старшим. Меня радовало то, что Марина не расценивает меня как кобеля, который расценивает ее как теплую влажную дырочку. Она была как мужик, с которым можно было бы побыть ласковым и понимающим. Некоторое время я в серьез переживал над правильностью своей ориентации, так как произошедший до этого секс мне удовольствия не приносил вообще. Ни физического ни эмоционального. В лучшем случая мне было приятно удовлетворить партнера. Ну и в самых редких случаях ЧСВ росло из-за того, что смог кого-то затащить в постельку. Не могу сказать, что у меня был такой уж большой опыт, но мне стало ясно одно: пока с этим стоит повременить. Тем более нужно зарабатывать, творить, развиваться – я как бы ищу себе отмазку, так как боюсь отношений. Это Марина сказала, и я с ней согласен.
За размышлениями я не заметил, как прошла пара и перемена. И как вошли студенты. Только когда один (или одна) из них напомнили, что я им должен чего-то рассказывать, я немного расчехлился.
Так, нужно пошутить…
- Это что, опять эта «8к»? – серьезно спросил я.
- Да, – растерялись студенты.
- Я даже не знаю, 8к, кто кому больше надоел, я вам или вы мне.
- Вы нам! – крикнул какой-то шутник и я наконец-то улыбнулся.
- Я буду считать это комплиментом, садитесь, – я сам сел и начал заполнять журнал. – А че вам инженерку так часто ставят? Три дня подряд. Мы так к сентябрю уже все сдадим.
- Не «че», а «что», – поправила меня Оля (та самая). – Вы же нас поправляете, вот и мы вас…
Я хитро улыбнулся.
- Вот, хорошо! Делайте меня лучше, я только за! И за осанкой следите, если не сложно. А то на вас смотрю и скрючиться так и хочется, – все моментально выпрямились. – Что сегодня делать будем???
- Я посмотрел на студента, который больше всех остальных свое достоинство. – Во! Вспомнил! Я ж извиниться хотел! – важно став у доски и поправив галстук, которого не быо, я начал извиняться. – Господа, мне искренне стыдно за то, что я вас оскорблял тем, что ставил в угол. Я торжественно прошу прощения у всей группы…
- Да ладно вам, Николай Владимирович, – начали смеяться студенты. – Мы же юмор понимаем. Тем более никто никого не оскорблял.
- Ээээ, нет. У одного человека, которого мой поступок задел настолько, что пришлось подключать родителей, которым так же пришлось переживать, я попрошу прощения лично, – мельком глянув на раскрасневшегося студента я улыбнулся. – Но в личном порядке. Не будем, так сказать, выносить сор из избы. А вам я приготовил… так, что я там приготовил… – по пути я начал рыться в папках с карточками. – О! мы будем рисовать детальки.
- Чертить! – начали поправлять студенты.
- Кто сможет начертить, тому пять автоматом, – улыбнулся я. – Все, разбирайте.
В аудиторию зашла парочка опоздавших и сразу стала в угол.
- Садитесь на места, - скомандовал я.
- Но мы же опоздали! – начали возражать студенты.
- Все, господа, прошли те темные времена! Теперь свобода, равенство, братство!
- Ну можно, мы в углу немного постоим? – заскулили студенты.
- Ага, а потом будете говорить, что я вас оскорблял? Бегом на место!
Студенты сели на места.
Карточки с заданиями распространились по аудитории, которая плавно утонула в шорохе линеек, карандашей и циркулей. А я продолжил рассуждать о своем, периодически напоминая:
- Если что-то непонятно – СПРАШИВАЙТЕ! Поверьте, это нормально и вовсе не глупо! Глупо, это когда вы трудились над работой три часа, а ошиблись в первые пять минут и все в корне неправильно. Так что не стесняйтесь.
Но все равно никто не спрашивал.
Я как раз заканчивал читать на лурке статью про Ошо (кстати, советую, забавный дядька), когда Оля пришла сдавать работу. Сев на пустую парту, стоявшую перед моим столом, она развернула белоснежный формат. Работа была очень хорошей. Даже нет – офигенной! Да я бы сам так не начертил! Что с ней произошло? Стала нормально одеваться, краситься прилично, работает лучше всех на курсе!
- Пять. Если будете в том же духе продолжать, мне придется вас тащить на олимпиаду по инженерке. Очень хорошо! Молодец!
- Спасибо, – смущенно заулыбалась Оля. – А что это вы читаете постоянно?
- Ошо. Филосов недавний. Бывалый клоун и тролль. На своих книгах заработал состояние, но так как смысла в деньгах не видел, а благотворительность считал моралофажеством, потратил все деньги на «Роллс-Ройсы». Купил аж девяносто три штуки. Просто, чтобы поржать. Он так ни разу и не сходил в гараж на них посмотреть. Хотя, как сам говорил, в них медитировать удобнее, чем в телеге. Интересный дядька был. Умный. И веселый.
- Как вы? – искренне улыбнулась Оля.
- Да нет, что ты! Я туп. Беспросветно! Я только делаю жалкие попытки выйти на свет. Просто блуждаю в темноте.
- А мы тогда кто?
- А вы так же, как и я, блуждаете. Просто если вы наткнетесь на лучик света, то скорее всего пропустите и пойдете бродить дальше. А я отчаянно буду искать его начало… ну, лучика начало… там, где источник света.
Оля почему-то посмотрела на меня, как на идиота.
- Вот вы все-таки не такой как все. Вы как будто из сериала.
- В смысле? – удивился я.
- Ну, понимаете, вы никогда не злитесь… ну, почти никогда, вы всегда шутите, с вами интересно. Вы так себя ведете, как будто у вас нет других проблем. Так бывает в сериалах только.
- Оль, понимаешь, мы проблемы сами себе придумываем. При чем для этого мы делаем титанические усилия. А я просто научился их не делать. Теперь в свободное время занимаюсь творчеством.
- И, думаете, творчество вас кормить будет?
- А почему нет? Я все свои вменяемые деньги заработал на фантазии. Главное – научиться интерпритировать фантазию во что-то материальное – музыку, графику или слова, например.
- И, думаете, на этом можно заработать?
Я рассмеялся. Группа уставилась на меня и пришлось всех обвести недовольным взглядом.
- Вот смотри, - я сел рядом с Олей за парту, развернул ноутбук и вбил в поиске «список самых дорогих картин». – Цены начиная от 50 до 140 мильёнов долларов. А теперь давай посмотрим.
У неискушенного зрителя такие картины вызвали разве что улыбку. А при виде цены (за которую, например, можно купить какой нибудь трубопрокатный заводик) появилась бы пара, а то и тройка шершавых и противных шлакоблоков.
- А за что тут платить? Они же некрасивые? – удивлялась Ольга. – Это же просто каляки-маляки!
- Нет, это мысли. Эти картины воспринимаются совершенно на другом уровне. И воспринимать их могут только умные. Разве у дурака найдется пятьдесят милёнов лишних? Вот возьмем самый известный пример – мегапиксель?
- Что еще за «мегапиксель»? – удивилась Оля.
- Ну, «Черный четырехугольник» Казимира Малевича.
- Черный квадрат! – выкрикнул кто-то.
Обернувшись на аудиторию я заметил, что большинство техническому искусству предпочло абстрактное и внимательно слушает мои разглагольствования. Вот чего они так на лекциях не слушают???
- Нет, именно четырехугольник. Даже не прямоугольник, замете. У него стороны не параллельны ни себе ни рамке. И это не потому, что Малевич так хитро задумал, а потому что ровно не смог нарисовать... А вот если бы черчение знал, то смог! – по аудитории прокатился смешок. – И, кстати, он не черный. Автору было просто лень рисовать все одинаково черным. Поэтому логичнее называть работу «серо-коричнево-черно-пошкарябаный четырехугольник». Но не все такое могут запомнить, поэтому называют просто «Черный квадрат». Хотя некоторые утверждают, что у картины есть более осмысленная трактовка – в еврейских домах, в память о каком-то разрушенном храме часть стены оставляют небеленой. А Малевич, вы сами понимаете… Не совсем руссиш. Так вот. Смысл его работы в том, что смысла там нет. Просто нет и все. А знаете, почему?
- Почему? – хором спросили студенты.
- А попробуйте сами догадаться?
Все начали смотреть в парты – плохой знак.
- А почему он там вообще должен быть? Автор в своей работе высмеивает буквальное содержимое. Если бы взять и подписать внизу белыми буквами что-то типа «Я стОю два мильёна долларов. Круто?», то получился бы первый в мире демотиватор. Он по сути им и является. Это как бы тонкий юмор. Но основная его ценность все-таки в том, что в картине нет ничего настоящего. Раньше все что рисовали? Котят, медведей, голых баб да морские штормы. Все это подсказывала природа. А Малевич тонко намекнул, что это все скучно и никому уже не интересно. С тех пор пошло, поехало. И подумайте только, на сколько он оказался прав! В эру электричества придумали огого, сколько – электромашины, коммуникация, телевидение, интернеты, всякие ваши мобильные телефоны, планшеты. Их реально придумали, а не украли у матери природы, как тот же самолет срисовали с птички. Вот что значит абстрактное мышление!
- А почему тогда мы сидим здесь и чертим? – спросил обиженно самый ранимый в мире студент. – Нужно придумывать что-то!
- Да что вам придумывать, если вы даже букву «Х» начертить правильно не можете? Что вы можете придумать? Чтобы научиться думать абстрактно, нужно научиться думать вообще. Да вообще, думать дано совсем немногим. Мне вот, например, не дано. Чем больше пытаюсь, тем четче понимаю это.
- Но вы же умный? – возразила Оля.
- Нет, я просто много читаю. Просто цитирую чужие мысли. А своих у меня практически нет, – я улыбнулся. – Как и у вас не будет оценок, если вы сегодня не сдадите работы.
Аудиторию тут же наполнил канцелярский шорох.
- Николай Владимирович, – опять обратилась Ольга шепотом. – Я хотела извиниться за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло. Просто, понимаете…
- Все понимаю. Не переживай. Просто пообещай, что такого больше не повторится и все.
- Обещаю, – Оля потупила взгляд.
Робкий момент нарушил какой-то студент.
- Можно выйти?
- Нет.
- Ну пожалуйста!
- НЕТ!
- Ну можно выйти?
- Нет!!!
- Ну пожалуйста.
- НЕТ!!!
- Ну я же сказал «пожалуйста»!
- Это как если бы «можно вас убить? – Нет. – Ну пожалуйста! – А, ну тогда валяйте», – все заржали. – НЕТ!
- Ну, мне очень нада!
- Вы уже взрослый человек! десять минут до конца потерпите.
- Но я уже не могу!
- Тогда справку принесите о том, что у вас энурез. Если совсем невмоготу, вон, в углу стоит ведро, идите туда.
- А что, можно? – вдруг обозвался Шкляров (тот, который X,Y,Й чертил).
- Мне вас выпускать нельзя. Но я же не могу над вами издеваться? Нужно – вперед!
Шкляров, не сомневаясь ни минуты, стремительно пошел к ведру.
- Снимайте! – скомандовал я. – Мне запрещено, а вы снимайте!
Видимо, у всех мозг перестал работать, так как за телефоном и камерой никто не потянулся. Шкляров же не особо стесняясь, оглядываясь с очень характерным для него троллфейсом, начал делать свои дела в ведро. Аудитория ликовала, смеясь и рыдая. Вот это сюжет, а??? А мне фоткать запрещено!
Заправив ширинку, герой дня пошел на место, купаясь в овациях и лучах минутной славы.
- Шкляров, – начал я. – Я все понимаю, но тут же девочки. Берите ведро, тряпку и идите мойте в туалет. Если не помоете, поговорим об инциденте с родителями.
Очень негодуя, опять же, под всеобщие овации, Шкляров взял ведро и поплелся в туалет. А мне было необходимо перебить интерес:
- Знаете, был такой писатель – Эдгар По. Считается родоначальником такого жанра, как «детектив». Так вот, как-то ему довелось служить в военной академии. И в один прекрасный день курсантам было приказано в честь парада на построение прийти в перчатках белых и портупее. Так вот мистер По пришел в трусах, перчатках и портупее. Его почему-то отчислили, но впредь командование было чуть последовательнее в своих приказах. Писатель очень тонко показал несовершенство управленческой системы, хотя и сам отгреб от нее. Так же и Шкляров. Вот мне честно говоря все равно. Моя воля – я бы вам и «Н» не ставил в журнал. Человека нельзя научить чему-то силком. Только если он сам захочет и сможет открыть сознание. А вам, например, мешают. Вот вы должны сидеть тихо – это же ТУПО! В идеале тут каждый раз должен бурлить холивар невиданных масштабов, чтобы вам было интересно в нем поучаствовать. А вас заставляют сидеть как роботов и слушать нудные лекции. А потом еще и винят в том, что вы ничего не учите. Да не возможно таким образом ничего выучить… вообще образование сейчас стало «никаким» - консервативное, маразматичное, неэффективное и сильно устаревшее. Есть такой гавайский парень «Роберт Кийосаки», который как-то умудрился продать что-то около 25 мильенов своих книг. Самая известная из них – «Богатый папа, бедный папа». Книга хорошо и наглядно показывает, как из нашего и ихнего (и вообще всех) народов еще с садика делают стадо, которое не умеет распоряжаться деньгами и не может ничего делать самостоятельно. То есть выращивается ходячие овощи, не способные к размышлению в принципе. Так вот, в угол я вас ставил не потому, что мне было интересно над вами поиздеваться, а чтобы пробудить в вас чувство собственного достоинства. Прошу не путать с гордостью! Гордость – удел идиотов. Так вот, я рад, что мне это удалось. Хотя бы отчасти. Вы должны чувствовать всю свою потенциальную силу и не разрешать никому вас гнобить. Ничего не бойтесь, будьте решительными, рассуждайте, думайте, – прозвенел звонок. – И сдавайте вовремя чертежи.
Все захихикали, но на лицах студентов читалось «нечто». Знаете, когда глаза блестят? Уверен, что у большинства моих коллег блеск в глаза вложить не удается вообще. Конечно, этому мешает учебная программа, регламент, этические нормы, такт и прочие оплоты моралофажества. Но с детьми так нельзя. В них еще не умерла способность мыслить абстрактно. Это взрослые под воздействием обстоятельств превращаются в машины, с конкретными задачами, типа «вырастить сына, посадить дерево и построить дом». А дети пытаются за рамки выходить.
Все студенты покинули аудиторию. Кроме одного. Того, который жутко раним.
- Аааа, – заулыбался я. – Ждете извинений и унижений? Правильно! Я искренне перед вами извиняюсь. Честное слово, я не хотел никого оскорблять или унижать. Мы с вами уже давно знакомы, и я не думал, что у вас обо мне вот такое негативное мнение, – студент хотел что-то сказать, но я его перебил. – Впредь такого не повториться, я обещаю.
- Нужно было сразу удалите те фото, как я сказал. Тогда бы ничего этого не было, – гордо сказал студент.
В душе что-то оборвалось. Или я тупой или лыжи не едут.
- Хорошо, в следующий раз, хотя этого больше не повториться, я обещаю выполнять ваши приказания. А теперь покиньте аудиторию, мне нужно отнести журнал в учтельскую.
Я уверенно затопал к двери, и студент натыкаясь на парты побежал за мной, пытаясь сказать что-то типа:
- Я сам маме ничего не говорил, она сама зашла ко мне в контакт…
Но я не слушал. Мне было обидно и вообще невдомек, как такое возможно. Быть таким… ну, вот таким…
На душе стало опять хреново. Так, как если бы я был скульптором, работал киянкой и деревянным зубилом над скульптурой неделю, а потом понял что работаю с глыбой гранита. А вдруг остальные тоже не поняли моего посыла? Хотя нет, вроде глазки блестели… Ну а этот чего? Может, у него патология какая-то? Ну невозможно вот так… блджад.
Внутри образовался вакуум и чувство безысходности. Сам не знаю почему. Куда-то улетучился бывалый задор и все силы.
Убедившись, что дополнительных пар мне не наставили, я побрел в подсобку, чтобы посидеть и посмотреть в окно. Там оказалась Лена (соседка). А еще оказалось, что сейчас большая перемена. А на столе оказались бутерброды и чай, количество которых явно превышало потребности соседки в еде.
- О, пришел? – улыбнулась Лена.
- Ты ждешь кого-то?
- Представь себе, – улыбнулась она. – Садись, ешь.
Я сел и начал апатично есть.
- Ничего не хочешь рассказать? – не унималась Лена.
- А что, уже слушок прошел?
- Конечно! Всем преподавателям тебя в плохой пример поставили. Мол, только пришел, а уже такое себе позволяет. Методы какие-то садистские…
- Методы, говоришь? – обиженно спросил я. – Вот ты физик по образованию, да?
- Ну, – подозрительно насупилась Лена.
- Вот тебе простейшая задачка: Самолет вылетел из Петербурга и пролетел 500 км по направлению на север. Потом свернул на восток и пролетел 500 км. Затем повернул на юг и опять пролетел 500 км. А потом свернул на запад, пролетел 500 км и приземлился. Где относительно Петербурга приземлился самолет?
Лена немного подумала и охотно выдала ответ.
- Если учесть, что он моментально поворачивал, то, это же очевидно, что приземлится в том же месте, откуда и вылетел.
Я обреченно посмотрел на Лену:
- Вот видишь.
- Что? – удивилась она.
- Неправильно.
- Как это неправильно? – вдруг разбушевалась Лена. – Он пролетел по квадрату с равными сторонами.
- По-твоему земной шар не шар, а куб?
- ???
- Во-первых стоит учитывать, что 500 км – довольно много. Тут стоит понимать, что Земля при таком приближении не плоская. Во-вторых Чем ближе к северу, тем ближе меридианы друг к другу. Так же и с параллелями. Если учитывать это, то становится понятно, что самолет двигался не по контурам квадрата а контурам фигуры, напоминающей женскую обтягивающую мини-юбку.
- Ну, так…– растерялась Лена. – там же незначительная погрешность. И таких задач мимнимум!
- В том-то и дело. У нас учат с погрешностями. Все берут с коэффициентом точности… ну, к примеру, 0.9 в среднем. И мы даем с такой точностью десять правил, вытекающих друг из друга. Ну, в той же математике или физике. То есть погрешность в последнем будет уже где-то… я достал свой супер-смартфон Nokia 1100 и десять раз умножил 0.9 на себя. – 0.35. – А это уже по теорверу «ложь». А у нас гораздо больше десяти правил в школах изучается.
- Так и есть, – согласилась Лена. – Ядерных физик тоже несколько. Но мы только одну изучаем.
- Да не в том дело. Из людей воспитывают нечто, не способное мыслить самостоятельно, базируясь на эмпирическом опыте. Только так, как прогрессивные предки завещали.
- Лучше бы бороду сбрил, – пошутила Лена.
Я обиделся. Знаю, что обижаться глупо, но все-таки не удержался. Не на Лену, а на себя. За то, что слишком глупый, а думаю наоборот. Умный человек никогда не попрет против системы… Все! Хорош киснуть! Нужно Маринке позвонить, с ней перетереть, она точно умных мыслишек подкинет!
Допив чай и доев бутерброд, я вышел из подсобки и набрал Марину:
- Ну что, где ты?
- Минут через двадцать смогу освободиться. Через час буду у тебя. Ты уже отчитал?
- Ага, отмучился… Ну, тогда я пойду прогуляюсь по трассе, а ты меня подберешь, ок?
- Коль, случилось чего?
- Да нет, все нормально. Просто хочу с тобой несовершенство мира обсудить.
- Понятно…
Собрав вещи в рюкзак, я воткнул наушники в уши и пошел по направлению к выходу. На встречу мило улыбаясь шла Лена (языки), которую захотелось просто проигнорить. Она мило поздоровалась, а я холодно кивнул, даже не встретившись глазами. Наверное, она обиделась.
Пешие прогулки в никуда подобны медитации. И мысли становятся на место и физические нагрузки помогают расслабиться. Даже как-то час быстро пробежал – я даже за черту города не успел выйти, как встретился с автомашиной Марины. Она (Марина) была в прекрасном расположении духа. Наверное, купила какой нибудь вкусной хавки.
deathmetall © 2011

Ночка

MoonRiver10 ноября 2011 9:50

Колыч, очень рассказ понравился... Может, ее и правда нет?

Lister

Lister10 ноября 2011 10:43

4

Я любил Марину за то, что она меня на машине катает. Вообще, люблю на машине кататься. Знаю, это глупо, и вообще, больше похоже на малолетнюю шалаву, но вот нравится и все. Отец продал машину (Запорожец), когда мне было около четырех, и с тех пор катался я на подобном транспорте раз или два в год. Вплоть до работы инженером в Артеке. Тогда была старенькая ведомственная черная «Волга» (на которой даже когда-то Брежнева возили) и даже личный водитель Андрюха имелся. Помню, писал бумажку, мол, нужно машинку, съездить отъюстировать обтюратор (или еще что-то поумнее), брал транспорт и клеил на нем с Андрюхой дам. Нам обоим было по девятнадцать, и были мы редчайшими дебилами. Спалив за лето около десятка литров бензина, мы так никого даже не подвезли. Но машина была одна, а сотрудников в ведомстве много, поэтому накататься не удалось. Потом три года универа и трамвай, сначала за 75 копеек, потом за руб, потом за руб писят. Но ни за 75 копеек, ни за руб, ни за руб писят я не ездил в этих электроклоповниках, наполненных бабушками с проездными и с сумками, в которых, судя по размеру, находятся бабушки, у которых проездных нет. Нет, не подумайте, я старость уважаю и ценю. Но куда в семь часов утра можно ехать с ВОТ ТАКИМИ СУМКАМИ??? И нагло так смотреть, если ты не уступишь ей место. А ты не можешь уступить, так как едешь на экзамен в костюме, который надевал до этого всего два раза – на выпускной и на свадьбу сестры. А если вступишь в тесные вертикальные ряды, то гарантированно об тебя кто-то теранется грязной штаниной, наступит шпилькой или нечаянно оставит след алой помадой. У меня все сразу произошло в первый день пользования трамваем. С тех пор как-то не сложилось. Потом была девушка Аня, с которой мы из-за машины в какой-то степени и расстались. А теперь Марина. Марина любила водить. А я любил смотреть, как она водит. Это в какой-то мере даже сексуально – девушка за рулем серьезная, сконцентрированная, ответственная и оооочень важная. Я на это мог любоваться часами. Жаль, что Марина не совсем девушка. Также стоит отметить, что машина Марины мною при знакомстве была прозвана «капсулой смерти». Вся грязная, поцарапанная, заводится раза с пятого, и пока заводится, напоминает вибромассажер на максимальной мощности. И цвета такого… Наверное, наиболее точно характеризуется как «ржавая копейка» – нечто красно-коричневое со следами вырвиглазной серо-голубой грунтовки. Но это ни в коем случае не минус, не подумайте! Марина очень точно демонстрировала свое отношение к окружающему этой машиной.

Ага. Я, значит, шел, а она ехала мне на встречу. И так получилось, что мы встретились. Настроение у меня было хреновым (впервые пешая медитация не помогла), поэтому Марина срочно должна была спасать мою худую задницу.
В силу своей неадекватности в тот момент и невозможности передать все правдиво, я попросил Марину изложить происходившее. Стоит сказать, что она называет меня «Ёж» (хз почему), и что кеды у меня не старые нифига, и я ими не шаркаю.
Следующий кусок текста от ее лица:
- Привет, Еж! – я постаралась максимально широко улыбнуться из окна своей рабочей «Ауди».
Николай Владимирович стыдливо потупили взгляд, улыбнулись и, противно шаркая старыми кедами, направились прямо на переднее сиденье. Фу! Терпеть эти кеды не могу!
- Ну что, как обычно? – спросила я, нажав на педаль газа.
Коля кивнул, и «Лед тронулся».
В плеере играл ЛЮМЕН. Я, то подпевала, то сквозь смешки пыталась разболтать своего постоянного попутчика, но выходило как-то фальшиво. Всю дорогу Ёжику кто-то звонил, от чего тот жутко нервничал. Поначалу он просто выключал звук, а потом и вовсе выключил телефон.
Наконец мы приехали. Я остановилась у самого края обрыва, и ключевым словом "еда в багажнике" вернула Колю из состояния анабиоза. Он сразу же заулыбался и через секунду был на месте с огромным пакетом из АТБ и с щенячьей благодарностью в глазах. Или, как он сам любит говорить – в глазу. На всякий случай я закрыла центральный замок.
- Коооль... – я обеспокоенно сжала его ладонь. – Ну че такое? Молчишь всю дорогу... Звонил мне нервный какой-то. Никогда тебя таким не видела.
- Марин, такая фигня... – Николай Владимирович поморщился и начал повествовать. По окончании пакеты были полупустыми. Как и пачка моих сигарет.
- Послушай меня, – слова как-то сами звучали немного ядовито и с шипением. – Дать бы в руки тебе лопату и поставить отпахать часов восемнадцать! Не страдал бы такой нецелесообразной херней. Это все от того, что тебе делать нехер, понял?
- Угу, – растерянно кивал жующий Коля, впитывая мой разъяренный монолог подобно губке. – Ты просто не вырабатываешься, не устаешь, вот и ищешь развития той ситуации, которая на самом-то деле и внимания твоего не стоит.
- Лопату, лопату. Где ее взять? – начал было мой собеседник. В ответ я злобно на него зыркнула и во избежание кровопролития Владимирович заткнулись.
- Полезное бы че-нить сделал вместо того, чтоб дурью маяться! От тебя воняет! Даже дымом этот запах перебить не могу! Ты когда стирался?
Николай Владимирович подергал запертую дверь, насупился и обиженно отвернулся к окну. Меня посетила мысль, точнее я вспомнила, что Ёжик – невероятно обидчивая персона. «А ну и хер с ним! Зато правду говорю!», подумала я и демонстративно щелкнула замком двери, предоставив тем самым полную свободу действий. Изменений не произошло. Я продолжила, но уже более мягко:
– Коль, да ты че, сам не понимаешь? Ну, про свои ужимки? Это я по поводу встать на колени – ты делаешь только хуже себе! Было бы у тебя здесь достойное всепоглощающее занятие, эта ситуация тебя бы просто не задела. Ну, либо же подействовала как укус комара во время секса, – Владимирович попытались напрячь мозг. – НИКАК НЕ ПОДЕЙСТВОВАЛА БЫ! Коль, деградируешь ты здесь, вот что, – вынесла вердикт я и снова закурила.
Мой собеседник громко и наглядно закашлялся, всем своим видом показывая презрение к табачной индустрии. Я усмехнулась – ничего не меняется.
- Слушай, Ёж, я на днях еду на родину, в Харьков. Давай ко мне, а? А то у тебя тут просто крыша поедет ко всем чертям.
Естественно, остатки гордости не позволяли ему сразу согласиться и тут же нашлись сотни причин и неотложных дел, типа «бабушке нужно помочь по хозяйству» или «на велосипеде педаль нужно заменить». В ответ я только иронично хихикала.
Ничего, скоро до него дойдет.
Отобедав, я предложила отрабатывать еду. Кино мы смотрели вчера, а сегодня по графику массаж. Мы поехали к Ёжику домой.
Только не подумайте плохого. Если Владимирович не может вернуть долг, за еду, например (а в силу невероятных размеров жабы на шее он таки не может), то начинает жутко комплексовать и вести себя по-дурацки.
А теперь пара слов от меня (афтара):
Со слов Марины можно подумать, что я какой-то жалкий прихвостень с гипертрофированным ЧСВ, а сама Мари – эдакая полусвятая вальяжная леди-альтруистка. Но это нифига не так. Сами посудите:
У Марины был ЖК телевизор (42 дюйма), но в силу технического невежества она не знала, как к ней, например, ноут подкинуть. Поэтому Марина купила BD-проигрыватель и имела дома коллекцию аж из двадцати лицензионных дисков стоимостью как раз в мой ноутбук. Интернеты для Марины начинались (и кончались) на сайте «Одноклассники», в которых она умудрялась просиживать по два-три часа в день. Я принес в темную жизнь этой несчастной женщины трекеры с уймой бесплатных качественных шедевров киноклассики (которые кстати, на дисках хрен найдешь) и благословенный контактик, в котором (внезапно!) можно было ставить на фотках и комментариях сердечки! Эта фича покорила Марину моментально, поэтому меня она считала эдаким мессией интернетов. А еще я ей на один ноутбук сэкономил на одних только не купленных дисках. Кстати, трекерами Марина пользоваться так и не научилась. Я ей раз пять показывал, потом написал инструкцию, а потом даже видеоурок запилил на эту тему. Но Марина упорно продолжала демонстрировать феерические возможности человеческого снобизма. И еще не подумайте, что мы друг к другу относимся плохо. Просто не упускаем возможности ласково потроллить друг друга.
Ага, так вот:
- Что, ключа нет??? – иронизировала Мари, глядя на то, как я в третий раз перепроверил карманы.
- Забыл наверное… В подсобке… Вот бля…
- Ну, так поехали в подсобку?
- Да ну нафиг. Мне звонили с работы раз десять, не хочу там появляться. У меня душевный крЫзис, пусть идут в жопу. Лучше маме позвоню.
Позвонив маме, я узнал, что запасные ключи предусмотрительно оставлены у соседки, которой, как и ожидалось, не было дома. Но в наличии был муж, недавно пришедший с ночной смены, заспанный и почему-то очень злой. Ключи нашлись и мы вошли в... Нельзя сказать, что это «брлога», потому что в берлоге по сравнению с моей хатой поряок и уют.
- Как ты вообще здесь живешь? – удивилась Марина, попав ко мне домой в первый раз. – Тут что, диаспора гастарбайтеров живет?
Видон в квартирке и вправду был не ахти. Весь пол спальни был пронизан проводами разных цветов и толщин, которые шли из системников, на которых стояли ноуты, мониторы, колонки и принтер. Ну и куча хлама, о назначении которого я мог только догадываться. Все как у шизанутого кулхацкера.
- Ко мне братец приехал на недельку. Уже месяц выгнать не могу, – Марина округлила глаза. – Ты не парься, он сегодня куда-то упер, до вечера точно не будет. И он всегда звонит, перед тем как приехать. Ну, чтоб узнать, чего купить в магазине. Предки вряд ли придут, так что точно можно расслабиться. Давай, раздевайся, а я пока руки помою.
Сделав все необходимые приготовления (в частности раздевшись в удобные семейки) я зашел в комнату, где на большой кровати лениво валялась Мари. Тихонько включив «In Flames» (самая лучшая музыка для массажа, послушайте), я аккуратно сел сверху и начал медленно массировать ее вечно напряженное тело.
- Марин, а что у тебя в сексе было самое веселое?
- А тебе зачем? – хитро спросила она.
- Ну, интересно просто.
- И ты потом об этом напишешь в своем рассказике?
Марине жутко не нравилось мое письменное творчество.
- Ну, конечно же нет! – иронично рассмеялся я. – Ну будь человеком, поделись опытом, Мери?
Марина страшно любила, когда я называл ее на западный манер.
- Ну, ладно, слушай. В молодости я была той еще сучкой, и кобели у меня были огого! Все красавцы, мускулистые, при деньгах… Не то, что ты.
Я больно впился когтями Марине в лопатки и мягко зашипел:
- Я не твой кобель.
- Еще раз так сделаешь… – мои нежные прикосновения опять вернули ее в состояние покоя и неги. – Ладно. Была у меня мечта заиметь богатого мужа и ничего не делать все оставшееся время. Ну и, сам понимаешь, для этого нужно было прилагать определенные усилия. Он тогда держал половину крытого рынка в Донецке (времена были веселые), а я была студенткой академии финансов, весьма престижной на то время. Денег, которые давал папа, как раз хватало на покушать и вменяемо одеться… Но нас учили инвестировать. Так вот, купив за последние деньги супер-сексуальный наряд, состоящий из чулков, трусиков и корсета, я разрешила пригласить себя в ресторан и попросила заехать вечером. А дело было зимой. Так вот, он подъезжает на своем шикарном «Опеле», а я его жду в шубе, колготках и сапогах… Под шубой, сам понимаешь, одежды не много. Сажусь. Он такой весь галантный, спрашивает: «Ну че, поехали, лобстеров пожрем?», а я томно так начинаю расстегивать шубу, показывая, что под ней. У него аж челюсть отвалилась. А у меня такой азарт проснулся! Чувствую себя героиней фильма! И взглядом ему говорю сам понимаешь, что. Он давай ко мне приставать, а я такая: «Нет, возле общежития не буду! Давай вези меня куда-нибудь, где я могла бы расслабиться». И что ты думаешь? Вместо того, чтобы снять номер в гостинице, этот придурок повез меня на окраину города, чтобы «далекие огни фонарей, романтика и никого». – Марина сладко вдохнула и расхохоталась. – И как раз на окраине у него кончился бензин… Сидим, как два идиота. Печь не работает. Становится холодно. Эвакуатор в такое время суток едет около часа. У этого придурка не хватает смелости выйти на дорогу и попросить у кого-то бензина – мы, видите ли, слишком гордые. А я не по форме одета – не дай Бог, не так поймут. Ну и думаю, чего время терять? Да и холодно действительно становилось, нужно было как-то разминаться. Начинаю к нему клеиться, а он как девственник, только кое-как робко отвечает. Я ему ширинку расстегивать, а там все мертво! Я ЧАС как только не старалась – ничего не подействовало! А он, бедненький, сидит бледный такой, как ребенок, и чуть не плачет. Ну, представь себя на его месте? Мне его так жалко стало… Обняла его, как мама, а он давай мне рассказывать про тяжелое детство. И так еще час. Но самое интересное было в конце, когда вместо эвакуатора его дружок приехал с канистрой. Картина маслом: Я сижу на переднем сидении закутанная в шубу, а этот на коленках тихо сопит. Жаль, тогда в мобильных телефонах камер не было. А то бы посмеялись.
- Ну, а что потом?
- А ты как думаешь? Сперва шарахался, затем подарил мне колье шикарное и сказал, что уезжает на полгода за границу, хотя на самом деле был здесь, в Донецке.
- Та ну, лажа какая-то! – рассмеялся я, задорно шлепнув Марину по спине ладошками. – Вот у меня история была! Смотрим мы, значит, кино. А кино сопливое такое, про любовь, и там постоянно целуются. Я уже не выдерживаю и руку ей туда в трусы — РАЗ, и давай там хозяйничать. А это мой коронный трюк, ты ж знаешь. Так вот. Я ее активно во все места целую, она вспотела вся, аж взмокла, уже горит… И тут ей почему-то приспичило в душ… Вот я до сих пор не пойму нафига. Лежу, жду. И кино такое нудное, музыка такая тягууучая… Жду минуту… жду две… три… четыре… Ну и заснул. Она возвращается и видит эдакое бревно. Думает, мол, прикалываюсь, и играться начинает. А мне по ходу что-то смешное начало сниться и я начал хихикать. Но просыпаться, естественно, никто не собирался. А ее это еще больше возбуждать начало! Она меня и так и эдак… Минут десять мучилась наверное, бедняжка… Когда поняла, что я реально сплю, тааааак обиделась! Дня три со мной не разговаривала вообще!
Я почувствовал, как Марина пытается приподнять филейную часть тела (как раз ту, на которой я сидел) – видимо, ноги начали затекать. Я привстал и обнаружил, что Марина решила повернуться на 180 градусов и одновременно стянуть с себя голубые трусики. Я впал в легкое смятение и невольно сел прямо на область женщины, которая, как оказалось, в данный момент голой, по температурным характеристикам могла потягаться с мартеновской печью, а по сочности с наживо разрезанной свежесорванной апельсинкой. Я смутился еще больше и привстал, но Марина моментально усадила меня на место, возбужденно и жадно глотнув воздуха при соприкосновении.
- Сделай музыку погромче, – сбивчиво скомандовала она и захихикала. – Терпеть не могу всяких чавканий и хлюпаний!
“In Flames” зазвучал сильно и мощно, заливая квартиру звуками тяжелых финских рифов вместе с меланхоличными завываниями вокалиста. Я чувствовал, как пульсирует энергия в Марине и чувствовал, как моя начинает пульсировать ей в такт.
- Марин, ты что творишь? – испуганно спросил я.
- Заткнись и снимай трусы, – зашипела она.
Я очень сильно растерялся. Прелестью наших отношений для меня было как раз отсутствие секса, из-за которого теряется всякая интересность. Мы не раз на эту тему говорили и не раз слышали друг от друга реплики типа «Да я с тобой даже за деньги…». Хотя каждый раз, когда мы в обнимку смотрели кино, подобные мысли возникали. У меня по крайней мере точно. Но нервы, сделанные из стали, помогали справиться. А сейчас что? Может, она меня просто отвлечь хочет? Скорее всего да, так как…
Марина взяла успевшую набухнуть инициативу в свои руки, и начала пытаться законектиться. Ход мыслей почему-то поменял свое направление.
- Марин, ты…
Марина привстала и начала целовать меня в губы. Машинально пришлось ответить тем же. Руки сами начали гладить необходимые места, и Марина часто задышала. Все было готово к феерическому салюту.
Но тут в дверь постучали. Я немного растерялся, но Марина вернула меня в состояние несоображания. Постучали сильнее, а потом зазвонили. Вот уже пару месяцев ко мне никто кроме проверки счетчиков не приходил. Кому это вдруг взбрело в голову меня навещать?
Марина почувствовала, что моя концентрация теряется и приступила к решительным действиям. Моск тут же отключился.
А включился, когда обнаружил в своей комнате двух Лен, коллег из колледжа. Не знаю, кто был удивлен больше, я (то-есть мы) или они. Кроме удивления еще было немного всеобъемлющего ужаса.
Марина завернулась в простыню, я с совершенно дурацким лицом натягивал трусы, а Лены на все это смотрели, не в состоянии даже пошевелиться. Минуты три мы подобным образом созерцали друг друга.
- Может, хватит пялиться? – предложила Марина. – Выйдите пожалуйста.
Лены вышли и, судя по звукам, пошли на кухню.
- Это че было? – спросил я.
- Это ты меня спрашиваешь? – удивилась Марина. Это кто вообще?
- Коллеги…
- А как они зашли? Ты что, дверь не закрыл?
- Да закрыл… Наверное, ключом, который я забыл…
- Хлевицикий, ты такой придурок иногда… А чего они приперлись?
- А я знаю? Ты давай одевайся пока, а я к ним схожу.
Странно как-то, но не было ни удивления, ни замешательства. Казалось бы – ты занимаешься любовью в своей квартире, а к тебе вламываются твои коллеги… Интересовало одно: КАКОГО ХРЕНА???
Натянув футболку поверх трусов, я зашел в кухню. Лены шушукались о чем-то, но услышав меня тут же замолчали.
- Вы чего сюда пришли? – не очень вежливо поинтересовался я.
Лены сначала уставились друг на друга, а потом на меня…
- Мы думали… – сказала одна и замолчала.
- Мы думали… – вторая и последовала примеру первой.
- Вы думали…? – я как бы попросил продолжить фразу.
- Мы за тебя очень испугались, – сказала первая (физика), ты совсем смурной ушел.
- Да, – продолжила вторая. – Я тебя таким еще не видела. Даже не поздоровался, когда встретились.
Я выдержал гневную паузу.
- И теперь можно ко мне на хату заваливаться? И смотреть, как я сексом занимаюсь?
Лены покраснели.
- Мы думали… – опять сказала первая.
- Мы думали… – опять сказала ворая.
- ЧТО ВЫ ДУМАЛИ? – наконец не выдержал я.
- Мы думали, что ты с собой что-то нехорошее сделаешь.
В голове успело мелькнуть только - «ох#еть».
- У тебя сегодня ведь репетиция! Ты что, забыл? Мы тебя перед администрацией отмазывали полчаса.
Блджад, точно! Совсем про нее забыл!!!
- А что администрация? – испугался я.
- А что администрация??? – Лена-физика начала немного злиться. – Ты сегодня их всех заставил корвалол пить, а в конце еще и просто забил на выступление перед ними? Знаешь, в каком они бешенстве были???
Проснулся стыд – чувство, которое я не испытывал месяцев восемь. Лена-языки решила добивать:
- Мы им сказали, что у тебя что-то случилось, и ты пулей убежал с работы. Даже ключи, вон, забыл. – Лена показала на ключи, лежащие на столе. – Мы звонили на мой телефон, типа ты и телефон забыл. Они даже тебя немного пожалели.
- Да, мол слишком сильно тебя построили…
Я начал тупить, немного постоял, затем торжественно пожал обеим руки.
- Спасибо большое, друзья! Вот правда… Что бы я без вас делал… Не знаю.
Пришла Марина. Вид у нее был крайне недовольный.
- Я тут подслушала немного, и оценила ваши действия. Вы молодцы. Но зачем пялиться вот так? Ну видите, людям хорошо, тихонько закрыли дверь и ушли.
- А вы вообще кто? – начала возмущаться физика.
- Кто я? – начала еще больше возмущаться Марина. – Я, между прочим, вот его, – Мари ткнула пальцем в меня. – Вот его реабилитацией занимаюсь. В отличии от вас! Видели бы вы его час назад! Это он с вами общался.
Я заржал.
- Ты чего ржешь? – разозлилась Марина.
- Да не, я ничо, – еле сдерживаясь ответил я.
- А вы что, спите вместе? – спросила Лена-языки.
- С чего вы взяли? – уже не сдерживая смеха спросил я.
- А как же «секс не интересует»? – обиженно возмутилась Лена.
Стало ясно, что если беседа продолжится в том же духе, все перессорятся друг с другом (даже Лены), поэтому нужно было сворачивать тему. Понятно, что негатива уже много и просто так он не денется никуда, поэтому нужно было брать весь удар на себя.
- А все-таки я красавчик, – гордо сказал я, почесывая яйца. – Три бабы меня спасают и между собой срутся. Росту…
Думаю, вы понимаете, что мне пришлось выслушивать. Но все кончилось быстро – уже через десять минут я в гордом холостяцком одиночестве писал самому обидчивому в мире студенту:
- Привет, я хочу с твоей мамой поговорить и извиниться. Пожалуйста, дай мне адрес и предупреди, что я приду.
- Привет!!! Да не нужно этого!!! Я и так понял, что был не прав!!! Из-за меня у мамы плохо с сердцем опять. Не нужно ее тревожить!!!
- Если адреса не дашь ТЫ, я найду его буквально через десять минут. Давай все по-человечески разрулим, как взрослые люди.
Получив адрес, я одел самую чистую и самую красивую рубашку из оставшихся, взял из тайника заначку (около четырех штук баксов сотками – коплю на случай, если что-то с глазами случится) и пошел. По пути купил коробку самых дорогих конфет (где-то метр квадратный площадью), нормальный коньяк и чай в жестяной коробке. Все это обошлось в восьмую часть моего оклада. Можно было бы роутер наконец купить…
Все это время я не палил имя студента, и не буду. Маму его тоже светить не хочется, поэтому обзовем их Ивановыми. Сына просто по фамилии, а маму – Марья Петровна (училка ведь : ) ).
Вид у Марьи Петровны был удручающим. Для порядка были накрашены губы (такой ярко-фиолетовой блестящей помадой, знаете?), а на глазах были неаккуратные тени. Под маской макияжа скрывалось невероятно усталое лицо, выражение которого как бы говорило: «Как вы все зае…!!!». И глаза – мутные, уставшие, с полопавшимися сосудами… Казалось, что даже радужка потрескалась от усталости.
- Проходите, – уныло протянула она, глядя на меня с явной антипатией.
Уверен, не будь она учительницей, хорошенько бы огрела метлой или чем-то потяжелее, но этика и рассудительность, присущая всем преподавателям, не давала проявлять эмоции.
Сняв кеды, я пошел вслед за Марьей Петровной на кухню, открыл коробку с конфетами и уселся на стул. Кстати, кухня была обставлена очень недурно – новая техника, мебель, пластиковые окна – не так уж и плохо живут наши преподаватели.
Пока я осматривался, Марья Петровна даже в мою сторону не смотрела. Она возилась у плиты (хотя на ней ничего не готовилось), что-то натирала тряпкой, а потом смотрела в окно. Ну, по крайней мере она не злится и не кроет меня матом. Может даже послушает?
- Марья Петровна, – начал как бы робко я. – Я пришел извиниться перед вами за свой поступок. Мне искренне жаль за то, что я предоставил вам такие неудобства… Заставил переживать, нервничать… Честно, я не этого хотел совсем.
Марья Петровна устало опустилась на стул и уставилась в стол:
- Да сама я дура, устроила переполох из-за мелочи, – я отвесил челюсть. – Понимаете, Николай Владимирович, быть преподавателем очень тяжело. Преподаватель – это статус. Ты должна выглядеть так, как нужно, говорить только то, что нужно, и все, что ты делаешь, должно быть правильно. И это все на тебе весит постоянно. Вот случай был – поехали на море, а там мои ученики отдыхают… Я не могла позволить появляться при них в купальнике – приходилось купаться утром и вечером. А целый день в номере торчать… – закипел чайник, и Марья Петровна начала заливать заварник. – Представляете, каково это? – я идиотски пожал плечами. – Ну да, вы еще молодой и неопытный, вам не понять. Нет, не подумайте, что я вас унижаю. Я вам искренне завидую. Я на вас зла не держу кстати. Отчасти вы правы.
- Э… Я вас правильно понимаю..?
- Да-да, верно все. Нельзя детям давать свободу выбора. Мы на то и педагоги, чтобы показать, как нужно. А как на них повлияешь, когда они слишком умные и права свои знают? Я вашу переписку читала… Да чтобы я со своим педагогом на «Ты»??? Это же непозволительно! Я своему охламону за это тоже уши надрала. И вы не позволяйте себе такого, я вам как старший коллега говорю – так они на голову сядут очень быстро. Держите дистанцию всегда.
- Марья Петровна, вообще-то это я пришел извиняться…
Мне почему-то стало очень неловко от того, что мы поменялись ролями. Это я хотел ее сначала вогнать в стеснение, а потом жизни учить. Специально взял кучу денег, чтобы как бы оплатить моральный ущерб. Думал, такой, достану пачку со старта и гордо так: «Во сколько вы оцениваете свой ущерб? Я готов вам возместить». Совесть и гордость преподавателя не позволила бы взять деньги, но я был бы крут. А сейчас она меня как пацана…
- Не нужно ни перед кем извиняться. Я просто прошу меня понять. С чего, собственно, все началось? Мне на работе в школе сообщает коллега: «А что это твоего в угол ставят? Он же у тебя такой образцовый был, когда в школе учился?». И вроде бы ничего «такого», но понимаете, это очень больно – ты учишь чужих детей, а за своим уследить не можешь. Иванов мне правда ничего не говорил. Я сама заставила все показать, не подумайте о нем чего-нибудь плохого. Это мама у него такая. Все время пытается ребенка идеальным сделать… Надеюсь на ваше понимание, Николай Владимирович.
Я был разбит в пух и прах. Я забыл все, что хотел сказать, забыл все хитрые планы, благодаря которым должен был поставить всех на место, и тупо хлебал чай, кивая на все утверждения Марьи Петровны. Тоже мне, нашелся «красавчег».
Болтали мы долго. С каждым часом я все четче понимал, что беседую с невероятно умным и адекватным человеком, который теперь меня полностью понимает и поддерживает. Кстати, Марья Петровна заставила Иванова (который все это время ныкался в своей комнате) передо мной извиниться. Не в угоду мне, конечно, а в угоду уважения к старшим.
Закончили мы, когда за окном было почти темно.
- И напоследок, Коля, – к концу она меня уже на «ты» называла. – Повесь в своем углу… Ну, куда ты студентов ставишь… Повесь шпаргалки. Если вдруг будут наглеть, отправь их в угол почитать учебные материалы… и им полезно и тебе смешно.
Идя домой я дико радовался. Эмоциональный подъем заставлял идти в припрыжку и петь веселые песенки, которые у меня в плеере играли. Казалось, что все вокруг очень хорошо, а если еще и поесть купить домой, будет вообще круто!
Решив немного срезать, я пошел к супермаркету через гаражи, где случилось сами понимаете что.
- Здорова, братишка, – сказал один из толпы, преградившей мне путь. – Есть курить?
Меня начали запугивать. Подобные ситуации уже случались, но было не так много народу. Тут их человек десять. И даже если я сделаю свой коронный трюк – достану глаз и сделаю страшный вид, они не станут позориться в первую очередь перед своими же. Да и темно на улице – они попросту не заметят моей манипуляции. И рюкзак с баллончиком я, как назло, забыл дома!
- Эй, ты че, немой? – обозвался другой. – Я с кем говорю???
- Пацаны, да он какой-то борзый… Давайте ему…
- Шкляров? – удивленно спросил я, узнав голос.
Толпа остановилась. А через несколько мгновений рассосалась сама собой. Я облегченно вздохнул и направился домой, теперь уже шарахаясь от каждого столба. Ах, как хорошо жить в Шахтерске!
Утром у меня опять было окно, поэтому на работу я пришел аккурат в восемь часов. Почти у самого входа меня обогнал черный джип, из которого вышла Оля. Вид у нее был немного нестандартным – не было глядской маечки и обтягивающих джинс. На их место пришел аккуратненький деловой костюмчик. Макияжа тоже было не так много, как раньше, хотя аккуратность его оставляла желать лучшего.
Джип уехал, а Оля, подошла ко мне.
- Ты чего опаздываешь? – вяло спросил я.
- А у нас пары первой нет… я вообще-то к вам.
- Ко мне? – удивился я. – Зачем?
- А у меня для вас подарок! – только сейчас я заметил, что у Оли в руках небольшой цветастый пакетик.
- Интересно… – заулыбался я. – И что за подарок?
- Давайте не тут? Давайте у вас в кабинете. У вас же пар нет? – я подозрительно посмотрел на Олю. – Нет, вы не думайте! Я больше не буду!
Ухмыльнувшись, я молча пошел к себе в кабинет, изредка поглядывая, как сзади хвостиком бежит студентка.
- А можете дверь на замок закрыть? – стыдливо попросила Оля.
- Ты чего задумала?
- Ну правда… Ну я ничего такого. Просто нужно серьезно поговорить.
- «Серьезно»? Ну, ладно, – я закрыл аудиторию. – Что там?
- Спасибо вам большое, Николай Владимирович! – Оля протянула мне пакет, в котором была поллитровая бутылка коньяка. – Это марочный… Мне в магазине так по крайней мере сказали.
- А что такое марочный? – решил поиздеваться я.
Почти никто не знает, что марочным называют коньяк с выдержкой больше пяти лет. Вон, у меня в подвале литров шесть такого имеется.
- Ну, что вы издеваетесь? Я же как лучше хотела! – начала нервничать Оля.
- Лучше бы сока томатного купила бутыль… Ладно, что у тебя там? За что благодарить то собралась?
- Я сделала как вы сказали. Своему любимому сказала, что если он будет приставать, я на него подам в суд, что даже связи не помогут. Сказала, что недавно к нам приходил один майор в колледж и рассказывал, чтобы если что, то не стеснялись. К нам, конечно, никто не приходил, но мой по ходу знает того дядьку… Ну, что вы рассказывали… И боится. Так вот. Он сначала меня выгнал из машины, когда я ему сказала, и я злая потопала прямо в милицию. Он сначала не верил, а потом мне такой звонит, извиняется, прощения просит. Ну, я вернулась к нему в машину, а он мне говорит: «Давай тебе кольцо подарим?», а я ему такая «Да запихни себе это кольцо в зад! Ты меня за девочку считаешь! Я сначала тебя полюбила, а потом поняла, что ты просто не можешь себе нормальную бабу завести. А меня глупенькую соблазняешь всякими подарочками дешевыми. Я для тебя больше не игрушка! А я еще дурочкой прикидывалась, старалась понравиться». И только выйти хотела, а он дверь запер. Ну, я такая испугалась, а он такой: «А мне теперь никто и не нужен! Да, я раньше дураком был, а сейчас смотрю и вижу, какая ты по-настоящему умная!», ну и кучу всего приятного наговорил. А потом еще отвез в Донецк и мы выбрали нормальный костюм красивый. А я потом потребовала, чтобы он меня домой подвез (а не к себе, как обычно), еще и продуктов заставила купить, а то мама не успела…
Оля смотрела на меня щенячьими глазами, а я просто таял:
- Оль, ты начинаешь взрослеть. Ты наверное думаешь, что все можешь, но скоро убедишься в обратном. Но это ничего – со всеми бывает…
В кармане завибрировал телефон. Звонила секретарь:
- Але, Коль? Доброе утро. У нас тут ЧП.
- ОПЯТЬ??? – испугался я.
- Да нет, другое. У нас Лена Юрьевна не вышла на работу и на звонки не отвечает. Можешь ее заменить? Она как-то говорила, что ты писать умеешь. У нее сейчас язык, дети шумят, а присмотреть за ними некому…
- Ну, хорошо…
Поблагодарив Олю за коньяк я слегка задержался в кабинете и решил позвонить Марине. Пришлось два раза перезванивать, чтобы Марина ответила.
- Здоров, мужик! Ты где?
Сначала в трубке слышалось только неясное сипение и странные скрипучие звуки.
- Коля?
- Ну а кто еще?
- Козел ты, Коля!
- Че это?
- Разбудил в такую рань!
- Какая рань! Восемь часов! Та-да-та-ТА! – я решил разрушить остатки мозга Марины веселым маршем.
- Да не ори ты так… – жалобно проскулила Марина. – Что нужно?
- Мари, а ты не в курсе, куда Лена пошла от меня?
- А тебе зачем?
- Да ее нету на работе, а у нее пара. Я переживаю кагбэ.
В трубке глухо послышалось «Лен, он за тебя переживает, прикинь» и пара женских хихиканий.
- Не помню… Что я, следить должна за ней?
В трубке опять послышались глухие смешки.
- Понято… Ну, привет передавай! Удачи!
- Здрасте! – поприветствовал я первокурсников.
- ЗДРАСТЕ!!! – хором ответила аудитория. Я аж подпрыгнул.
- ВО! Вот это я понимаю! Не то, что эти второкурсники у меня – чахлые да немощные, даже поздороваться нормально не могут. Садитесь.
Аудитория, невероятно довольная тем, что их похвалили, мягко села на свои места.
- А где Елена Юрьевна? – спросил кто-то.
- На курорте, – отшутился я. – А пару вести у вас буду я. Сегодня у нас необычное занятие – мы не будем писать, а только спорить. Итак, первый вопрос: в предложении «Вася Пяточкин решил пойти в депутаты» какой падеж у слова «депутаты»?
Одна за одной начали появляться искорки в глазах. Через десять минут к нам пришла Татьяна Павловна (у нее лекция через стенку) и сделала замечание за то, что мы слишком громко себя ведем.
PS: Обожаю эту работу!
deathmetall © 2011

Lister

Lister10 ноября 2011 16:53

Общение вне формата.

Основанно на реальных событиях (с) автор

1

Все мои соседи (включая тараканов) спали, когда я нехотя разлепил глаза. Еще с детства меня терзала эта дурацкая привычка вставать в пять утра. Говорят, кто рано встает, тому Бог дает. Очевидно, это говорят те, кто встает поздно. Одаренные же Богом вынуждены маяться каждое утро, пока не придет время собираться на учебу или работу. Продрал я, значит, глаза, посмотрел на время – 4.30. Класс! Еще целых 3 часа. Ну и ладно. Всю жизнь переживал и сегодня переживу. Встал, сделал режимные моменты, заварил чайка и сел за компьютер. Наконец-то наш местный админ сделал второй сервер, и у меня есть интернет! Проверил во всех социальных сетях все сообщения и обновления: сплошная уныль, повседневный треп и бред, от которого уже слегка подташнивает, как и от любой обыденности. На часах 4:56… Ну, почему всегда, когда времени слишком много, оно тянется так долго? Дай, думаю, залезу в чЯтик. Уже года три не баловался. Доедаю последнюю печеньку, допиваю чай и ввожу в поисковике «чат», в списке из 798 000 000 предложений кликаю наугад и попадаю на «РЕКЛАМА ЗАПРЕЩЕНА». В комнате «просто общение» один человек. Чем он там занимается? Странный какой-то. Еще и ник стремный – «Богиня Любви 666». Наверное, какой-то клоун. Смотрю на фото – очень привлекательная брюнетка в резиновых колготках и желтом сарафанчике попивает коктейль в каком-то клубе. Ну, что ж, Богиня любви…
- Превед. Чего тут одна сидишь? Заняться что ли нечем?
- ПРЕДСТАВЛЯЕШ, ДА!
- Тихо, тихо, зачем на весь чат кричать? Всех распушаешь.
- Очень смешно.
- Ну, прости, идиотская привычка петросянить. Нет, а правда: такая симпатичная девушка сидит в комнате общение и отпугивает посетителей. Я думал, это удел некрасивых неудачников типа меня.
- Знаешь, я тебе завидую. Щас, думаю, начнется тяжкая история о том, как у кисы поцарапали капот любимой машинки или айфон где-то забыла. Или что-то еще из разряда «Самого ужасного в мире»: ноготь сломала? )
- Ты меня за дуру считаешь?
- ДА.
- Может ты и прав.
- Как-то ты быстро согласилась. Обычно девушки вроде тебя никогда не признают своей глупости. Начинают кидаться говном, а заканчивается все фразой с концовкой: «НИКОГДА, ПРЫЩАВЫЙ ЛОХ!!!». Я в смятении.
- Что значит девушки вроде меня?
- Гламурные кисы.
- Ты считаешь меня гламурной кисой?
- Ты очень догадлива! Я прямо таки сражен твоей проницательностью!
- Ну хватит! Зачем клеить на людей бирки? Почему ты так решил?
- На фотографию посмотрел.
- А может это не моя фотография?
- А зачем ставить вместо своей фотографии чужую, при чем говорящую? Клуб, коктейль, прическа, колготки, от которых крышу сносит…?
- Вообще-то это моя фотография. Просто другой не нашлось.
- Ну, тогда я тебя поздравляю!
- с чем?
- Ты о**енно красивая.
- Мне такого еще никто не говорил. Грубо, но приятно =)
- Значит, такие бирки тебе нравятся?
- Ну… (краснеющий смайл) Приятно, конечно.
- Почему ты согласилась с тем, что дура?
- Потому что дура.
- Если ты осознаешь, что все так плохо, то все не так уж и плохо? Я гарантирую.
- Наверное, в моем случае все плохо. У меня совсем нет друзей.
В это время в чат-комнату зашел какой-то парень, посмотрел на беспросветный мрак и удалился.
- Тебе так кажется. У многих бывают такие дни, когда кажется, что все вокруг козлы, все против тебя, ничего не получается, а все, что было - рушиться. Эти дни вроде критическими называются.
- В том то и дело! Все нормально. а на душе так противно… Потому что у тебя нет друзей. Все твое окружение - это люди, которые по статусу обязаны находится рядом с тобой. Знакомые из клубов и спорт залов. А вот друзей, просто знакомых нет совсем.
- Ты из Харькова, так?
- Да.
- Давай я буду твоим просто знакомым?
Эмм…
- Все. В бой пошли многоточия… Плохо дело… В душе надежда умерла!
- А почему бы и нет? Что будем делать?
- А обязательно знать, что делать?
- Знаешь, ты прав. Хочу новых отношений! С новыми людьми! Такими как ты!
- Спасибо. И раз мы уже с тобой друзья – предлагаю убить двух зайцев. Говоришь, нет других фотографий?
- Да. Порылась в альбомах: абсолютно ничего стоящего. Думаю, заказать у фотографа фотосет.
- Не нужно ничего ни у кого заказывать! Я фотограф. Начинающий, но уже умеющий! Ты мне позируешь, я с тобой дружу. К тому же так будет проще начинать «общение в новом формате»
- Ок!
Далее следовала бесполезная болтовня, в которой мы договорились встретиться возле моего универа пополудни. Она пообещала, что подъедет за мной. Я конечно же не воспринял это серьезно, но на всякий случай кинул в рюкзак фотоаппарат с самым большим и красивым объективом. А хороший объектив положил в кармашек. Немного отступлю от основной темы и развею облачко сомнений. Чем больше (длиннее) объектив – тем больше в нем стекол, тем больше портиться картинка проходя через все оптические элементы. Самые лучшие объективы (фиксы) напоминают консервные баночки из под красной икры. Вернемся к нашей истории.
Я честно отсидел все три пары, не обронив ни слова по поводу утреннего диалога. Всеми силами старался не думать о том, что кисо просто решила пошутить или расслабиться, а за мной сегодня к универу подъедет только троллейбус. Убеждения подкрепляло то, что кисо не взяла телефон и не дала свой, сказав, что узнаем друг друга и так. Даже имени своего не сказала, аргументировав это «так интереснее ))) ». И вот стою я, значит, на остановке, намеченное время наступило. Прошло 10 минут. Еще столько же. Даже немного обидно. Сел в маршрутку, поехал домой, слушая аудиокнигу «Управление чужими мыслями». Уже пятую книгу такого рода слушаю и уже в пятый раз такое впечатление, что автору подобного творчества мыслить не свойственно в принципе.
Следующее утро началось так же как и предыдущее. Зашел вконтактик, среди кучи хлама обнаружил заявку в друзья. Какая то Анюта Русинова. На аватарке изображение из разряда «печальный ангел». Очередная школьница. Пытаюсь вспомнить. Нет никакой Анюты Русиновой в памяти. Информация скрыта (что за идиотизм???). Из принципа не добавляю в друзья незнакомых людей просто так. Пишу в сообщении «Мадам, разве я имел удовольствие с вами общаться прежде?» и отправляю. До сборов еще 2 часа и есть время почитать. Например, бложек одного дизайнера (нет, не Тёмы). Что-то у чувака творческий кризис: сплошная чернота, кругом одни идиоты, все плохо, все вокруг тебя пытаются нагнуть. Как будто раньше не замечал? Опять зашел на страницу вконтактика . 2 сообщения. Очень редко получаю в такое время письма. Разве что от друзей, которые живут в центральной части России. От Анюты Русиновой (статус онлайн). Читаю первое: «Надо же! Вчера ты был не таким вежливым». Второе: «Прости, пожалуйста! Я вчера не смогла встретиться. Что-то в машине поломалось. Пришлось ехать в сервис. Весь день там проторчала, как дура». Странное какое-то ощущение. С одной стороны, вселенская обида. С другой стороны, приятно. Все-таки сама нашла, еще извиняется. Перешел в режим быстрых сообщений (чЯтик вконтактике)
- Как нашла? Я не оставлял никаких контактов.
- Ты же бросал ссылку на свою фотку. Там имя и фамилия. А остальное не сложно =)
Как же я сам не догадался? С другой стороны это моя глупость сыграла мне на руку.
- Да, точно.
- Ты на меня обижаешься?
- Почему я на тебя должен обижаться?
- Не прикидывайся.
- Да ладно, чЁ там. Я не воспринимаю серьезно онлайн общение. Я сразу не поверил, что из этого что-то выйдет.
- Давай сегодня еще раз попробуем? Только уже точно ))
- Да без проблем. Только учти: я опозданий не терплю. И пусть я не занятой человек и мне некуда девать свое время, но принципы нарушать не буду.
- Ты принципиальный?
- С чего ты взяла?
- Понятно. – я улыбнулся. Прошла пара минут. Я не знал, что написать и Аня молчала. Или отошла куда-то.
- Мы будем фотографироваться сегодня?
- А может не нужно? Неохота краситься, наряжаться…
- Зачем? Если чего-то будет недоставать, в фотошопе дорисую. Ладно, все, мне на пары. Сегодня в 13.10 возле Научки?
- Да.
- Я все равно тебе не верю. Но фотоаппарат возьму =Р
- хорошо, когда общение без притворства )) Сегодня во что бы то ни стало!
- Ну-ну…
Закипели пельмени на печке-буржуйке, которую мы старательно прятали от коменданта под столом. Пельмени были намного ценнее иллюзорного онлайн общения, и я не думая ни секунды бросил интернет и занялся их поеданием.
На этот раз меня раздирало любопытство. На протяжении всех пар меня мучило утреннее происшествие. Согласитесь, на прикол это не похоже. Среди моих друзей нет умных настолько, что бы спланировать все так интересно просто ради лулза. А те, кто смогут, никогда этим заниматься не будут. Самооценка била все рекорды, гордость тоже. Все немного приутихло, когда меня вызвали решать у доски задачу по проектированию трассы тропосферной радиосвязи. Но даже там все мои мысли были заняты Аней Русиновой. Поэтому я предпочел двойку своему мычанию и сел на место. Когда же 13.10? Черт с ним, если она не приедет. Ну и черт с ней. Все равно. Я ничего не потеряю. А если приедет, то… Черт знает, что будет. Я даже приблизительно не мог представить, что будет. Может она, в качестве извинения повезет меня в уютный ресторанчик в центре города, а, может, повезет: угостит коктейлем с клофелином, а через пару часов я проснусь в объятиях волосатого дядьки. Ну и че? Один раз не ананас, в конце концов )
12.50. Всей группой прощаемся с лаборантом, идем, кто куда, но в основном все едут домой.
13.10. Стоим на остановке, болтаем о всякой ерунде, а я, сами понимаете, в каком состоянии. Каждые 20 секунд смотрю на часы (то на наручные, то на телефоне, то на плеере). Всматриваюсь во все иномарки, которые подъезжают: никто не похож. Все не те.
13.15. Подъезжает троллейбус. Водитель оказался из тех, которые «идут к успеху» и запускал всех через переднюю дверь, что бы настричь бабла с несчастных бедных студентов. Сволочь жадная! Но это дает мне еще несколько минут. Может быть, она все-таки приедет? Может у меня (и в универе) часы спешат на 5 минут. Но нет. Ничего. Моя очередь. Я с превеликим удовольствием показал водителю удостоверение инвалида II группы. Перекошенное лицо ответило «проходи». Забился в дальний угол, воткнул в уши плеер и начал слушать «Управление чужими мыслями». Диктор с голосом мумии сообщил: «Сперва научитесь контролировать свои мысли, а потом управляйте чужими». Ну и ладно, я скачал книжку с торрента бесплатно. А кто-то за это еще и деньги платит? И так плохое настроение, а тут этот еще… Звонок. Завибрировало в кармане. Достаю, смотрю – номер не определен. Красивый номерок то ближе к деторо, кстати (четыре пятерки, три шестерки). Наверное, кому-то нужно рекламу быстро сделать.
- Слушаю Вас, - важно говорю я.
- Коль, привет, - женский голос. Не могу сказать, что приятный. Но раньше я его не слышал, - извини, я опоздала.
- Это Аня? – я пытался сдерживать хладнокровие, но внутри чувствовалось, что сейчас накроет оргазм.
- Да! – в ее голосе звучала радость.
- Я в шоке. Я тебя ненавижу. – не знаю, почему так сказал. В тот момент я думал не мозгом, а чем-то ближе к детородному органу.
- Ну, извини меня, пожалста. Я сейчас на Научке. Ты где?
- Ботсад (10 минут пешком).
- Сейчас я подъеду, подожди.
И трубку положила. Включаю мозг, пытаюсь взять себя в руки, но ничерта не получается! Руки трясутся, голова не думает, а в наушниках диктор несет что-то про проекцию своего сознания на чужое. Выключаю плеер, сматываю наушники, выпрыгиваю на остановке, становлюсь в позу «эпический герой» и смотрю в ту сторону, откуда должна приехать Аня.
Стою, жду. Минута прошла. Еще одна. Поза «эпический герой» слегка стала утомлять. Еще три минуты. Ну, невозможно так долго ехать! Она точно издевается!!! А я уже третий раз купился. Может у нее хобби такое – лохов разводить? Я настолько углубился в свои рассуждения, что не услышал, как ко мне приблизились сзади. Из раздумий вывел легкий стук по плечу. Я обернулся. Передо мной стояла девушка примерно моего роста (а мой рост – 189 см), с черными как сажа волосами. Одета она была в осенние сапожки, теплые шортики (она единственный человек, на котором они смотрелись красиво), белую майку и короткую кожаную красную куртку. В общем, выглядела она для повседневности очень и очень круто!
- Здравствуйте, молодой человек, - она улыбнулась. И от того стала еще прекраснее.
- Я даже не знаю, что вам ответить, сударыня, – поморщился и криво улыбнулся. – Предлагаю прогуляться.
- Где?
Сначала хотел сказать, что-то типа «Гулять – не “определенное понятие”. Просто бродить». Но потом передумал:
- А где хочешь?
- Даже не знаю. А ты где хочешь?
- Ботанический сад рядом. Можно там. Народу как раз немного.
Все это время я смотрел на Анюту как на музейный экспонат. Я никогда не видел такой кожи. Я очень много уделяю вопросам, связанным с обработкой кожи моделей, знаю, как она должна выглядеть на картинке, и как она выглядит в реальной жизни. У этой девушки кожа была похожа на таковую после ванны. А почему бы и нет? Может, она вообще только с каких-то тихоокеанских островов прикатила? Я приписывал ей все, что только можно, пока она не оборвала ход моих мыслей.
- Ну, долго будешь стоять? Идем же!
- Я тебя боюсь.
- Почему? – она опять расплылась в лучезарной улыбке.
- Ты не настоящая. Таких не бывает. Не в моей реальности…
- Хватит сопли жевать! Пошли! Я тут тыщу лет не была! – толкнула меня, я поддался и пошел.
Не могу сказать, что принадлежу к низшим слоям общества. Мне по карману ходить в фешенебельный ресторан, одеваться в нормальных магазинах и особо ни в чем себе не отказывать. К тому же работая в интересных местах, посмотрел и пообщался со всем бомондом отечественной киноиндустрии и эстрады. Но я четко знал, как выглядит человек в гриме и как без него в повседневное время. Совершенно разные люди. Аня же была с картинки. Молчание продлилось уже 5 секунд. Смекнув, что обстановка становиться неловкой я спросил:
- Сколько тебе лет?
- Э… вообще-то девушкам такие вопросы не задают.
- Почему это?
- Ну, хорошо, 24.
- Так ты уже старая! – по лицу Ани было видно, что с каждым словом мой авторитет рушится. Нужно было срочно что-то предпринимать. – Мне 21. – молчит, - Ань, извини меня. Я щас нахожусь в полном каматозе и несу полную ахинею. Я никогда не общался с девушками вроде тебя.
- Но ведь в контакте получалось?
- За компьютером совсем другое дело. А тут передо мной… даже не знаю, как назвать. Давай лучше фотографировать тебя?
- Может лучше не стоит?
- Почему?
- Я не готова.
- Кто тебе сказал?
- Я ТЕБЕ ГОВОРЮ.
- Ты старая, выжившая из ума особа. Однако самая красивая из всех, что я видел когда-либо. А видел я много особ.
- Не нужно мне льстить.
- При чем тут лесть? Ты меня 2 раза обманула…
- Один…
- Нет, два! Вчера и сегодня.
- На счет вчера ты прав. Но сегодня я тебя не обманула! Я же тут?
- Ты опоздала!
- Ну и что? Девушкам разрешено опаздывать!
- Ты не девушка!
- ???
- Мы с тобой друзья, так? А в дружбе нет половой принадлежности. Так что вот как.
- Ты странный, - опять улыбнулась.
Пока мы говорили, я вытащил из рюкзака фотокамеру и в момент, когда Анюта улыбнулась, щелкнул ее. Как обычно фото получилось отвратным. Кривая перспектива, косые глаза, а про заваленный горизонт я вообще молчу. Сразу же удалил.
- Покажи?
- Не покажу.
- Ну, покажи!
- Не получилось. Давай еще. Покажу, как будет красиво.
И понеслась…
Для меня выбор фото в качестве хобби не случаен. В детстве у меня были проблемы в общении с лицами противоположного пола. А фотографируя модель ты полностью ею управляешь. Стань туда, руку на бедро, подумай о чем-нибудь хорошем и так далее. Через час пропадает любая скованность и совершенно незнакомые люди уже общаются как старые друзья. При чем частенько общаются на интимные темы типа: «Вот я бы хотела сняться НЮ, но у меня грудь маленькая» или «Для меня обработка фотографий круче секса! Я вообще на него забил». Не то, что бы я или Аня были озабоченными по поводу сношений, просто так проще расслабиться. Буквально за полтора часа я забил всю карточку снимками. Штук десять из них можно было смело назвать «фотографиями». Я сказал, что мне нужно возвращаться домой, так как мама запрещает гулять мне с незнакомыми тетями так поздно. Хотя шутка и идиотская, но спутница искренне улыбнулась и сказала, что подбросит меня к общаге. Мы вышли к центральной улице и подошли к черному джипу. Prada. Круто! В жизни никогда не катался в джипах! Мы сели внутрь я предложил быстро пересмотреть фотки (во время сета только парочку мельком показал). Еще один фактор, из-за которого я выбрал фото в качестве хобби – радость от фотографий. Никакие деньги не заменят округленные глаза тех, кто видит себя на моих фото. Некоторые даже не сдерживаются и бросаются с объятиями. На этот раз, слава Богу, обошлось. Но глаза все сказали, и я был собой доволен. Я снял около трех сотен кадров и, мне кажется, Аня посмотрела их минимум 2 раза. После третьего круга фот злобно запищал и изъявил желание откушать электроэнергии.
-Все, не терзай его. Он сегодня отработал свое.
- Коль, ты мне фотки пришлешь?
-Кто-то вообще не хотел фотографироваться?
На меня смотрели недовольные глаза. Я оценил потенциальную возможность продолжить свой путь на общественном транспорте.
- Штук десять там наберется
- ТАМ ТРИСТА ДЕСЯТЬ КДРОВ! Все хочу!
- Нет. Они в РАВе (стандартная отмазка). Каждый нужно отдельно обрабатывать. На все уйдет куча времени. К тому же они все повторяются. Зачем тебе триста о…
- Триста десять
- Триста десять одинаковых кадров?
- Э…
- Ну, пускай не триста десять. Пусть там каждый 20-й отличается. Это… Эм…
- 15 кадров.
- Ого. Да, около 15 кадров. Но, учитывая то, что я где-то лажанулся, где-то ты… Кадров 10 выйдет. Потом еще наделаем.
На том и сошлись. Всю дорогу ехали молча. Я устал. Аня думала о своем. Когда я выходил из авто, на меня пялился весь местный «бомонд», который каждый вечер пьет пиво на лавочке, травит «интересные истории» и занимается другой общественно – полезной деятельностью. ВОТ ОН, МОЙ ДЕНЬ! СЪЕЛИ???
Зашел в комнату, удивился порядку (действительно уникальный день), разогрел приготовленного позавчера супчика и сел обрабатывать фотки.
Соседи знали, что я фотографирую симпатичных девушек. Я частенько с ними обсуждал сеты, спрашивал их мнения, но в этот раз они удивились. Хотя нет. У них челюсти отвисли, когда на вопрос «как ты ее нашел» я ответил «эт она меня нашла». Пусть не совсем, правда. Ну и что? Пусть завидуют! Сожители старательно вытягивали из меня информацию, однако я окутал все произошедшее таинством. Прогнал все годные снимки через шоп, кое-что подвел, подкрасил, вытянул – 15 хороших снимков. Засунул в архивчик, загрузил на файлообменник и отправил ссылку Анюте. До вечера она так и не появилась в сети. Страшно было узнать ее мнение. Страшно интересно и страшно-страшно. Вдруг ей не понравится? Ладно, завтра утром (она ведь жаворонок, как и я) появится в сети и скажет. А сейчас спать. Слишком много сегодня произошло. Нужно успокоиться, все переварить, а завтра еще и контрольная по «Электросовместимости»! Совсем про нее забыл. Аня подождет: утром только конспект.
Утром и правда был только конспект. Нет, не подумайте, что я такой вот принципиальный. Админ у нас просто непринципиальный. Бывают ночи, когда ему не дает заснуть звук работающего сервера. А для сетевого администратора нет ничего дороже здорового и крепкого сна. А правило «Клиент всегда прав» работает только там, где клиент его оплачивает. Ну а платить в пять раз больше не позволяла жаба. Так что утро я провел пытаясь прочитать небрежно написанные правила и запоминая формулы, в каждой из которых присутствовала половина латинского и треть русского алфавита. Время пролетело быстро.
6:30. Пора готовить нямку. Сегодня в качестве нямки выступает позавчерашняя гречка с маянезиком. Нет! Все-таки есть в студенческой жизни особый шарм. Многие из вас подумают: нищеброд усыпляет свою бдительность. Ваше право. Но, бывает, что такие простые вещи как гречка с маянезиком могут сутра поднять настроение лучше, чем какой-то более практичный подниматель настроения.
Надеясь на лучшее, посмотрел на значок аськи в трее – красный. Кто бы сомневался? Ладно, пусть спит. Зараза. И за что я ему такие (2.5$) деньги плачу? )
Со временем я как-то и позабыл о происшедшем. Множество локальных проблем накрыло со стороны учебной части: тому объяснить, этому посчитать. А ведь и самому не охота потом на пересдаче сидеть у этого монстра радиотехники. Владимир Николаевич конечно классный мужик, и не требует от своих студентов ничего лишнего, однако его хватка за все годы не ослабла, как у остальных преподавателей, для которых 50% посещение уже есть большой успех. Николаевич же расстраивался, когда у него было меньше 80% посетителей, а повысить свое психическое состояние он мог только внезапной летучкой. Благо сегодня была контрольная точка, и на душе было спокойно. Слегка разрушали психологический штиль тихие «Дай списать». Лекарством служило затыкание ушей наушниками. Николаевич спокойно реагировал на то, что студент пишет контрольную, слушая музыку. На одной из первых АКР он меня заметил, тихонько сзади подошел и спросил «Что слушаешь?». Дал ему одно ухо. Вместо надиктованных подсказок там играл Skid Row. С тех пор я в почете )).
Перед последней парой пришло сообщение: «Спасибо!!! Фотки очень понравились! С меня магарыч». Вселенская радость охватила меня. Приятно все-таки, когда оценивают работу. Я так и не узнал, как она узнала мой телефон. Один «рабочий» номер висит в инфе контактика. Он всегда на беззвучном, и вовремя на него я редко отвечаю. Но Аня звонила и писала на другой. Ладно, при встрече спрошу. Пишу: «На здоровье. Вотку я пью. С незнакомыми тетями». Сверху завыл звонок. Экономика была вполне обычной. Преподаватель (не помню, как зовут) рассказывала о том, что коррупция это плохо, тень это плохо, а платить налоги еще хуже, потому все и идут в подполье. Первые два раза было интересно. Потом слегка поднадоело. Потом уже не слегка. Но все равно я усердно ходил на эту пару, сидел в первом ряду и мозолил глаза, изредка задавая вопросы, по большей части дурацкие конечно. Но я ведь учусь. Мне можно. Да и преподаватель чувствовала, что старается она не зря. Всем хорошо, в общем.
Чувствую вибрацию в кармане – может Аня? Нет. То есть Аня, но другая. «Коль, отпроси нас пораньше? Мы тут щас сума сойдем!». Вполне обычно дело. Я чемпион по отпрашиванию. Смотрю на часы – 4 минуты до маленького пятиминутного перерыва. Спрашиваю у соседнего потока (наши точно не знают): «Как ее звать? Ольга Александровна? Спасибо». Поднимаю руку:
- Да Хлевицкий?
Немного удивился. У нее три сотни человек на паре, а она меня помнит. А я ее - нет. В душе как-то стыдно даже стало.
- Можете нас пораньше отпустить?
- С чего это?
- Вы что не знаете? В ХПИ (универ с похожей специализацией) проходит ярмарка вакансий. Хотелось бы посмотреть, что там.
- Зачем вам вакансии? Открывайте свой бизнес!
- Ну, вот Вы, почему в университете преподаете?
Прозвенел звонок не дав нам узнать ответ. В перерыве препод объявила старостам, что все мы свободны, но если вдруг попадемся на глаза декану…
Хотелось позвонить Ане. Но почему-то не мог решиться. Что у нее спрашивать? «Как дела?» Скажет «хорошо». А дальше что? Никогда не звонил «просто так».
В одной книжке автор утверждал, что лучше всего мозг работает в стрессовой ситуации. Можно конечно войти в ступор. Посмотрим:
- Привет.
- Привет, Ань, не отвлекаю?
- Говори.
- Ты чем сегодня занята после трех?
- Да особо ни чем, а что?
- Предлагаю встретиться, погулять. Просто так.
- Просто так?
-Именно.
- Ну, давай. Просто так. За тобой заехать?
- Слушай, а ты щас свободна? До трех еще целый час. Может, прямо сейчас встретимся?
- Да. Возле научной?
- Да. Слабо за 10 минут заехать?
- Буду через 5!
- Часов? – в моем голосе прозвучала нотки иронии.
- Давай бегом, скоро буду.
Наконец-то сбылась мечта идиота! Я не видел выражения лиц друзей, когда прям ко мне подъехал здоровенный черный джип, из него выглянула светская львица и знаком сказала мне «садись». Быстро пожал всем руки и нырнул внутрь.
Аня сделала радио потише. Кстати играл «Рокс» - местное радио, транслирующее старый хэви металл и современный легкий рок.
- Думала, никогда не позвонишь.
- Тоже так думал. Просто стало скучно, взял сам себя на понт, что не позвоню.
- И кто выиграл?
- Ваш покорный судья ). Поехали в парк?
Поехали в парк. Припарковались, вышли, идем. Молчим. Как сами знаете кто.
- Ань, я когда тебе написал, тогда в чате, думал, что ты обычная гламурная кисо. Совершенно не интересная и лишенная способности размышлять. Ты мне отвечала, как пятнадцатилетняя школьница. Почему так?
- Не знаю. Просто плохое настроение было. Хотелось чего-то… Ненавязчивого что ли?
- А про дружбу? Нет друзей, все не такие, все плохо и так далее. Неужели все так плохо?
- Да.
- Почему? – я все больше жалел, что не взял сегодня камеру. Сегодня было пасмурно, но иногда сквозь листву пробивались лучики солнца, образуя красивые столбики света.
- Потому что.
- Ну почему? Ты адекватный человек, взрослая, состоятельная. Ты вправе выбирать, с кем тебе общаться. Разве не так?
- Не так! - Аня начала нервничать.
- Обоснуй.
- Это тебе кажется, что я такая белая и пушистая. Ты меня совсем не знаешь. В реальном мире я не такая.
- А это не реальный мир значит?
- Понимаешь, да. Этот мир не такой, как я привыкла. Я с тобой могу общаться о чем угодно.
- О чем, например? – мы остановились.
- Да не важно…
- Да как это не важно? Ань, я понимаю, что я в твоей жизни ничего особо не играю, но я же настоящий. Я не верил, что наша встреча возможна до самой нашей встречи. При чем не верил до того, как увидел тебя, понимаешь? Ты ИДЕАЛ! У тебя есть все. Ты можешь позволить себе все. Тебя в этом мире ничего не стесняет…
- Нет, послушай меня! Ты видишь только одну сторону медали! Тебе только кажется, что у меня идеальная жизнь. Вся моя свобода ограничена выбором машины, квартиры, спортзала и спа салона. А, в остальном, все очень жестко. Думаешь, мне было легко с тобой встретиться? Сегодня? Вчера? Ты не понимаешь. Я хотела пообщаться с нормальным живым человеком. СВОБОДНЫМ человеком.
- Смотрела фильмы, где есть двое похожих людей, из них один – бомж, другой – царь?
- Нет. То есть да. Но не хотела бы так.
- Ага. Вот видишь?
- Я просто по-другому не умею жить. Не представляю, как такое возможно.
- Ну, а при чем тут друзья тогда? У твоих всех такие же проблемы. Создайте клуб нытиков, нойте о своей тяжелой жизни и все будет клево. Потом вместе в какое-нибудь село на местную дискотеку, а в конце устройте груповуху. – Аня рассмеялась.
-Эту идею мы реализуем чуть позже. – и по лицу я понял, что она не шутит, - а сейчас я бы хотела тебя отблагодарить за фотографии…
Рукой она взяла меня за плечо и начала приближаться. Я весь сжался и зажмурился. Это был поцелуй в щечку. Достаточно наглый, но короткий. Я постоял так еще около пяти секунд, потом слегка раскрыл глаза (как бы щурясь) тихонько произнес:
- Все что ли?
Ответом послужил звонкий смех. Я, кажется, упоминал о том, что голос у Ани не совсем приятный. Не то, что бы противный. Он слегка грубоватый и низкий. Но вот смех у нее классный. Такой детский… Я тоже рассмеялся.
- А ты еще что-то хочешь?
- Конечно!
- И что же? – улыбка моей спутницы из обычной переросла в игривую.
- Жрат! – моя улыбка стала больше дебильной.
- Тебя покормить?
- Я сегодня съел две печеньки и гречку. С маянезиком.
- Фу!
- Что «фу»?
- Кто ж гречку с майонезом ест-то?
- А нужно было гречку с гречкой есть? )
- Ты меня убиваешь! Все, поехали. Тут рядом есть пиццерия.
«Рядом», когда у тебя есть четырехколесный конь, радикально отличается от обычного «рядом». Но готовили там и вправду вкусно. Не знаю почему, но в Харькове все пицца делится на 2 вида. Первый – приготовленная просто и незатейливо – в прослойку теста засыпают аццкую смесь и запекают. Получается просто и со вкусом. Второй тип – то же на полуфабрикатные коржи. Все знают, что пицца готовиться из отходов производства. Это нормально. Но эти их коржи – такое, извините за выражение ГОВНО, что просто не передать. Похоже на пропавшие сухари. Так вот. Пицца была вкусной и сытной. СЫТНОЙ. Давненько я не чувствовал такой «довольной сытости». Сидя за столиком, мы обсуждали разные заведения общественного питания. Я рассказывал, как радовался манной каше утром, работая этим летом в детском лагере фотографом. Аня жаловалась на то, что в тех заведениях, которые ей приходиться посещать нет ничего простого.
- Хочу я курицу. Вот просто хочу курицу жареную. Захожу значит, сажусь. Сразу побегает официантик, спрашивает, что буду заказывать. Спрашиваю курицу. Говорит, что нет курицы. Есть макароны с курицей и сыром, есть пицца с курицей и ананасом. А просто курица есть? Курица с хлебом? Нету ни курицы, ни курицы с хлебом. Спрашиваю: «А приготовить курицу никак нельзя?» Отвечает, что никак. Что за ресторан такой?
И так около часа. Мы заказали целую фирменную мне и половинку какой-то экзотической Ане. Через 10 минут мне пришлось констатировать факт – я съел почти все, а у Анюты почти все осталось на месте.
- Почему не кушаешь? (впервые за пол года сказал «кушаешь» - дань галантности)
- Да не хочется чего-то.
- А зачем тогда заказывала?
- Не знаю. Пришла в ресторан – нужно заказывать.
- Ну, ты ж мне заказала. Нет, я понимаю. Это твоя проблема. Видишь?
- Ты преувеличиваешь.
- Нет. Ты же сама говорила, что живешь так, как требуют обстоятельства. Разве сейчас от тебя чего-то требовали? Нет. Не перебивай старших! Тебя сжимают окружающие факторы, а ты даже не сопротивляешься. Даже не думаешь о том, что можно сопротивляться. И никогда ты просто так не выйдешь из этого порочного круга.
- Николай, глупости несешь. Заказанная пицца ничего не означает и не может означать.
- Будешь доедать?
- Нет. Докушаешь?
- Слабо с собой забрать домой? Потом, когда проголодаешься, затрепаешь.
- Не слабо!
Последние слова были сказаны громко и нарушили общую идиллию. Все начали искоса смотреть на мою спутницу. Аня поколебалась и осмотрелась. Подошла к кассе и попросила пакетик, вернулась к столу и быстрым и ловким движением, как это делают бабушки на рынке, торгующие тортиками и пирожными, поместила надкушенный шмат внутрь.
- Съел?
- Фак… Фиаско.
Радости было еще больше, чем вчера при просмотре фоток. Все-таки счастье можно генерировать из ничего. Еще одно доказательство в моей копилке.
- Теперь можешь мне ее отдать.
- Пиццу?
- Ага.
- Обломись! Это моя пицца!
- Все-все-все… Жадина. Ты ее есть будешь что ли?
Думаю, вы знаете, как она ответила. Уверен, что эта нямка для нее была вкуснее любых других нямок, стоящих сотни и даже тысячи денег. Ну, а мне все равно в кайф. Я получил бесплатно добротный жрат , классную компанию и был отвезен домой. Когда я направлялся ко входу, Аня бросила: «До завтра, зайчик». У меня аж мурашки по коже пробежались. Я ничего не смог ответить и просто кивнул. Ответом мне служила лучезарная улыбка. И тут Анюта перевела на секунду взгляд на местный «бомонд» и скрылась в кабине. Это было чертовски великодушно! И парни и девочки на лавочках смотрели в нашу сторону с обвисшими челюстями. Настолько, насколько это возможно, я пытался изобразить безразличие, но радость пронзала своими лучиками все тело, и сдержать улыбку я был не в силах.
Слава Богу мой сосед, который одногрупник, сегодня на пары торжественно не пошел и не знал о происшедшем, остальные сожители учились на младших курсах и пары у них заканчивались уже седой ночью. А вот вконтактике было 12 сообщений типа «ну ты, мать, дал!», «кто это???» ну, и вы поняли. Гордость распирала. Но всем сказал, что заказчица одной рекламки.
Хвастаться нехорошо. И хоть меня и переполняли позитивные эмоции, но пользоваться своим и Аниным положением мне не хотелось. То есть хотелось, конечно, но зачем? Кому это нужно? Перед кем я красуюсь? Чувствую себя мерзко. До чего я опустился? Понтуюсь перед неудачниками, для которых не существует ничего круче, чем «попить пивка и позажимать телочку вечерком после разгрузки вагонов». Черт побери! Люди приехали из провинции получать высшее образование, влились в техническую элиту страны и апофеозом всего этого лучезарного действа есть то, что они зарабатывают на погрузке металла 20 баксов в день. А я радуюсь тому, что они мне завидуют. Выводы даже делать не хочется. Нужно как-то с этим завязывать. Аня… Она хороший человек. Всегда думал, что такие дамы вертят мужиками, как хотят, но за эти два дня только я ее провоцировал. Может она делает это незаметно? Зачем? И что делает? Привязывает к себе? Что бы потом… бросить? Или использовать. Что за бред? Паранойя. Может это нежелание верить в то, что все может быть так хорошо? Хотя ничего тут хорошего нет. Я просто встречаюсь с человеком, для которого я тоже интересен. В конце концов, я сильно себя в грязь вогнал! И сопли распустил! Взял себя в руки! В конце концов, это я делаю ей одолжение. Интересно, что она думает по этому поводу? Сидит сейчас, наверное, где-то у себя в трехкомнатной квартире, ест зачерствевшую пиццу и вспоминает происшествия дня. Нужно на завтра придумать что-то интересное.
Так вот я опустил себя ниже плинтуса и поднял до уровня суперкрутого перца. Еще один яркий день прожит. А что завтра будет? ФАААК! Завтра пересдача охраны труда. Кто сдавал (и пересдавал) тот знает, кто не сдавал – лучше не знать. Завтра нужно пораньше встать, замутить небольшую шпаргалку.
Утро опять выдалось продуктивным, так как доступа к сети опять не было. Нужно отдать Саньку должное. Своими перебоями он дисциплинирует мое и без того расхлябанное поведение. Я пытался погрузиться в мир дисциплины «охрана труда», но удавалось мне это чуть больше, чем никак. Во-первых, мешал чудовищный почерк, из-за которого на разбор каждого слова длиннее 5 букв уходила куча времени, во-вторых, сокращения - «В п. б. S=20м кВ должн. обесп. доп. конд. в.» - в помещениях с площадью больше 20 квадратных метров должно обеспечиваться дополнительное кондиционирование воздуха. И в таком духе 10 страниц. 2 часа пролетели молниеносно. Я сделал 5 копий шпаргалок для моих нерадивых одногрупников, разогрел полуфабрикатные блинчики со вкусом картона и приправы, откушал сего деликатеса, засунул плеер в уши, врубил китайский (или японский) панк и весело пошагал на остановку. Кстати, кто не слушал – очень советую. Крайне позитивная музыка, которую обычно вставляют в расовые японские мультики про супер-героев.
Как оказалось, пересдачи сегодня не будет, так как преподаватель заболел, и заменить его некому. Да еще и лабораторные работы по видеомонтажу я сделал и сдал на прошлых парах. Свобода утром такая непривычная. На улице хорошая погодка, а значит можно заняться фотоохотой.
Пришлось съездить домой за камерой, так что минус один час свободы. И вот я в центре городской площади стою с большим черным фотоаппаратом и размышляю, на кого бы поохотиться. Рядом несколько университетов – можно сесть перед входом и просто клацать идущих на встречу студентов. Точнее студенток. Но это как-то скучновато. Да и редко выходит что-то стоящее. Можно пойти куда-нибудь в злачное место, заброшенный театр или стройку, хотя существует потенциальная опасность нарваться на наркоманов, бомжей или самое страшное – на нашу доблестную милицию. Не знаю почему, но фотографов люди в форме не любят больше бомжей и наркоманов вместе взятых. Чувство это, конечно же, взаимное. Стройки отпадают. Остаются белки. Сфотографировать белку в кругу фотографов считается так же круто, как жабу или голую Жанну Фриске. Хотя их много в городских парках и они уже почти не боятся людей (у некоторых даже с рук орешки берут), но спускаются они на приемлемую высоту крайне редко. Спасти дело можно орешками!
Я подошел к дядьке, купил пакетик грецких орехов, отправился в самое тихое место и начал стучать скорлупой о скорлупу. Для белочек это как глас свыше. Только снизу. Ждать лесная братва себя не заставила. Уже через минуту я увидел на одной сосне аж две штуки. Я медленно положил один орех на землю, отошел, снял крышку с объектива, настроил диафрагму и начал терпеливо ждать. Мои ожидания оправдались – оба бельчонка сползли вниз и за несколько подходов подбежали к ореху. За это время я стал на коленки в грязные листья и начал щелкать. Пара кадров вышла вполне даже неплохо. Хоть и не очень выразительно, но без смаза. Для меня и это – успех. Через час орехи кончились. В активе было около 50 кадров. Один мне очень понравился. Он был достоин быть выложенным на «фотокритик.ру».
Ну, вот я уже дома, заканчиваю обработку и вуаля - шЫдевр готов! На снимке изображена белка, сидящая на ве

Lister

Lister10 ноября 2011 16:58

2

-Сколько денег у тебя в наличности?
-Ань, я тоже рад тебя слышать.
-Нет, я серьезно! Сколько денег ты сейчас сможешь достать?
-Ну, тысячи три с половиной… гривен (430$). А что за спешка? Зачем тебе, сколько у меня денег?
-Сегодня поедем тебя одевать.
-Куда? Зачем? Я и так одетый.
-Снимай все деньги, встречаемся через час на площади. Тебе нужно нормально одеться.
И трубку положила.
Что за человек такой? Что за характер? С чего ей вдруг захотелось меня одевать? За все мои деньги. А жить мне потом за что? Вообще-то я собирал на объектив. Я уже на него полгода насобирать не могу. То фирма сони вдруг выпустила фотокамеру со съемкой видео HD качества, которой мне не хватало как воздуха (уже месяц едет из штатов), то видеокарта сгорела, то купил в Китае термос в виде кэноновского стекла 70-200L (этот вообще летом приедет, судя по всему). А тут Она со своими загонами: «Нужно нормально одеться»…
Бззззз – вибрация в штанах. Сообщение пришло. «Не приедешь по любой причине - обижусь и убью». Хм... Кажется, не шутит )
Вот так она мужчинами и вертит! А што делать?
В куче футболок и носков нашел тайный кошелек, взял оттуда все деньги. Но обратно пару сотен положил. Посмотрел на часы – 15:42. Где мы в пять вечера будем покупать одежду? Не думаю, что Аня любит тусить на Барабашово (самый большой блошиный рынок восточной Украины), а бутики закрываются как раз в пять. Может знакомые? Пускай так. Но зачем меня так срочно нужно одевать? Причем на все деньги? На мои деньги? Я бы никогда не принял от нее такой подарок, но и самому выкинуть 90% всех своих сбережений на то, в чем я особо и не нуждаюсь как-то тоже не правильно. Аня… Нет, лучше «Анна». «Аня» как-то уже не подходит. Так вот, Анна не похожа на импульсивного человека. Просто так, ради забавы она таким заниматься не будет. К тому же она меня любит. Как домашнюю зверушку. Может быть, для кого-то это покажется оскорбительным, и пусть! Не всякой домашней зверушке позволено кататься с хозяйкой (да еще и с какой хозяйкой!) где угодно, общаться на любые темы (Под «любыми» темами стоит понимать бизнес и психологию) и многое другое. Пока мне эта роль по душе. Хотя вот этот звонок… Ну, посмотрим, что из этого всего выйдет.
-Макс, есть есть?
-Есть. Приходи.
Приблизительно так в общежитии решаются проблемы с питанием. Очень редко приходиться звонить второй раз кому-то другому. Да и Максимка никогда не подводил. Частенько я ему делал массаж, когда интересовался этим делом. Да и потом, когда уже надоело, по старой дружбе захаживал. За это Макс потчевал меня знатным жратом, типа курочки или домашних котлет. Все то магазинное говно и рядом не стояло с кулинарными шедеврами мамы Макса.
В полпятого я уже торчал на площади. На всякий случай с собой я взял камеру и два любимых стекла. От скуки я начал снимать влюбленных, бродивших неподалеку. Из-за слабой освещенности было темновато и снимки выходили либо мрачные, либо смазанные. Либо мрачные и смазанные. Зато на меня смотрели как на «Крутого пацана с бАльшим фотегом». Все начинающие этим страдают. А меня что-то до сих пор не отпустило. Хотя иногда я просто подходил к понравившимся парам, предлагал им попозировать за снимок по почте. Фотки выходили второсортные, но для многих подобные второсортные фото с изображением себя или близкого человека считаются апофеозом мастерства. Один раз какой-то парень предложил за фото деньги (в письме с благодарностью), я отшутился, что денег не беру. Только томатный сок. Так он меня в универе как-то нашел, пожал руку и торжественно вручил большой (2.5л) пак. Подобные вещи заставляют гордиться.
Сзади послышались звуки тормозящего джипа. Я узнал их, но специально не оборачивался. Прошла минута, а я все продолжал смотреть в объектив, вылавливая прохожих. А кто-то сзади продолжал отмораживаться. Вибрация в штанах. Однозначно Аня. Неужели так сложно подойти? У меня на беззвучном! Все! не слышу!
- Не слышишь, как телефон звонит?
-О, Ань, привет!
-Ты деньги взял?
-А ты товар принесла?)
-Я СЕРЬЕЗНО! Нет времени.
-Хоть бы объяснила, что случилось? Так сложно, что ли? Что за спешка?
-Садись, по дороге объясню. Давай шевелись! Тормоз!
Я повиновался. А что еще оставалось делать? Мы сели в машину, Аня выключила музыку. Кстати на этот раз играл какой-то французский шансон (прошу не путать с «золотыми куполами»).
-Извини, что не объяснила все сразу…
-НИКОГДА НЕ ПРОЩУ, - с наигранной обидой я отвернулся к боковому окну.
-Слушай, щас не до шуток! – это прозвучало гневно. Но тут же Аня слегка сгорбилась и сталя мягче, - правда, извини. С меня потом причитается, но сейчас серьезный бизнес есть (прошу читать «серьезный бизнес» как «серьезное дело» - прим. автора). Щас мы едем в магазинчик одежды, тут недалеко, а потом ко мне на работу. Ты сегодня будешь со мной курировать одно важное мероприятие.
-Шутка?
-Я сейчас похожа на человека, который настроен шутить?
-А я очень похож на человека, который может курировать «важное мероприятие». Сказала бы, я хоть голову помыл и побрился.
-Не сцы (первый раз я от Ани услышал подобное слово), потом в салон заедем, помоемся, побреемся, все хорошо будет.
-А если я откажусь?
-Я тебе откажусь! – мне показали кулак и посмотрели как на врага народа. Нужно у нее переговорам учиться.
-А что мне хоть делать нужно?
-Да ничего. Стой с важным видом и все. Я всем скажу, что ты мой новый заместитель.
-А где старый?
-А старого и не было. Мне не нужен помощник. Сама неплохо справляюсь.
-Ну а я тогда зачем нужен??? – мы выехали на брущатку, из-за чего машину стало трясти и подбрасывать. Тоже мне внедорожник блин!
-Нужно тебя как-то поознакомить с моим коллективом. Будешь ими командовать когда меня не будет.
-А если я «накооомандую»?
-Я тебе потом накомандую. Все, приехали, вылезай.
Мы остановились возле магазина на Сумской (центральная улица Харькова), отделанного черным мрамором. В окне были манекены, на одном из которых висел пиджак. Ценник вежливо сообщил мне, что стоит этот пиджак 3.800 грн. В голове родилось три варианта.
1. Это нормальная цена, а внутри есть небольшая препараторская, где меня препарируют, вытянут все органы и отправят их во Францию, а на вечеринку я поеду в самом модном костюме, с надетым поверх деревянным макинтошем.
2. Это нормальная цена и уеду я отсюда в модном пиджаке (с карманАми), ну, и может быть, в подарок дадут галстук. С моими грязными джинсами и кедами это будет смотреться очень остроумно.
3. Либо это самый дорогой пиджак, который у них есть и повесили они его для тех, кто еще не совсем уверен в своей покупательной способности. Внутри цены чуть более демократичные и я все-таки смогу втиснуться в свой бюджет.
Войдя внутрь, я таки понял, что вариант 2.
-Девушки, подберите молодому человеку костюм. Строгая классика. Черный или темно-синий цвет. И светло-голубую приталенную сорочку. А так же туфли. Вот эти пожалуй.
«Вот эти» туфли стоили как фотоаппарат, который ко мне со штатов едет. Девушки молча начали рыскать среди вешалок. Похоже, что Аню они знают. Почему же тогда не поздоровались? Может уже виделись сегодня?
-Молодой человек, пройдите в примерочную, - я посмотрел на Аню.
-Ну, иди уже давай! Мне с тобой идти что ли?
Две миленьких девушки завели меня в примерочную, повесили на вешалку подобранные вещи и ушли. Сняв джинсы я натянул брюки, оголившись выше пояса – рубашку, переобулся и взял в руки пиджак. Сзади воротника не было бирки. Как это нет бирки? А за что я тогда переплачиваю как не за бренд? БЕЗОБРАЗИЕ! Я ради интереса стал искать хоть какой-то опознавательный знак. Под нижней полой была маааленька черная бирка, на которой красовалась лейба «тм КРАСНЫЙ БОГАТЫРЬ». Что еще за богатырь? Ну, я понимаю, что называть бутик «Красный богатырь» как-то неполиткорректно. Но все же, нужно хоть вывеску повесить. Почему-то флаг с эмблемой «ARMANI» на пол стены. Я одел пиджак и вышел. В примерочной было зеркало, но нормально рассмотреть себя не удалось. А вот выйдя и увидев себя в полный рост я… Тут маты писать нельзя, но вы, надеюсь, поняли. Был приятно удивлен. На фабрике «Красный Богатырь» знали свое дело.
Аня кивнула девочкам, те быстрыми движениями отрезали мне бирку на туфлях (кстати туфли были «фирменные») и дали пакетик с пуговицами и всякой мелочью.
-Все, красавчик, пошли.
-А платить?
-Я заплатила, - Аня закрыла дверь с той стороны. Я растерянно поблагодарил девиц, а они мне дали платочек. Платочек тоже был фирменный.
-Ты за меня заплатила?
-СЕРЬЕЗНО?
-Харош петрасянить!
-Да заплатила.
-Мы так не договаривались.
-Мы никак не договаривались.
-Дай, тогда угадаю, зачем мне нужны все мои деньги
-Давай.
-Ммммм… Неа, не знаю.
-Существует большая вероятность того, что тебе придется сопровождать одну высокопоставленную особу.
-Кого? Куда?
-Это дочка одного чиновника, который нам должен дать одну важную подпись. Его занять и развеселить – не проблема. Но ему некуда деть свою дочь. Мама у них в разъездах. Вот и таскает за собой по всем тусовкам. Перед дочкой папа не может позволить себе расслабиться, а ты понимаешь, как это мне выльется. Так что на тебе важная миссия. Если спросишь, что будет, если не справишься… Лучше не спрашивай.
-Это некрасиво, - машина остановилась. Аня повернулась и начала сверлить меня взглядом.
-Коль, мне не на кого положиться. Если ничего не получится, меня уволят. Этого хотят многие мои «верные» подчиненные. Поэтому на них я положиться не могу. А про друзей ты знаешь.
Аня взгрустнула. Видеть ее такой было непривычно. И неприятно. Особенно осознавая, что все можно исправить.
-Я сделаю все возможное. И невозможное. Только еще не знаю, что. И давай вот не будем сопли жевать, хорошо?
-Хорошо.
Мы заехали в салон. Ничего интересного там в принципе не было. Подстригли меня абсолютно безвкусно. У меня так же сосед машинкой стрижет. Ну, хоть голову помыли. Аня стала выглядеть куда более празднично. К тому же она где-то умудрилась переодеться.
Было уже темно, когда мы ехали на вечеринку. Проходила она где-то за городом в каком-то клубе. Аня была напряжена, и тревожить ее не хотелось. Да и не было нужды. Было над чем подумать. До сих пор не верилось, что это произошло. Причем так спонтанно. Я не люблю таких резких происшествий. Да и никто не любит. Всегда гордился тем, что могу спланировать все без сучка и задоринки, что всегда беру только посильную ношу (хотя и вполне тяжелую). А тут такое дело. Свинство полное. Сначала – я ассистент куратора, потом аттракцион для какой-то дамочки. Почему нельзя было сразу сказать? Боялась, что не соглашусь? Ну да. Сначала она купила самый илитный костюм фабрики «Красный Богатырь», а потом уже сказала, что от меня нужно. Чтобы я чувствовал себя должным и мог сразу долг отдать. Просто и со вкусом. Да я и так бы помог. Больше времени было бы просто. Если бы сказала днем, можно было бы порыться в нете, как-то подготовиться. Что можно делать ночью в Харькове с незнакомой особой? Ситуацию, конечно, спасает пресс денег в кармане. Но все же. Это не какая-то сельская девка, которую можно повести в ночной клуб, напоить шампунем там, а потом творить что угодно. Это ИЛИТА, мать ее! Почему-то вспомнились голливудские фильмы, где главный герой вроде меня вывозил свою главную героиню на холм за городом, с которого открывался вид на ночной город. Только я никаких таких мест не знаю. Может спросить кого? О! ИДЕЯ! Как-то на местном форуме я видел ночную фотку Харькова. Довольно таки красиво. К тому же падающие звезды… Только дело было летом, а сейчас осень. Холодно. Не катит. Хотя хорошая идея, блин!
Мы приехали. Это был какой-то загородный клуб для проведения подобных мероприятий. Большая стоянка, заправка на месте, небольшой киоск (интересно, что там продают?), а в венце - трехэтажный особняк. Первый этаж был метров пять в высоту – зал для приемов. Что было на верхних – не знаю. Наверное, гостиница.
Я отдал пальто гардеробщику. Гардеробщик, судя по всему, видел Сталина еще молодым. Мне очень жалко было этого дедка. Он держался ровно, но был настолько дряхлым, что казалось, щас упадет под грузом драпа. Но не упал. Отдал мне номерок. №13. Офигеть! Подлый дед! Там уже полно одежды висит. Специально что ли? Ладно, я не суеверный.
Не знаю, как со стороны, но пытался я держаться как можно увереннее. Даже с натугой. Наверное, было забавно. Вокруг сновали официанты, предлагая напитки и нямку. Пить я не стал, а вот от хорошего жрата отказаться не смог. Я попробовал все или почти все. Покушав, я немного успокоился. Одной проблемой меньше. Вскоре я перестал следить за тем, как двигаются официанты с виноградинками и начал поиски Анны. Но она нашла меня раньше.
-Вот, познакомьтесь, это наш критик Николай Хлевицкий, - два каких-то мужика подошли и пожали мне руки. Представились, но я не запомнил. Какой еще критик? Что это за перцы?
Один из них спросил.
-Николай, как вам картины?
Спасибо Аня, уважаю. Ну что ж… Сама напросилась!
-Веет древностью. Империализм какой-то! Посмотрите на это все? Это, это – кому это сейчас нужно? Время на месте не стоит. Тут люди об этом забыли!
Ребята явно были в шоке. Уже хорошо. Аня в лице не изменилась. Никаких знаков с ее стороны не было. Тоже гут.
-А я тебе говорил? Классикой никого не удивишь! Людям нужно что-то свежее, новое, чего они еще не видели!
-Нашел, кого слушать. Посмотри на него – что он может советовать?
-Не переходите на личности, пожалуйста. Я вас не оскорблял. Спросили моего мнения – пожалуйста. Не нравится ответ – зачем тогда спрашивать? Нет-нет, я не завожу себе врагов. Или вы хотите притворства и лести? Можно устроить. Давайте сначала?
-Мммм, - мужик потянул из бокала, - Ммнервы! Какому-нибудь старому пердуну что-то здесь не понравится и все! Две недели труда коту под хвост! ДВЕ НЕДЕЛИ!!! – я подошел довольно близко и полушепотом сказал:
-Будешь так орать, сам все испортишь. Успокойся. – мужичок забегал глазами, посмотрел вниз и опять отпил из бокала. Его толкнул приятель.
-Все Миша, пойдем, и прекрати квасить. Тебе еще речь говорить.
Они ушли в неизвестном направлении. На Анином лице виднелись удивление и гордость. И немножко испуг. Я вежливо начал.
-С ума сошла? Нельзя было предупредить сразу? Кто это?
-Тот, который нервничает – владелец клуба. Второй – исполняющий обязанности директора.
-О, круто. Такие же, как я критик?
-Нет, эти реальные. А ты неплохой критик. Есть опыт?
- На Харьков-форуме посидишь - поймешь.
-Понятно. Смотри, вот видишь ту девочку? Вот за ней ты должен будешь тенью ходить.
-Так я за ней или она за мной?
-Не знаю. Твоя задача – куда-то ее деть. Хотя бы на три часа.
-ТРИ ЧАСА??? Ой. Три часа? Сейчас уже девять. Что мне с ней до полуночи делать?
-Решай задачу как хочешь. Вот тебе ключи от машины. Если нужно – бери, там полный бак. Только аккуратно, не разбей.
-Я водить не умею.
-Ну, ты даешь! Ладно. Если что, там стоят таксисты. Деньги у тебя есть. Только не выходи из зоны покрытия и не выключай телефон.
-Эээ…
-Иди давай, дама скучает.
-Что ей говорить?
-Скажи, что она тебе понравилась.
-Ээээ…
-Да иди уже! Давай, давай!
И я пошел. В углу на стульчике сидела девушка лет семнадцати. Слегка полноватая, в смятом брючном костюмчике и с отсутствующим взглядом. И сидела она не так, как положено всем в этом заведении. Сгорбившись, поджимая ноги, она подпирала обеими руками голову. Выражение лица было, как у недовольного хомяка. Почему так кисло? Может, потому что тут собрались одни взрослые и ей с ними (и им с ней) было скучно? Наверное, так и есть. Подойти спросить «Почему скучаешь?» - не катит. Сильно наигранно. А что еще спросить?
-Девушка, мне нужна ваша помощь. Можно попросить вас об услуге?
Девушка лениво подняла глаза, секунд пять смотрела на меня и только потом спросила:
-Какой?
-Понимаете, тут такое дело… Не каждому можно довериться. На вас можно надеяться, если что? – совершенно идиотская реплика! Что я несу? На ее месте я бы сразу раскусил подвох. Хорошо, что она – не я. Положительно кивнула.
-Понимаете, ситуация вышла идиотская… Заглох КАМАЗ, нужно толкнуть. А все заняты.
-Хи-хи.
-Так что, поможете?
-Ну, я как-то не готова. А далеко толкать?
-Да тут… метров сто, - она опять рассмеялась. Только вот непонятно, восприняла она это как юмор или как правду. У меня сложилось впечатление, что у нее небольшие психологические отклонения: заторможено она говорила.
-Далеко. Может эвакуатор вызвать? – соображает!
-А у меня деньги на счету кончились…
-Позвоните с моего.
-Вы не против?
-Да с чего я буду против? – Девочка заметно оживилась. Судя по всему, она просто засыпала.
-Может, выйдем отсюда? Тут шумно. Все ходят, топчут…
-Хорошо. Кстати, я Карина.
-Коля. Приятно познакомиться, - я протянул руку для рукопожатия. Карина отреагировала с опозданием. Наверное, потому что не привыкла к такому жесту.
Мы вышли в фойе, там Карина дала мне свой телефон. Думал, будет афйон, а оказался какой-то старый сименс. То ли а52 то ли а55. От старости маркировка стерлась. Неужели предки не могут купить нормальную трубку? Я достал из кармана свой тел, нашел там номер другого своего телефона и вызвал. Сразу нажав сброс начал говорить.
-Але, Федь, привет. Я тут заглох, сможешь забрать? Да, меня и только потом понял, что раз я никуда не звонил, то и деньги со счета не сняли. А вдруг проверит?
-Сколько я вам должен, Карина?
-Пустяк, что вы… Коль, вы скоро уезжаете?
-Нет. Мне тут еще минимум три часа торчать.
-Может, посидим вместе? А то я с ума там сойду.
-Я бы с удовольствием, - спокойно ответил я. А внутри был бразильский карнавал.
-Там так скучно. Зачем они вообще устраивают подобные вечеринки? Мне кажется, они никому не нравятся.
-А вам?
-Терпеть их не могу! Каждое такое событие – сущий ад! Все одно и то же, все одни и те же, уже дуг другу надоели. Но все равно улыбаются друг другу.
-Ну, эти все – понятно. А вы зачем сюда ходите?
-Папа за собой таскает. Говорит, что я должна быть вхожей в светское общество.
-Светское общество? Ха-ха! Вон посмотрите, у того мужика морда красная какая? Тоже мне светский лев.
-Это мой папа. Он всегда краснеет когда выпьет, - черт меня за язык дернул ляпнуть! Что теперь делать? – Я ему сто раз говорила, чтобы не пил. А он как ребенок, все никак не утихнет.
-Не хотел никого обидеть, извини… те.
-Да ладно. Хоть ты правду сказал. Все как будто не замечают. Зная про его проблему, пьют с ним. А он потом ночами мучается. Сволочи! Слушай, давай на «ты»?
-Давай. Ну, а почему не скажешь, что тебе не нравится?
-Думаешь, самый умный? Сто раз говорила. И скандалы устраивала, и в комнате запиралась – ничего не помогает. Так вот и мучаюсь. Хорошо, хоть сегодня нашлось, с кем поговорить. А то, бывает сидишь весь вечер и ждешь, когда уже домой. А дома начинается «Почему ни с кем не познакомилась?» «Почему весь вечер на стуле просидела» и так далее. Как не понимает.
-Да все он понимает. Просто пытается обустроить твою жизнь. Что бы дальше легче было. Квасить он мог бы и дома. Тем более там никто не видит. Ну, кроме тебя, конечно. А мог бы заехать в какой-то бар и накидаться там. Он ради тебя старается. Подыграла бы ему.
-Подыгрывала. Пыталась стоять рядом с другими, общаться. Но им интересно одно, а мне другое. И ничего с этим поделать нельзя.
Да… У каждого свои проблемы. Все больше я понимаю, что моя жизнь беззаботна до предела. Я опять посмотрел на краснокожего мужика. Он стоял рядом с Аней и что-то ей увлеченно рассказывал. Аня была увлечена. По-настоящему или нет – другой вопрос.
-Давай подыграем? Представишь меня отцу… Или… Давай вообще по-другому? Скажешь, что сильно устала. А я провожу тебя домой. Ты далеко живешь?
-На Алексеевке (далеко - прим. автора).
-Так я тоже там живу! Давай скажем, что я тебя на машине отвезу. Аня меня знает. Аня – это та девушка рядом с твоим папой. Если что поможет убедить.
-Я ее знаю. Она часто у нас в гостях бывает.
-Что о ней скажешь?
-Странная какая-то. Каждый раз на себя не похожа.
-Эт точно, - мы оба улыбнулись и замолчали, - Карин, если не хочешь, не нужно. Я все понимаю. Я бы сам никогда не поехал с незнакомым человеком в машине. Но я на тебя как посмотрел – так жалко стало. Честное слово. Сейчас аж расцвела! Другой человек. В свою защиту добавлю – моя машина не на ходу, так что придется ехать на такси. Как раз сэкономим!
Последняя шутка была ниже уровня ее понимания. Но виду Карина не подавала. Хорошая девочка. Мне ее стало жалко. А вот Аню – наоборот! Спаивает отца одиночку, дочь потом мучается ночами. Я бы так не смог. А этой хоть бы хны!
-Пошли, с папой познакомлю.
Папа был явно в ударе. К сожалению (или к счастью), я с рождения лишен обоняния и не мог определить, насколько сильно от отца Карины несло перегаром.
-Пааап, познакомься, это Николай.
-Очень приятно, - я протянул руку. Папа тоже. Сжал руку он мне достаточно сильно. В какой-то культуре оскорблением было бы сжать руку так же сильно, в другой же оскорблением было хлипкое рукопожатие. Но почему-то рефлекторно я зажал папу в тиски. Богатырской силой я не отличался. Не спасал даже костюм фабрики «Красный Богатырь». Папа начал сжимать руку еще сильнее. Я тоже. Папа насупился. Я понял, что анальной кары от Ани мне уже не избежать и решил просто не терять достоинства. Тоже насупился. Папа как-то посветлел даже и отпустил меня. Улыбнулся.
-Сразу видно, что мужик! – ответ я легонько кивнул с идиотской улыбкой. А что было еще делать? – Степан Адольфович, очень приятно.
-Взаимно.
-Николай, так чем вы заниметесь?
-Спросите у Анны, она вам все расскажет.
-Николай – технический директор фестиваля (название не запомнил). В свои двадцать подает большие надежды, – скоро я буду королем Бангладеша.
-Ого! Молодец! Я в твои годы тоже в партии был!
-У вас прекрасная дочь, Степан Адольфович.
-Да, знаю. Сам делал, - он расхохотался, - Вот думаю отдавать в Англию на учебу. Что скажешь? Стоит туда ехать или ну его?
-Не знаю, не учился.
-А где учился?
-Университет радиоэлектроники.
-Ба! Я ж там тоже учился. На РТ факультете.
-Так и я на РТ!
-Ну, я ж говорю – мужик! Давай выпьем? За технику?
-Нет, не могу. За рулем.
-Да давай, че ты выделываешься? Не мужик что ли? – В разговор вмешалась Карина и спасла меня:
-Пап, можно Николай меня отвезет домой? У меня так голова разболелась. Спать хочется. Ему нужно уезжать как раз, а он недалеко от нас живет. Можно, а? – папа посмотрел на меня оценивающе.
– Правильно, что не пьешь. Хорошо. Езжайте. Николай, иди сюда на пару слов.
Мы отошли за здоровенную колонну, Степан Адольфович посмотрел на меня угрожающе:
-Ни дай бог узнаю, что у вас что-то было – в бараний рог скручу. Понятно?
-Понял, не дурак.
-Вижу, что не дурак. Хорошая у меня дочка? Правда?
-Как дочка – хорошая.
-А как девочка – хорошенькая?
-А если я правду скажу, вы оставите ее тут сидеть?
-Да ладно тебе,Колюня, - он обнял меня, - думаешь я не понимаю? Я ж тоже молодым был! По балконам к девкам в мед лазил, ха-ха-ха, во время было! Когда вахтерша увидела – в одних трусах удерал. Хорошо, хоть в трусах… Короче ты меня понял?
-Все понял. Все исполню по высшему разряду!
-Ну, я ж говорю, мужик! Ток что бы ни-ни! Все, давай, дуй!
Я подошел к Ане.
-Будешь должна, как земля колхозу. И сиси уже не помогут.
И не выслушав ответ пошел за Кариной. Я начинаю у нее кое-чему учиться.
В вестибюле мы получили верхнюю одежду, я помог Карине надеть пальто, сам оделся, попрощался с гардеробщиком (ах, бедный дедушка…) и мы вышли на улицу. Сели в такси, Карина назвала адрес, и мы поехали. Всю дорогу мы болтали о всякой ерунде. Оказалось, она умеет играть на фортепиано, у нее есть неплохой синтезатор. Договорились как-нибудь вместе поиграть. Вскоре речь пошла о музыкальных пристрастиях. Мы оба были удивлены тем, что пишем в FL Studio. Только я пишу симфонический металл, а Карина – попсу ближе к классической эстраде. Договорились как-нибудь опытом обменяться. Я загрузил свою спутницу техническими терминами, а она меня – теорией музыки. Мне с ней было действительно интересно. Ближайший мой знакомый композитор, с которым я частенько переписывался по аське, жил в Киеве. Мы много раз собирались встретиться. Но когда я приезжал в Киев, он уезжал к бабушке. А в Харьков он пока не собирался. За час дороги я восполнил нишу, которая уже долго пустовала. Ниша музыки. В группе последний раз мне довелось играть полтора года назад, а музыкописание – процесс единоличный. Не хорошо это. Нужно куда-то все эмоции со временем выливать, иначе они застоятся и станут вонючей бродящей жижей.
Мы приехали. По адресу Карины. Жила она в самой близкой к центру части Алексеевки. И самой престижной. Я расплатился с водителем. Этот гад затребовал 800 гривен. Это много. Даже за мерс. Несмотря на прекрасное настроение, после прекрасного дня моя жаба бодрствовала и была настроена крайне решительно. Настолько решительно, что решили мы вопрос на три сотни дешевле. Пожелав таксисту «ни столба, ни жезла» я, опьяненный своим успехом, направился к Карине. Она поднесла к домофону ключь, открыла дверь, и мы вошли.
-Ну, дальше сама дорогу найдешь?
-Да. Может, зайдешь, чаю попьем? Я тебе дам свои работы послушать.
-Карин, я бы рад, правда. Но мне завтра на пары. А я даже еще не знаю, на какие. Нужно подготовиться, почитать. Поспать в конце концов.
-Ботаник. Но в следующий раз железно. Давай на выходных?
-Ничего не обещаю. Как только, так сразу. Все, я побежал.
Я вышел из подъезда и подождал некоторое время, пока в окне Карины (она мне его показала, когда мы подъезжали) зажжется свет. Свет зажегся, и я со спокойной душей пошел домой. Идти нужно было километра два. Минут пятнадцать.
Шагая, я думал о Степане Адольфовиче. Аня сказала, что он при дочери не напивается. Но ведь он уже был пьян. Причем не слабо. Зачем нужно было увезти Карину? Неужели они напоят его еще больше? Или он сам напьется? Но я действовал не в интересах Ани. Мне было жалко Бедную девочку. Болтая с ней я понял, что у нее очень серьезный дефицит общения. Ее бы психологу показать. Наверное, папа думает, что лучше всего знает, как поступать с дочкой. А сам в трусах бегал от вахтерши…
-Пацан, а ну иди сюда, - послышалось со стороны. Я обернулся и увидел трех пацанов 17-18 лет. Были они низкими и хорошо сбитыми. В душе все оборвалось. В кармане около трех штук денег, модный прикид – все как у нормального пассажира. Что делать? Дать им пару сотен? Выгребут все остальное и изувечат.
-Ты че, не слышишь? Сюда иди я те сказал! – сказал другой. Они приближались ко мне. Нужно было что-то решать. И решать прям сейчас. В тот момент мой мозг работал быстрее любого суперкомпьютера. Бежать – может и получиться. Тут в принципе не далеко. Если они курят, то класс. Через сто-двести метров сдохнут. Если не курят, то сдохну я. Тогда уже разговаривать точно не будут. Может у них там недалеко дружки? Вспомнился разговор со знакомым оператором местных новостей - «Мне выдали корочку журналиста. Теперь можно оружие носить с собой». Нет, это все не то. Это мне сейчас не поможет.
-ТЫ ГЛУХОЙ ЧТО ЛИ? Парень, обожди!– душа в пятки ушла. Тело била сильная дрожь. Умирать, так с музыкой! Поворачиваюсь к ним лицом. Руки в карманах. Трусятся, как осиновый лист на ветру. Смотрю на них с отсутствующим взглядом так уверенно, как только получается:
-Мужики, есть закурить?
Мужики слегка помялись. Один машинально достал пачку kent и протянул мне. Дрожащей рукой я как можно аккуратней достал одну.
-Блин, холодно. А огонек?
-На. - Тот же поднес зажигалку.
Последний раз я курил 13 лет назад. Точно помню. Мне тогда было 7 лет. Как раз исполнилось. Я решил, что уже взрослый и купил себе за гривну (тогда для меня это были чудовищные деньги) пачку BT. Раз попробовал и на 13 лет хватило. Затянулся как можно натуральнее, не впуская дым в легкие.
-Вот спасибо, мужики. Хотите пивка?
-Да не. Не хватает на проезд. А поздно уже. Пешком далеко.
-Сколько вам надо?
-Да гривен десять.
Пошарив в кармане, я нащупал купюру, похожую на десятку.
-Вот у меня как раз… двадцатка. Как-нибудь и вы мне поможете, если чо.
-Оо! Живем! Спасибо тебе, брат. Если б не ты, тут спали.
-Да, бывает. Ну ладно, удачи! Смотрите, у нас тут отморозков полно. Я уже было хотел ствол достать, думал, убивать будете.
- гы гы гы.
Пожали друг другу руки и разошлись. Хоть идти мне оставалось минут десять, с судьбой шутить больше не хотелось. И до общаги я доехал в такси. За десяточку. Вот это наши люди!
Приятной неожиданностью было то, что дежурила тетя Стася – самая добрая вахтерша. Иначе пришлось бы лезть на третий этаж. Не думаю, что осилил бы. Руки тряслись до сих пор.
Я долго не мог уснуть, все думая о том, что было бы, будь те пацаны поагрессивнее. Может, удалось бы убежать. А может, и нет. Что бы думала Аня? А Карина? Я ей вроде понравился. Может быть, она ко мне в больницу ходила бы? Мандарины носила? Нет уж, лучше я в общаге Гречку с маянезиком покушаю.
Николай Хлевицкий aka deathmetall © 2010

Lister

Lister10 ноября 2011 17:00

3.

Ах! Если бы вы знали, как мне дорого КАЖДОЕ УТРО в общежитии! Продираешь глаза, видишь, как со второго этажа твоей двуспалки свисают носки и жить хочется! Смотришь на стол – грязные чашки и тарелки – Просто подарок небес! Смотришь на часы и…
И опять пять утра. И опять нет Интернета. Есть вариант: посчитать домашнюю контрольную по «Охране труда». Там ничего сложно в принципе нет, я ее уже два раза считал. Правда оба раза оказалось неверно. Поэтому на счет третьего раза были сомнения . Я вообще-то не планировал ее сдавать честно. Чтобы все сдать с первого раза хотя бы на четыре, нужно было учить, а времени на учебу не хватало. В таких случаях во мне просыпался хитрый менеджер, который предлагал свои услуги лектору или непосредственно заведующему кафедрой. Услуги были нескольких типов. Либо это фотографирование всех преподавателей для дальнейшего размещения этих фото на сайте кафедры и на информационной доске, либо это была пара плакатов. Плакаты были идеальным вариантом, так как все делалось дома за компьютером и чашечкой чая. К тому же была возможность выручить парочку сокурсников, ссылаясь на тяжелое материальное положение (распечатать один плакат стоит около 10$). Я был руководителем и исполнителем проекта, ленивые сотоварищи – инвесторами. Почти как в большом бизнесе. Да и рисовать я люблю больше. С фотографиями было слегка сложнее. Во-первых, никаких условий. В кабинетах темно, всегда бардак, постоянно мешают – сущий ад. Хуже может быть только на свадьбах. Во-вторых, всех преподавателей за один день собрать нереально. И если мужикам как-то проще (пиджак надел и красиво), c дамами всегда были проблемы. Во-первых, это тонны мейкапа. Совершенно неактуального, не гармонирующего ни с одеждой, ни с лицом и, конечно же, поставленной задачей. Во-вторых, фотографии с первого раза не нравились НИКОГДА. Особенно дамам в летах. «Неужели у меня такой подбородок?» (который?), «Я тут на бабушку похожа!» ( Да! В 53 года это действительно нонсенс, блин!) Но после тщательной обработки напильником и фильтром «liquify» выходили шЫдевры. Все были довольны. В итоге, у всей кафедры я был в уважении. Об оценках даже не стоило и задумываться.
С кафедрой охраны труда все немного сложнее. Кафедра насчитывает человек сорок. Фотографии отпадают сразу. Вся графика, что висит на стенах кабинетов (старые и обветшавшие плакаты), времен холодной войны. То ли преподов терзает ностальгия, то ли никто из них не подумал, что можно это все дело бесплатно и быстро заменить. Нужно будет подкинуть им эту идейку. Только страшно. За время всех лекций стало понятно, что эти ребята непростые. Точнее неадекватные. На любой юмористический вопрос они всегда отвечали совершенно серьезно, сами никогда не шутили либо использовали супермегабаяны, от которых становилось еще страшнее. В общем, просто так подойти и предложить что-то было стремно.
Ладно, это меня понесло на вольные размышления. Простите.
Утро прошло вполне обыденно, за просмотром нового сезона «футурамы». Потом омлет и в «школу». Сегодня захотелось прогуляться, и поэтому я вышел раньше минут на 25. Часа мне обычно хватало. Тут километров шесть.
Идя по центральному проспекту, я весело подпевал песенкам про эльфов и гномов. Старая привычка. Так я научился петь. Правда зрелище это странное: идет чувак, махает руками и почти орет «Торвальд, друг разбей стекло! Жезл скрывает мощь эльфийских королей!». Люди слегка шарахались. Ну и черт с ними. Я гордился тем, что могу себе это позволить. Ближе к половине восьмого начали мелькать маршрутки, везущие крестьян в колхозы, студентов на учебЫ, а рабочих на работы. С улыбкой я смотрел на вдавленные в боковые стекла лица. Лица студентов, студенток, бабушек, дедушек, тетей и дядей. У пассажиров совершенно пустые лица. Я давно это заметил. У человека всегда должна быть какая-то эмоция. Все равно – радость или грусть, уныние или вдохновение. Человек не может жить «просто так». Просто ради того, что бы жить. А вот в общественном транспорте другая тенденция. Все на своей волне, нервничают, особенно если не досталось сидячего места. Но вида никогда не показывают. Меня это сильно напрягает. Лучше пройтись пешочком, подышать свежими испарениями, чем «как килька в банке» проехаться. Для этого нужно заставить себя встать раньше, сделать все раньше и выйти раньше.
_____________________________________________________________
Мысли перебил звонок мобильного. Аня звонит. На нее стоит мелодия «Подруга, подкинула проблем» группы 2 самолета. Забавная песенка. Послушайте в свободное время.
- Привет, Ань.
- Привет. Ты сегодня занят?
- Да. – я напрягся.
- До которого часа?
- До завтра.
- Нужна твоя помощь.
- Мне самому нужна своя помощь.
- Коль, что такое? Чё ты такой резкий?
- После того инцидента, думаешь, будет по-другому? Даже не позвонила. Могла бы ради приличия поинтересоваться, как дела.
- Ой, ну прости, зайчик. Забегалась. С меня причитается. Я виновата, но тут столько дел – с ума схожу.
- У меня тоже есть дела. До свидания.
И сбросил. Минуту я не возвращал трубку в карман, надеясь, что Аня перезвонит. Но она не перезванивала. Потому что гордая или потому что нет времени. Или она просто пытается решить все как-то по-другому? Может хоть смс черкнет? Нет. Пять минут прошло, а телефон молчит. Перезвонить, значит показать себя тряпкой. Не перезвонить – отказать в помощи. Хоть она и поступила в тот раз как хладнокровная сволочь, я собой гордился. Вернувшись в общежитие, долго не мог привыкнуть к своей маленькой комнатушке и храпящим соседям. В голове мелькали образы загородного клуба, дорогих машин и дядей с большими лицами. Одно из самых интересных приключений в моей жизни! Прям садись и рассказ пиши! Ладно, срать на гордость.
- Ань, я дурак. Чего хотела?
- Во сколько освобождаешься?
- К часу. Если повезет, то к одиннадцати.
- Сразу набери, хорошо? Кое-куда пойдем.
- Хорошо. А дресскод есть?
-Ты нормально выглядишь?
- Ну… как обычно.
- Пойдет. Все давай. Спасибо, что перезвонил. Я уже переживать стала!
Последние слова были хорошим тактическим приемом. Будь они сказаны в начале, толку от них было как с козла молока. А в конце разговора они сыграли решающую роль в моем настроении. Я гордился тем, что оценили мой поступок в ИТОГЕ беседы и тем, что ЗНАЮ такой прием. Интересно, это у нее подсознательно? или она тоже Карнеги читала?
Пары были крайне унылыми и недостойными описания. Наверное, из-за интриги, которую устроила Аня. Самое обидное – я четко понимал, что нахожусь в смоделированной ситуации. Аня могла бы начать диалог с извинений, потом плавно перейти к поощрению, а потом уже обратиться с просьбой. Я бы не отказал. Но ТАК она была бы моим должником. А тут я САМ ей перезвонил, сказал, что САМ дурак, а теперь еще и думать ни о чем другом не могу. Нужно тоже ее в ловушку поймать. Только в какую? Она сейчас в выигрышной позиции. Не ставит меня в курс дела и полностью управляет событиями. Ну, может не полностью, но уж точно в большей степени, чем я. Единственный вариант – не поступать так, как хочется поступить сразу. Эта зараза всегда делает так, что если я не поступлю, как ОНА запланировала – буду виноват. Перед собой в первую очередь. Ну что ж, главное, что я осознаю ситуацию. Нужно только виду не подавать. Посмотрим, что будет дальше.
Свобода настала уже в 10:40, так как был «день должника», а долгов у меня не было («Охрана труда» пока еще не стала актуальной). Встретились мы на старом месте возле Ленина. Там, наверное, половина Харькова встречи забивает. Было людно и шумно. Я выглядывал черный джип, но Аня опять нашла меня первой.
- А где ты припарковалась?
- Я пешим ходом!
- Охохо! Ты и так умеешь? Не подумал бы никогда.
- Я еще и на С++ программировать умею, мистер остроумность. Тут недалеко. Решила прогуляться. Пойдем.
- Так что за бизнес?
- Нужно представить тебя моим подчиненным.
- Зачем?
- Будешь моим замом.
- Серьезно?
- Серьезней не бывает.
В прошлый раз она сказала, что я буду ее ассистентом. А в итоге что получилось? Сначала критик, потом технический директор, а потом вообще нянька.
- Что мне нужно делать?
- То же, что и мне.
- А что ты делаешь?
- Да ничего - в общем-то.
- Зачем тогда зам?
- Зам не нужен, а шпион – очень даже.
- И за кем мне нужно будет шпионить?
- Хлевицкий, порой ты такой кретин! Я тебя не узнаю. За кем можно шпионить на предприятии? За подчиненными. Но не только шпионом. Еще ты будешь добрым начальником.
- А ты – злым ?
- Именно так!
- Ооооо! – на моем, быстро хитреющем лице, появилась дьявольская улыбка. – Смотрите во всех кинозалах страны! Злая начальница Анна наказывает своих подчиненных! Анна и сантехник! Анна и водопроводчик! А че? Тебе бы пошел образ жестокой властительницы. Анальные кары и все такое.
- Хочешь, я тебе анальную кару устрою?
- О да, моя госпожа! Я так плохо вел себя всю неделю. Я хочу, чтобы было больно.
Аня пыталась держаться серьезно, но не получалось. К тому же мои жестикуляции и крики привлекли внимание прохожих.
- Жалкий раб! Тебе не избежать жестокого наказания! Сегодня ты будешь страдать! – с чувством и выражением громко сказала госпожа Анна. Не ожидал… не ожидал…
- Ладно, пошутили и хватит. Давай, вводи в курс дела.
- Мороженное будешь?
- Пытаешься меня купить, да? – короткая пауза, - Пломбир в стаканчике.
- Значит так. Ликбез. Знаешь, что такое «ликбез»? Молодец! Хороший руководитель всегда должен быть плохим. Не перебивай! Настоящего шефа всегда должны недолюбливать. Нет, я не издеваюсь над своими тружениками. Всегда хвалю, всячески поощряю при необходимости, но не разбалтываю. К тому же всеобщая нелюбовь к начальнику сплачивает коллектив. У них всегда есть общая цель - сделать хорошо. Если хоть кто-то сделает что-то не так, то плохо будет всем. Так и формируется коллектив. Но я слегка перегнула палку. Меня стали чересчур бояться. Хватку ослаблять нельзя: мой авторитет пошатнется. А вот ввести новую фигуру в партию - очень даже хорошая идея. Ты будешь добрым замом, неопытным, с незапятнанной репутацией. Короче, идеальный вариант.
- Ань, ну ты совсем что ли? Посмотри на меня. Какой из меня начальник? Мне 21 год.
-Ты же говорил, что уже руководил отделом?
- Да это было всего-то 2 месяца. К тому же у меня там были студенты. А тут мастера своего тела. Во… дела. Неужели нет нормального зама? Я даже не знаю, чем вы там занимаетесь. Вообще никого не знаю!
- Опять ты ноешь. Как и в прошлый раз. Разве тебе не понравилось? – Аня слегка пихнула меня в спину, я споткнулся и пол лица оказалось в белом пломбире. Аня рассмеялась, достала салфетку и начала вытирать меня, как это делают мамы детям до 7 лет. Да… страшный человек. Чего уж там? монстр просто!
- Понравилось.
- Ну вот и сейчас понравится. Главное, чтобы не сильно увлекался. А то потом устроишь переворот в отделе…
- Обязательно устрою.
Аня опять улыбнулась.
- Кстати! Свои вещи будешь забирать? Ты у меня тогда в машине забыл сумку с камерой и пакет с вещами. Они воняли жутко. Я постирала. Такое впечатление, что ты их неделю не стирал? – на самом деле я не стирался уже больше месяца, - Тебе что постирать негде?
- Да просто времени нет.
- Будешь давать мне грязные вещи.
- Ээээ…
- Никаких «Эээ»! Мне противно ходить рядом с вонючкой. У меня автомат, так что стирка – это не проблема. Блин, как вы там в общаге живете вообще? Ладно, пошли.
Пока шли, мне была дана некоторая информация о конторе, в которой трудится Аня. Ее фирма выполняет заказы на проведение мероприятий больших масштабов. Сюда входит все: сцена, звук, свет, электропитание, силовые установки, дизайн, всякие флаера, шарики и прочая сувенирная продукция. Интересно короче. Ее отдел занимается разработкой и проектировкой сцен. Все, начиная с железного каркаса и кончая цветом шариков, которые висят сверху. В отделе работает несколько десятков человек. Половина – проектировщики, другая половина – инженеры по установке и оборудованию. Всем сотрудникам около тридцати-сорока. Все мужчины. Все тайно любят Аню. Она об этом прекрасно знает, но никаких конкретных действий не предпринимает, сохраняя холодный нейтралитет. По ее словам, даже слишком холодный.
Скорее всего нового зама будут воспринимать как «хахаля Анны». Это самое логичное объяснение тому, что совсем юного специалиста взяли замом начальника в такой отдел. Быть мне альфа-самцом . Самому смешно. В 21… А то, что начальнику всего 24, как бы нормально. Аня там трудилась с 17 лет. Во девка дает! Я в 17 лет смотрел наполненные высоким смыслом сериалы «про жизнь».
Вся контора располагалась в пятиэтажном здании, которое больше походило на какой-то университет. Широкие двери, огромный холл, бюсты ученых и куча кабинетов. Мы прошли в подвал. Подвал был еще круче. Прям возле входа стоял здоровенный вибратор. Для несведущих в радиотехнике, поясню – вибратором называется простейшая Т-образная антенна. Только обычно они размером с ладошку (для приема волн сантиметрового диапазона), а этот был метра четыре в ширину и метров пять в высоту. Наверное для какой-нибудь подводной лодки делали.
- А почему он ТУТ лежит?
- Хех. Эта штука лежит тут уже лет двадцать. Дело в том, что ее спроектировали в этом университете, а в подвале собрали. Собрать - собрали, а вынести… никак. В дверь не пролазит. Оставили до лучших времен.
Вот это по-нашему! Помимо вибратора было много прикольного хлама, но идентифицировать его мне не удалось.
Кроме хлама, как оказалось, ничего интересного там не оказалось . Я думал, будет куча интересных знакомств, общения, интриг в конце концов! А получилось несколько диалогов типа:
- Виктор, это Николай. Он некоторое время будет меня заменять.
- Виктор. Очень приятно. – скупое рукопожатие глядя в пол, и дальше проектировать что-то в «Архикаде».
Я не запомнил, как кого зовут, в каком кабинете какая служба, и - самое главное – упустил из виду, где туалет. Ничего не запомнил, короче. Вообще мне не понравилось там. Как-то жутко. Окон нет вообще. Даже маленьких у потолка (как должно быть по правилам техники безопасности и охраны труда). Тихо, как в морге. Шарканье моих кроссовок и цокот Аниных каблуков казались настолько громкими, что я шел на цыпочках, аккуратно ступая на бетонный пол. За все время я не видел, чтобы кто-то с кем-то говорил. Даже клавиатуры не щелкали при нажатии клавиш. Неужели Анино руководство к этому привело? Тогда дела действительно плохи. Не похоже, чтобы начальницу любили. Ни как начальницу, ни как представительницу женского пола.
- Почему ты решила, что они все тебя любят?
- Поверь, я знаю. Женщины такое чувствуют.
- Мне кажется, этим товарищам вообще все пофиг. Сидят, трудятся, ни на что не реагируют. Пришел новый начальник, а им хоть бы хны? И на тебя реакции никакой.
- А что, они должны были при виде меня румбу станцевать?
- Нет, конечно, но на таком «морозе» тоже как-то неправильно. Не похоже, чтобы они тебя боялись. При виде важного начальника подчиненный должен невольно встать. Из личного опыта знаю (опыта подчиненного).
- Чушь! Все правильно они делают. У них задача сделать – они и делают. Проблема в обратном – они слишком дисциплинированные. Это конечно хорошо, но я не хочу, чтобы мои подчиненные стали неврастениками в свои тридцать с лишним лет. Когда-то давно, только начиная, я уволила одного инженера за то, что он в рабочее время смотрел футбольный матч. В уставе русским по белому написано, что смотреть телевизор на рабочем месте нельзя, так что все как бы правильно. Правильно, но не верно. Нужно было просто хорошенько «отдрючить» его, возможно лишить премии, но не увольнять ни в коем случае. Хорошо, что он сразу себе нашел нормальную работу (это было еще до кризиса), иначе я бы себе не простила. Так вот тогда я слепо действовала по уставу. Коль, запомни на всю жизнь: УСТАВ ТОЛЬКО ДЛЯ ПОДЧИНЕННЫХ. Чтобы ничего лихого не наделали. А начальник должен думать головой, а еще лучше мозгом! Есть поговорка – «правила нужны для того, что бы их нарушать». Тупая поговорка! Правила – это то, как ПРАВИЛЬНО. Будешь делать не по правилам – будет плохо. Но не все понимают, что может дойти до этого самого «плохо». Вот как думаешь, почему по уставу нельзя смотреть телевизор на рабочем месте?
- Что бы не отвлекаться?
- Все так думают. Нет. Отвлекаться можно и нужно. Плох руководитель, не понимающий этого. Дело совершенно в другом. Так вышло, что наша компания получилась после расформирования НИИ прикладной физики и радиотехники. И устав нового предприятия, как это полагается, полностью повторял старый. На старом предприятии производили опытные образцы антенн. Когда работает телевизор, его кинескоп образует электромагнитное поле, которое создает помехи. А тут, точнее там, это было недопустимо.
- Ты прям специалист радиотехники!
- Вы, технари, всегда считаете всех вокруг круглыми идиотами. Не перебивай. Так вот, я уволила человека ни за что, но совершенно справедливо. Просто тогда мне было лень думать. А сейчас уже поздно. По сути все нынешние проблемы я заработала пытаясь сделать имидж, пользуясь тактикой «лучшая защита - нападение». Теперь мой имидж работает против меня и делать что-то с собой поздно. Менять что-то будешь ты.
- Так что мне, делать?
- Попробуй догадаться сам.
Я откинулся на спинку кресла и принял серьезный задумчивый вид. Но количество умных мыслей в голове от этого не изменилось.
- Я должен сделать твоих подчиненных раздолбаями?
- Нет.
Я надеялся, что Аня сжалиться и ответит на свой вопрос сама. Этого не происходило. Я не смотрел в глаза Анны, но чувствовал ее взгляд. Он мешает думать.
- Не смотри на меня: я не могу думать!
Аня молча отвернулась. Секунд через двадцать вытащила из своего стола какую-то папку и ушла. Что я могу сделать? Они ее боятся. И будут продолжать бояться. А меня – не будут. Ну и что? Это ничего не меняет. Нужно что-то непосредственно с ней делать. Но если имидж менять поздно… А почему поздно? Лучше поздно, чем никогда! А как поменять ее имидж? Решаем методом от противного. Нужно, чтобы она кого-то простила. Но коллектив не за что прощать! Вот сидят тихонько, как мыши – попробуй, заставь просто поболтать. Святые блин! Нимба не хватает. Нужно сделать так, чтобы они сделали нечто плохое. Все вместе. Чтоб всех касалось. И отвечали все вместе. И сделать все так, чтобы виноват во всем был я! ГЕНИАЛЬНО! А что бы такого придумать? Их не расшевелишь. Значит нужно придумать нечто, где их пассивность сыграет мне на руку. Осталось найти это нечто.
Один за другим я перебирал варианты, совершенно разные … Ничего не подходило. Это угнетало, и я переключил свои мысли на Аню. Когда я начинал с ней общаться, еще в чЯтике, она мне показалась стандартной ТП (гуглим), которую можно просто потроллить ради забавы. При первой встрече я понял, что это идеал вселенской красоты. Хоть и с небольшим психическим расстройством. При второй встрече, в пиццерии понял, что Аня – просто прикольный человечек. Совершенно не такой, как я представлял себе до этого. Вообще, стоит отказываться от стереотипов. Ни к чему хорошему они не приводят. Невольно всплыла последняя фотосессия Ню у Ани дома. Неужели она и вправду настолько была под гипнозом? Не думаю, что моей харизмы хватит настолько. Тогда я так думал и гордился собой как слон. Сейчас же, лучше узнав Аню, понимаю, что вероятность этого чуть меньше нуля. Фоток она так и не попросила. А зря. Пара фоток была более чем на уровне. Я их не показывал никому, даже соседям. Хотя, если быть до конца откровенным, одно фото я таки запостил на одном забугорном сайте. Пару человек даже добавило в «избранное». Уверен, что из-за большой текучки только эта пара и увидела мой кадр. Всего пара человек… Обидно блин. Я так старался, а все впустую.
И тут меня осенило. Просто взяло и осенило. Догадались? Правильно! Проще простого! Нужно сделать сетевой социальный вирус. Распространить фото Ани в неглиже среди сотрудников. И сделать так, чтобы их спалили. Как распространить и спалить – другой вопрос. Но решение вроде найдено. Думаю, что ради своего имиджа Аня согласится.
-ТЫ БОЛЬНОЙ ЧТО ЛИ? ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ГОВОРИШЬ? СИСЬКИ ПОКАЗАТЬ? ПОЛОВИНЕ ПРЕДПРИЯТИЯ? - ее состояние характеризовалось как «Лютое бешенство» или проще - «Срать кирпичами». Интересно, у них там хорошая звукоизоляция? Через стенку я слышал цокот возвращающихся каблуков.
- Ну, ты ж говорила, что все тебя любят? Дай народу оттянуться.
- ЭТО Ж ДОДУМАТЬСЯ ТАКОЕ ПРЕДЛОЖИТЬ? Ну я все понимаю, но такое придумать! СИСЬКИ! СОВСЕМ ПРИДУРОК?
- Как думаешь, тебя сейчас сколько народу услышало?
И тут был поставлен рекорд по скорости покраснения. Кстати, видел я ее такой в первый раз. Красное лицо, трясущиеся руки, бегающий взгляд, постоянно облизывающиеся губы – все говорило о панике. Она все-таки живой человек…
- Ань, ну зачем так орать? Сядь, - Я встал, подвинул к ней кресло, чуть с силой усадил, - Успокойся, - начал упорно смотреть в глаза. Глаза сначала бегали, потом застыли. Появились ручейки слез. Этого еще не хватало. Как можно спокойнее, полушепотом я начал говорить, - Прости пожалуйста. Подумать не мог, что для тебя это так важно. Честно. Я дурак. Все, все, успокойся. Не хочешь, не будет этого, ну успокойся.
И тут краснеть начал я. Хотя причин на то не было абсолютно. С точки зрения логики. Мужской логики. Самым важным аргументом женщины, в споре с мужчиной являются слезы. Сто раз я видел, как мои сокурсницы после фразы «Вы не готовы. Придете на пересдачу» начинали рыдать. И думаете, потом кто-то что-то пересдавал? Черта с два! Плачущая девушка (девочка, женщина) права априори. Даже, если она не права на все 100%, вы (если вы мужчина) признаете свое поражение. Пусть кинет в меня камнем тот, кто думает иначе! Правильно, «не палимся».
Аня сложила ладошки и уткнулась в них лицом. Жалко, нету фотика! Так красиво плачет! Черные волосы неаккуратно разбросаны поверх белой блузки. В волосах теряются две аккуратные ладошки. Как кокошник, из волос сверху торчат чуть длинные красные ноготки. Очень красиво… А на душе паршиво так… Чтоб я сдох! Я обидел это милое создание! Не видел, чтобы она так переживала когда-то. Даже в тот вечер, когда решалась ее карьера, она была абсолютно спокойна. А сейчас… Ну, я и урод! Ненавижу себя. Нужно что-то делать срочно.
Всхлипывания повторялись. Все чаще и чаще. Это начало напоминать… Смех? ДА ОНА РЖЕТ! ВОТ СУКА! Я тут переживаю, а она тащится! Стерва! Ненавижу! Это последняя капля! Все! Пора вспомнить о своем достоинстве!
Аня показала заливающееся смехом и тушью лицо и попыталась пихнуть меня в плече, но я увернулся. На лице у меня отпечаталась ненависть.
- До свидания. Было приятно пообщаться, - резко бросив, встал с кресла, вышел из комнаты и хлопнул дверью. Громко. Так, что бы весь отдел слышал. Свои мысли описывать не буду. Цензура не пропустит. Но ругал я исключительно себя. За то, что доверился этой твари: раз меня использовала, сейчас еще раз хочет, играет с чувствами как угодно, мое мнение вообще ни во что не ставит. Только ОНА. Да пускай НА*УЙ идет! За что со мной так? Что я такого сделал? Да, я много получил взамен, но и отдал я немало. С такими темпами психическая патология ждет меня через год. Срал я на нее с высокой горки – здоровье дороже. Все! Вернусь к задротской жизни, буду питаться гречкой с макаронами и фоткать белок. Самая лучшая жизнь! Денег хватает, времени куча, мир и спокойствие.
Выходя из подвала пнул вибратор. Он даже не обиделся, а мне было больно. Так что входил в холл я прихрамывая. Завибрировал телефон. СМС. «Ты пальто забыл». ФАК! Растяпа! Ладно, пойду без пальто. В прошлом году пешком в универ ходил в одной футболке при минус двух. Потом как-нибудь заберу. Выключил телефон и вышел на улицу. На парковке стоял Анин джип. Захотелось взять и … Нет, стоп! Не поддаваться импульсам! Это удел слабых! Успокойся! Все, дышу ровно, руки распрямил, разжал кулаки. Все. Нечего из-за нее переживать. На секунду я почувствовал, как в висках пульсирует кровь, и в такт ей колотиться сердце. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Так-то лучше. Она – ничто и переживать мне теперь не из-за чего. Вот и пульс стал нормальным. В горле пересохло. Нужно сходить в ларек, купить водички.
Сунул руки в карманы – денег нет. Они в пальто. КЛАСС! И удостоверение там! СУПЕР! А домой пешим ходом далековато. Часа полтора. Вернуться? А гордость? Гордость… «Гордость – удел глупцов» вспомнилось из семинара доктора Литвака. А он ведь прав. Пойду, удивлю. Пусть знает, что мне пофиг ее штучки. Может хоть по этому поводу будет горевать. Спинку ровно, прилизал волосы, улыбочка – ВПЕРЕД!
Я не совсем понял, почему было больно. Сначала голове, потом заднице. В глазах темно, ничего не слышу. Чувствую, что меня кто-то поднимает. Видимо я упал. Слышу какие-то звуки. Но разобрать ничего не могу - фонит на всех частотах. И начала появляться резкая боль. Во лбу. Меня по лбу треснули! Потрогал лоб – АЙ, БОЛЬНО! Шишка. И почему-то опять хочется потрогать. АЙ! Все, больше не буду. Сквозь фон снова начали проявляться какие-то звуки, но потом опять исчезли. Все это время меня куда-то тащили, а теперь посадили. Начало тошнить. Давление в ушах нарастало и звук становился все громче и громче. Черт, как больно! Отключился.
Во время отключки меня пару раз возвращало в сознание. Глаза открыть я не мог, так как свет больно резал глаза. Чувствовал, что сильно трясло. Только не мог понять, трясло меня или тряслось все вокруг?
Запах нашатыря – самое противное чувство. С рождения я не чувствую запахов. Врачи не могут объяснить, ссылаясь на какую-то генетическую патологию. Помню, как на проверке добрый доктор-оториноларинголог мне давал понюхать «Мазь Вишневского», потом другую ароматную гадость. Для того, чтобы было наглядно и честно, я хорошенько ими затягивался, вставляя почти в ноздри. Потом дали нашатырь. Ощущение похоже на удар в лоб тяжелым железным предметом, но без боли в месте удара. Я тогда со стула навернулся. Сейчас было чуть полегче. Но болела голова. Приоткрыв глаза, увидел Аню и какую-то тетку в белом халате. Я в больнице.
- Я в больнице?
- Да, - Криво протянула тетка. По выражению ее стало понятно, что вопрос этот она слышит довольно часто, и он ее порядком напрягает. Я перевел взгляд на Аню. Все ее лицо было в размазанной туши. Только не «красиво», как это бывает на картинках плачущих эмо-девочек, а некрасиво, как будто… Эммм… ну, в общем как в реальной жизни бывает.
- А ты что здесь делаешь? И я что делаю? Что произошло? Дайте попить, – во рту вправду пересохло и говорить было больно. Делая что-то, до чего мой взор не доставал тетка сообщила:
- Все нормально, раз быстро оклемался, то скоро на ноги встанет.
Глаза сами закрылись.
Очнулся я с поразительной ясностью в голове. В машине. Рядом сидела Аня. Ее джип! Странно, я успел к нему привыкнуть. Аня не заметила моего пробуждения. Она сидела сзади (как и я), упершись в переднее сидение обеими локтями, а головой в руки. Лицо ее скрывали волосы.
- Девушка, не подскажите, где мое пальто? Аня повернулась на мой еле слышный голос. Ее лицо было то ли заспанным, то ли заплаканным – красные пятна, небольшие пролежни, налитые кровью глаза. Но она улыбалась.
- Колечка, прости меня пожалуйста! Я выбегая резко открывала двери и ударила тебя ручкой. Ты сознание потерял…
- Где мое пальто? – голос звучал громче и увереннее, но еще был сиплым. Мне так и не дали попить. Жлобы.
-Ты замерз? Я его где-то забыла. Ты замерз? Сейчас я дам тебе свою куртку, подожди.
Я дернул ручку, открыл дверь и вышел. Начались «вертолеты». Не знаю, как это называется правильно… Это когда выпив изрядно, ложишься на кровать, закрываешь глаза и начинается… Но странно – никакой боли. Просто шатает. Приступ тошноты, ВУАЛЯ! Заднее колесо Аниного Prado в моем завтраке. Ах омлет! Я буду скучать. Нам так хорошо было вместе! Меня охватывало какое-то странное чувство отрешенности, холода и легкости. Я под НАРКОТОЙ ! Класс. Можно не извиняться за колесо. Я пошел. Просто так пошел. Не зная, где нахожусь, не зная, куда иду. Просто пошел вперед. В голове опять начался шум. Наверное свежий воздух заставил работать мозги. Значит сейчас будет больно. А-а-а-а! Я начал падать, но меня поддержали. Это были хрупкие руки. Наверное, Аня. Да, точно – смотрю вниз, вижу ее красивые красные сапожки. Хоть бы не блевануть. Красные сапожки… Сапожки…
Я опять очнулся. Опять в машине. Опять рядом Она. Но уже смотрит на меня. На улице темно. Нас освещает пара тусклых лампочек в салоне. Сколько времени прошло? Что вообще случилось? Я начал пялиться на Аню. Медленно моргал и пялился. А она на меня. Никак не удавалось понять, что говорит ее взгляд. Приспущенные уголки бровей и губ? Это печаль. Морщинки по краям и прищуренные глаза – презрение. Сглотнула. Еще раз. Нервничает. Не моргает. Что это значит? Когда нервничают, моргают чаще, чем обычно. Блин, не помню. Руки. Что с руками? Лежат на коленях. Одна (левая) сжата в кулак, другая ее обхватывает. Вроде переживание. Что это в рупе? Не знаю. Не помню. Не стыкуется.
- Пить хочешь?
- Ага. – я испугался своего собственного голоса. Как у старого деда. Наверное долго лежу.
-Ты как?
- А ты кто? – я прекрасно понимал кто она, потихоньку восстанавливал цепь. Но почему-то захотелось пошутить. Зло пошутить. Может наркота еще не отпустила? Но только юмор не оценили. Ответом было молчание. Молчание почти сразу дополнилось расширившимися до предела зрачками, поднятыми бровями, складками на лбу и приоткрывшимся ртом. Это был УЖАС. Совершенно точно. Я так и не научился его рисовать. Губки начали дрожать. Сейчас заплачет… Ну! Ну вот, пожалуйста. Всхлипывая она спросила:
-Ты не помнишь меня?
- Помню, что ты сука. Чуть дверью не пришибла. Лучше бы убила. Так хреново на душе... Что опустился до пафосного драматизма. Ужос…
Аня уже не плакала. Она рыдала. Ну и пусть страдает. Ей полезно.
Я пощупал голову. Сверху шапка, под ней по ходу бинт. Хороший такой слой, толстенький. Начал щупать – вроде не больно. Постучал. Зря постучал. Резкая боль ударила между висками, отстреливая в ушах. И эта еще ноет. Сколько можно ныть вообще? Откуда там слез столько? И… это раздражает. Я словил себя на том, что не испытываю почти никаких эмоций. Просто легкое напряжение. Странно. Я должен ликовать из-за того, что мой враг повержен или переживать, потому что эта хрупкая девушка так сильно страдает.
- Можешь не плакать?
- А?
- Можешь помолчать? Башка раскалывается.
Ответа не последовало. Аня пыталась успокоиться. Удавалось. Наверное слезы кончились. Она потянулась вперед за бутылкой, достала, отпила пару больших глотков, поперхнулась, откашлялась, еще отпила и посмотрела на меня. Я же с разочарованием смотрел на бутылку. Там ничего не оставалось. Иронично я сказал:
- Спасибо…
- Погоди, сейчас вернусь! Только сиди. Не двигайся. Я сейчас вернусь.
Че она по два раза повторяет? Как для ущербного.
Через минуту Аня прибежала с литровой бутылкой и одноразовым стаканчиком. Налила мне половину и протянула. Я выпил залпом и поморщился. Не помню, как называется эта минералка, но точно знаю, что ее во всех больницах продают. На вкус, как болотная жижа (да, я пробовал болотную жижу). Но жажда была сильнее гастрономических потребностей, и я попросил еще. Опять полстакана. Что ей, жалко что ли? Забрал у нее бутылку и выпил сколько мог. После чего смачно отрыгнул.
- Пардон.
- Ничего, не волнуйся.
- Ань. Слушай. Я тебе благодарен. Ты меня нечаянно ударила дверью? Так? Ну бывает, ты же не специально. Не переживай. За это я на тебя не обижаюсь. Я тебе там колесо осквернил… Ничего? Ну вот и хорошо. Считай, мы квиты. Ань, ты много для меня сделала. Правда. Я ценю это. Но мы с тобой разные люди. И приоритеты у нас совершенно разные. У тебя классная интересная жизнь, куча бабла, внешность, карьера. Но это у тебя. У меня не так. Хотя я раньше и хотел быть таким, как ты, но наконец понял, что ошибался. Я хочу жить проще, без всяких интриг, подстав и сотрясений мозга (она хихикнула). Просто отвези меня домой и больше не звони мне. Так будет лучше. Для меня точно. Таких, как я, полно. Я тебе десяток таких найду, не перебивай! Мне и так тяжело говорить. Огрела ты меня хорошо. Что со мной?
- Сотрясение… Коль…
- Не нужно этих «Коль»! Ну скажи, ну чем я тебе так понравился? Чем я отличаюсь от других?
- Не знаю.
- Ну вот! Я самый простой человек. Таких, как я, полно. Таких как ты – единицы. Вы имеете право выбирать. А мы – нет.
- Заткнись! Как ты можешь такое говорить? Я не знаю, что в тебе такого... Нет! Я не могу описать. Ты не такой как все…
- Все не такие как все! ! !
А вот кричать не стоило. Каждая гласная неприятно отразилась звоном в голове.
- Не прикидывайся дураком.
- Я раньше прикидывался. Думал, что у нас могут быть какие-то отношения. Повелся на твое смазливое личико и сексуальный прикид. А ведь всегда знал – ВНЕШНОСТЬ ОБМАНЧИВА! Не бывает все так хорошо. И красивая, и добрая, и интересная, и богатая. А ты обычная стерва. Не обижайся. Для тебя это скорее комплимент. Блин. Голой тебя видел. Зачем ты передо мной разделась?
- Не знаю.
- НЕ ВРИ!
- НЕ ЗНАЮ! ПРАВДА!
-Ты врешь! Ты даже фотографий потом не попросила! Это чтобы я втрескался в тебя окончательно. И чтобы бегал потом как собачка. Я чувствовал неладное. Просто не хотел верить в то, что все есть как есть. Думал все так, как хочу я.
- Дурак ты! Ничего не понимаешь!
Последовала небольшая пауза. Я смотрел на Аню. Она перевела взгляд на потолок и чуть слышно начала:
- Знаешь… Есть такое выражение «Для бабы померить и не купить все равно, что мужику раздеть и не трахнуть». Так вот ты раздел и не трахнул…
- Значит я не мужик! СУПЕР! КЛАСС!
- Коля! НЕТ! Ты не такой, как все.
Ладони Ани сжались в кулачки и резко ударились в ее бедра как в барабан.
- А ТЕПЕРЬ СЛУШАЙ СЮДА, - она выпрямилась, оперлась прямыми руками на сидение и наклонилась ко мне. Было похоже, что она сейчас будет меня бить. Или душить. Я попятился, - в свои двадцать четыре года я ни разу не была с мужчиной. Понимаешь? Я девственница!
Внешне я никак не отреагировал, но внутри все оборвалось. Внутри сознания ее старый темный образ разрушался. Сквозь пыль и обломки начали пробиваться лучи света.
- Ты – первый мужчина, перед которым я разделась. Знаешь, какой это стресс? Ты всю ночь спал как убитый, а я глаз не сомкнула! Три раза я заходила к тебе, смотрела и уходила. Пыталась заснуть, но не могла. Даже снотворное не помогало. Я не хочу видеть свои снимки! Мне было плохо. До самого конца. Понимаешь, в обычной жизни я всеми управляю, просчитываю все ходы наперед, а там… Там я была ребенком. Обиженным ребенком. Мне было 7 лет, когда Мама вышла замуж за Папу. Он мне не родной отец. До этого мы жили с родным. Я не помню его трезвым вообще. Часто он бил маму, иногда насиловал. Иногда при мне… В голове прочно засело «не доверяй мужчинам». Только Папе. Таких, как он – единицы.
- Каких таких?
- Кто разденет и не трахнет...
Наступило молчание. Я делал выводы. Мне стала понятна реакция Ани днем. Я-то думал, что ей все как с гуся вода, а оно вон как получилось. Оставались другие нестыковки, но на них мне было плевать.
- Ну, ты расплакалась – понятно почему. Я тогда извинялся и сейчас еще раз извиняюсь. Правда, прости. Не думал, что так дело плохо. Почему ты смеялась?
-Ты смешной… Нет, ты правда забавный. Потому что слегка неадекватный.
- Ответь на вопрос.
Пауза… Аня наконец-то улыбнулась. Она успела смыть косметику, наверное, когда я был в отключке. Туши не было, но подтеки все равно проступали. Без грима лицо ее выглядело не так выразительно, но было милым. Не знаю, как описать… Детским что ли? Невинным… Большие, смотрящие исподлобья глаза, приоткрытый в улыбке рот...
- Я считала, что ты в меня влюбился. А ты «ради дела» готов был показывать то, что я считала для тебя очень дорогим и личным. Я ошибалась. Вот и стало смешно. Ты не воспринимаешь меня как женщину. От других нет отбоя, несмотря на то, что я их видеть не хочу. А тебя я пыталась соблазнить. Наверное, инстинктивно. А ничего не вышло. Вот…
- Зачем меня соблазнять?
- Ты ж сам сказал, что я сука и стерва?
- Мдя… А покраснела чего? Сегодня, в кабинете?
- Не знаю. Не помню.
- Я думал, ты просто решила поглумиться.
- Неужели ты обо мне такого мнения?
- Да.
Мы оба рассмеялись. Замолчали и еще минуты три смотрели друг другу в глаза. Буквально на секунду Аня отвела взгляд вниз. В то место, где располагались мои губы. Машинально я сделал то же. Ее глаза медленно закрывались и она начала плавно приближаться. ПРЯМ КАК В КИНО! Что делать? Она такая беззащитная, слабая, нуждается в помощи. Этот день для нее был тяжелее, чем для меня. Уже так близко. Нужно действовать!
Я обхватил ее руками и обнял так, чтобы голова ее была над моим левым плечом. А моя соответственно над ее. Слева, почти в самое ухо, послышался тяжел

Lister

Lister10 ноября 2011 17:02

4.

Эта часть - розовые сопли, сквозь которые виднеется сюжет. Предпоследняя часть сантабарбары. Коротенькая, с небольшими историями из студенческой жисти и "изюминкой"
Всю дорогу я благодарил небеса за то, что у Ани внедорожник - плавно покачиваясь, чудо японского автопрома тщательно скрадывало все «русские» проблемы. Если бы я ехал домой на маршрутке, то давно бы развалился на миллионы осколков боли. Но я ехал не в маршрутке. И не домой. Аня наотрез отказалась меня отпускать. Я особо и не сопротивлялся, так как понимал, что могу отрубиться в любой момент. А тут меня окружала забота. Я не люблю отягощать людей своими проблемами и почти никогда этого не делаю, но этот случай – исключение. Во-первых, Она сама виновата, во-вторых, это же Она! Что в ней было такого, чего я раньше ни в ком не видел? Красота, ум и сексапильность? В наше время этим никого не удивить. У всех есть что-то свое, чего не увидишь у других. Не у всех это можно разглядеть. И далеко все могут разглядеть это. У нас вот как-то совпало. Сразу оговорюсь – это не любовь. Я всего раз любил по-настоящему. Страшное дело! Никогда больше влюбляться не буду. Не то, чтобы неприятно было. Просто в это время думаешь (сердцем? ага, конечно) детородным органом, и воспринимаешь все не так, как есть на самом деле. А потом раз! И нет любви. И все вокруг тошнотворно обыденное. С Аней все было по-другому. Мне был интересен ход ее мыслей. Она мне нравилась как книга. Клевые картинки, выгодный сюжет, самые разные эмоции и переживания. Хотелось ее прочитать. И была возможность. Были конечно разочарования, обиды, раз даже упала с книжной полки на голову, но все это - мелочи! Ну расстроился. Ну голова поболит немного. Невольно я вспомнил третий закон Ньютона – сила действия равна силе противодействия. Тут почти то же самое. Посудите сами: я хорошенько получил от Ани по голове и, в результате, стал почти близким для нее человеком.
Мы приехали. Аня быстро заглушила машину и вышла помогать мне. Помощи мне не требовалось, я мог спокойно идти и сам, но меня так приятно обняли, что слабым прикинуться было просто необходимо. Пусть попотеет. Ей необходимо позаботиться обо мне. Так она себя грызть меньше будет. Я же на нее не злился вовсе. Даже наоборот. Если бы не она, сидел бы я сейчас дома и рубился в контру. С целой головой правда. А смысл? И так и так мозги страдают.
- Есть хочешь?
- Неа.
- Ну, хотя бы чаю?
- С сахаром?
- С сахаром.
- А можно без чая? С сахаром но без заварки?
- Хорошо.
Ничего смешного, кстати. Сахар это источник энергии. Мне сейчас ее не хватает. А чай – стимулятор. Люди на него реагируют по-разному. У меня обычно появляются побуждения что-то делать. Я всегда пью чай, когда пишу за компьютером музыку. Выпиваю литра по два. А сейчас нужен покой.
Мы сидели в маленькой столовой друг напротив друга. На столе были две больших чашки. Белая и черная. Черная – Анина. Символично даже. Я смотрел на нее, а она в свою очередь, медленно размешивая ингредиенты, уткнулась взглядом в кружку. Кружка была наполнена кофе или чем-то другим с пенкой. Казалось, бесконечная спираль не отпускала взгляд. Вращаясь по часовой стрелке, две полоски бежевого и шоколадного цвета оказывали удивительное воздействие, сравнимое с добротным успокоительным. Тишину изредка нарушали чуть слышные удары ложечки о стенку кружки. Я отпил из кружки – кипяток без сахара. Классный она готовит чай, ничего не скажешь… Подвинув сахарницу насыпал пару ложек. Прикинув, что в кружке грамм четыреста, насыпал еще пару. И начал мешать. Столовую сразу залил громкий звонкий звук. Аня перевела взгляд на меня. Уныло так смотрит. Устала, наверное, за день. Бедняжка…
- Прикинь, я вчера в бане стою, моюсь. Тут ко мне негр подходит, здоровый такой. И давай показывать что-то руками. Сначала не понял. Потом смотрю – в руке мочалка. Тот понял, что я ее заметил, и на спину показывает. Спрашиваю: «спину потереть?» Улыбается. Нифига не понимает. В воздухе показываю, как тру спину – кивает. И радЫй такой! Потер ему значит труднодоступные места и говорю, что все. Он поворачивается, кивает. Радости столько! Протягивает мне руку, мол «Спасибо», потом начал сам тереть в воздухе. Я на него удивленно так смотрю, не пойму, а он одной рукой трет, а другой сначала на себя, а потом на меня показывает. «Аа-а-а-а! Не, спасибо», я как-нибудь сам. И головой в стороны мотаю. Тот понял, че-то сказал на своем и ушел. Странные такие. Бывают песни поют в душе. Народные свои. Приходи к нам в душ, послушаешь…
Вот она уже улыбается. Но все равно молчит. Нужно еще что-то запилить.
- А как-то эти чуваки рис жарили. Сырой на сковородке. Еще и без масла. Представляешь? Включили на всю, поставили и ушли. Я увидел это дело и отставил. На подоконник. Стою, натираю морковку. Вернулись минут через пятнадцать. Что бы с их рисом было через 10 минут? Я у них спрашиваю на английском: «Ваше?» Кивают. Пытаюсь им объяснить, что сгорит, что нельзя так. Опять кивают. Потом начали потихоньку объяснять. У них, знаешь, такое произношение… Я минуты через две только понял, что они на английском говорят. В общем, жалуются ребята, что есть нечего, денег нет, а есть хочется. Решил помочь. У меня как раз подходил «музыкальный суп» (гороховый). Говорю, щас я вас покормлю, а потом покажу, как правильно. Идет? Кивают, радуются! Накрыл я им знатный стол, достал хлеб, кетчуп, маянезик, консервированные патиссоны. Для негрвов последние были, как для меня маринованный бабуин. Пока хавали, они мне рассказывали, что едят обычно здесь, далеко от дома – пицца, хот-доги и все такое. Потому что больше ничего не могут заказать. А! Шаурму еще любят. Представляешь? Пять лет на этой гадости??? Короче обедом они были страшно довольны. Под моим чутким руководством был приготовлен рис. Прикинь, они даже не знают, что такое соль! У себя там они, наверное, ничего не солят. Полчаса объяснял, зачем нужно солить. Потом плюнул и сказал, что если не посолить, не приготовится. Вроде поняли. Им так понравилось самим готовить! Я им накачал серию передач типа «СМАК» только на английском и попроще. Они меня потом пару раз приглашали на покушать. Есть эти шЫдевры было невозможно - гадость редкостная! То пересолят, то недосолят, то пережарят – мрак короче. Но они дико тащились от них. После полуфабрикатов вполне съедобно. Такие дела…
Аня смотрела на меня и молчала. Сначала казалось, что она внимательно слушает, но потом я понял, что она дремлет. С открытыми глазами. Пусть отдыхает. Потихоньку я начал тянуть свой напиток.
- Знаешь, что в тебе такого, чего нет у других?
- Одноглазость?
- Нуу! Одноглазых полно! Суворов, Черчилль…
- Черчилль не был одноглазым.
- Он просто никому не говорил.
- … нет обоняния.
- Да таких тысячи.
- Нет обоняния и одноглазость? Такой я точно один)))
- Ну, это да, - Аня наигранно улыбнулась. – Но все равно не то.
- Не знаю. Говори, давай.
- Ты помогаешь людям. И… НЕ ПЕРЕБИВАЙ. Пожалуйста. И ты это делаешь просто так. Для себя. Тебе это нравится. Я раньше не встречала таких.
- Все другим помогают.
- Все это делают ради себя. Для авторитета, для того что бы потом помогли им.
- Да так оно и есть. Я тоже так делаю. Мне приятно осознавать, что я могу чем-то кому-то помочь. Ну и, как ты сказала, мне как бы будут должны, авторитет и все такое…
- Те же негры. Что ты с них взял? Возьмешь?
- Ну… нужно знакомиться со всеми. Мало ли что? А! Я английский практиковал.
- Ты находишь себе оправдание, внутри, сам того не осознавая. Это не так.
- Слушай, Ань… Ты пить свой кофе будешь? Щас остынет. Давай не будем спорить? Я все равно знаю себя лучше, чем ты. Ты меня сколько знаешь? Правильно, 2 недели. А я себя – лет 15.
- Тебя это утомляет?
- Нет. Я просто знаю, что тебе меня не переспорить. Время твое экономлю.
- Не нужно его экономить. Зачем мне врать?
- Ну… Знаешь, в свете событий сегодняшнего дня… Мало ли? - я рассмеялся. А вот Аня нет. Почему-то она восприняла это серьезно и как-то агрессивно.
- В свете сегодняшних событий выяснились кое-какие факты!
- То что ты никогда не была с мужчиной? - переходя на шепот, я начал потихоньку переводить взгляд на свою кружку, - Ань, я тебе открою секрет. Я тоже… – понурил голову и выдержал драматичную паузу. – Я тоже никогда не был… Мне больно признаваться, но я… Я тоже никогда не был с… С мужчиной…
- Дурак ты!
- Хотя мой сосед Андрюшка… Порой он на меня так смотрит…
- Ну и чмо ты! Я ему такие секреты, а он шутки шутит, - а сама сидит ржет. – Нет. Я давно хотела сказать. Я тебе доверила вопрос своей карьеры. Тебе была не вся правда сказана. Без твоей помощи я могла обойтись, но успех дела был бы под угрозой. Я никому никогда ничего не доверяла, пыталась быть сильной. Но так нельзя. Полгода назад я записалась к одному доктору психологии и посещала тренинги. На протяжении пяти месяцев он парил мне мозги, но потом все-таки дал один совет – найти друга. Такого, чтобы полностью отличался от меня. Посоветовал искать в чатах или на сайтах знакомств. Вообще я никогда не пользуюсь подобными сервисами. Ну а дальше ты знаешь.
- Это по-любому судьба!
- ???
- До того раза в чЯт я заходил в последний раз лет пять назад. Еще и интернеты работали. По утрам у меня это большая редкость. К тому же в комнате была только ты.
- Нееееет! Ты пятый, с кем я общалась. Первые четыре предлагали встретиться, звезды, небо и весь мир. Клиника короче.
Я не знал, что говорить. Что бы на моем месте сказали бы вы? Сейчас я сижу за ноутбуком, переношу происходящее «на бумагу» и обдумываю эту ситуацию. Время есть, свободная обстановка. А в голову ничего не лезет. И тогда не лезло. Пришлось свернуть разговор.
- А вот тот момент, когда мы у тебя первый раз были, ну когда… В общем, я тебя лапать начал. Ты испугалась, было видно. Почему ничего не сказала?
- Адреналина много было. И приятно. Даже чересчур. И ты меня не лапал. Это было ОЧЕНЬ приятно. Я почти кончила…
Рекорд по скорости покраснения побит не был, но и этот результат был неплох. А я опять гордился собой:
- Этой фиче меня научила одна знакомая. Хорошая девочка! Как-то в Украине была эпидемия свинского ГРИППа. У нас объявили карантин, и все уехали домой. Почти все. Я, будучи злостным задротом, не мог отказаться от интернета. Не помню, как мы познакомились, но уже в первый день мы всю ночь целовались у меня в комнате. Мне было сделано замечание по поводу того, что у меня щетина, которая обычно у противоположного пола вызывает раздражение нежной кожи лица. А я тогда порядком зарос – в люди не выходил неделю. Я делал ей массаж, а она рассказывала мне всякие технические любовные тонкости. Опираясь на личные ощущения, конечно же. Как она говорила – у каждой девушки по-разному. С тех пор я ни разу не занимался сексом просто так, для себя. У каждой партнерши я спрашивал, как лучше, где приятно, как хочет она. К тому же книги. В них написано почти все. Бери да читай. Вот и накопился небольшой багаж знаний. Да, и еще… ты мне палку должна !
- ???
- Ну, палку…
- ??????
- Ладно, проехали. Эт юмор… Ты кофе будешь пить? Я вот свой уже допил.
- Что такое палка?
- Проехали, говорю! Я пошутил.
- Я хочу знать!
- Ну, это… Короче одна палка приравнивается к одному оргазму. Где-то так.
- Тогда пол палки.
- Да не бери в голову.
- Ну, я же должна тебе отплатить!
При слове отплатить почему-то сразу в голове всплыл бейбицейс - один из лучших объективов для системы Sony/Minolta от Carl Zeiss. Может попросить? Ей это ничего не будет стоить. Он баксов восемьсот стоит… Аня шлепнула рукой по столу:
- Я знаю! – Аня быстро допила уже почти холодный кофе. – вставай, пошли! Она выскочила из-за стола и потянула меня в гостиную. Ту самую, где проходила фотосъемка Ню.
- Ты меня затрахаешь досмерти? – эта была та шутка, в которой доля шутки, а все остальное – правда.
- Да! Давай раздевайся, сейчас я приду.
Сказано это было с большим энтузиазмом. Что она задумала? Не изнасиловать - это точно. Казалось, что она в уме решила какую-то сложную задачу. Какую? Может свою проблему какую-то? Которую ей не помог решить доктор. Она вроде не сказала, что это был за доктор. Сначала я подумал, что психологии. А может нет? Может это был сексолог? Или еще хуже - сексопатолог? Щас как прибежит с кляпом, плеткой и двумя волосатыми дядьками, и не поминайте лихом! Раздеваться как-то вообще не хотелось. Вдруг придется убегать? Что она все-таки придумала?
Я услышал топотание и через секунду появилась Аня. Она переоделась. На ней была длинная черная футболка и тапки. Тапки в виде собачек. Конечно же, розовые. А еще она завязала волосы в короткий хвост. Оказалось, что она довольно лопоухая. Смотрелось это забавно и очень мило. Снизу из-под майки ничего не торчало. Ни юбки, ни шорт. Надеюсь, там есть хотя бы трусики…
- Почему еще не разделся? Давай я тебе помогу.
И она начала стягивать с меня свитер. Очень аккуратно, чтобы не задеть бинты на голове. Я был в шоке. Поэтому делал все, что мне говорили.
- Теперь ложись на живот, тааак…
Я лег и почти сразу на меня сверху села Аня. Она будет массаж делать. Слава Богу…
- Ты массаж..? Оооо! а-а-ах!
Ее пальцы с силой, но очень нежно начали массировать область между лопатками и плечами. Вообще-то, нужно разогреть тело… ООооо! Ее руки плавно заскользили от поясницы вдоль позвоночника к шее, а потом - к плечам, и обратно по ребрам возвращались к пояснице. Под умелыми руками в спине разливалось тепло. Как приятно! В жопу бейбицейс!
- А ты в этом деле специалист?
- Дипломированный.
- Дипломированный специалист делает массаж только на чистом теле и с массажным маслом.
- ЧТО-ТО НЕ НРАВИТСЯ?
- Все понял. Сам дурак. Молчу.
Говорить особо и не хотелось. Уже за пять минут меня расслабило окончательно. Все книги по профилактическому массажу говорят, что пациента нужно заговорить, чтобы физическое расслабление происходило вместе с эмоциональным. Аня же молчала. Может сильно увлечена? Если я сейчас не начну говорить, то через минуту буду храпеть. Нужно как-то подольше растягивать удовольствие.
- Ты училась массажу?
- Ага, на курсах.
- А на ком практиковалась?
- На родителях. Я наша семейная массажистка.
- Круто. Ты правда это круто делаешь. От клиентов не было бы отбоя.
- Не люблю делать это чужим людям.
- Я свой?
- Да. Уже не отвертишься.
- Приятно. – вот она, нирвана. - Все время ты меня хвалила. А я тебя нет. Еще и наградил комплементами вечером. Прости. Ты – это не тот человек, которого я знал до этого. Ты классная. А до этого была стервой.
- Это была маска.
- Да понятно. Только больше не надевай ее. Хорошо?
- Теперь мне незачем.
- Мы друзья?
- Друзья.
Некоторое время мы молчали.
- Знаешь… Я рос в бедной семье. Постоянно ссоры, скандалы – все из-за денег. Мне всегда хотелось, чтобы у меня был богатый друг, который купит мне то, что я хочу. Машинку, вертолет, приставку… Но все мои друзья не отличались особым достатком. Я всегда старался тянуться к «богатеньким». Иногда получалось. Приходилось унижаться, но потом можно было поиграть в компьютер бесплатно или на горном велике покататься. Но все это не то. Лет в 17 я понял, что такого друга мне не найти и начал сам пытаться зарабатывать. Тогда, летом, я поехал на практику работать в Артек. Знаешь, лагерь такой? Ну, в общем пока мои друзья загорали на пляже я монтировал видео для детей. Их снимали почти каждый день, а потом делали клипы и продавали. Заработок неплохой. Так вот сначала я делал это бесплатно. Как энтузиаст. Мне в качестве поощрения давали небольшие суммы, по пятьдесят – семьдесят (по тому курсу 12-16$) гривен. Было неплохо. Я старался, делал все больше и больше и в конце лета получил около трех сотен баксов. Для меня это было много. Нужно было ехать домой, доучиваться в техникуме. Но мне сказали, что на следующий год ждут с распростертыми объятиями. Через год я уже работал в Артеке инженером, официально. Заработки доходили до тыщи баксов за смену. А летом 4 смены. Я за все лето в общаге ночевал раз пять. Всегда на работе. Спал по 3-4 часа в день, питался как попало. Бывало, что не успею купить что-то и всю ночь мучаюсь от голода. А на работе что съестного? Сахар да чай. Вот как наделаю чифиря себе с пятью ложками сахара, напьюсь, а потом заварку ем. Такие дела. Но оно того стоило! После этого лета я купил себе копм, три гитары, еще кучу всего. И неплохо жил всю зиму. Зима выдалась тяжелой. Тогда у меня нашли меланому и удалили глаз. Полгода я старался избегать любого общения, так как стеснялся себя. Ты заметила, что у меня глаза не синхронно двигаются? Так это после долгих тренировок. А сначала ужос был! Думал, что никому теперь не нужен. Если бы не друзья, с ума сошел бы. Весной я начал играть в одной группе. Тогда я носил повязку, как у пирата. Смотрелось это вполне круто. И играл я неплохо. После одного выступления (а их всего и было одно) мы поехали «на хату», и там ко мне начала клеиться одна девочка. Я влюбился как ребенок. А встречались мы тогда целых четыре дня. – только сейчас я заметил, что Аня прекратила массаж и просто сидит сверху. – А потом она сказала, что первая любовь не должна быть серьезной, и предложила остаться друзьями. С тех пор я никого не любил. И вряд ли полюблю. Но когда я увидел тебя, всю такую дорогую, в джипе, то где-то щелкнул детский образ «богатого друга». В одном флаконе с «гламурной кисой» он прочно засел в голове. Последние две недели только о тебе и думал. Не могу сказать, что думал хорошие вещи, ноооо, - я засмеялся.
- А ты мне вообще сразу не понравился. Особенно твои фразочки, типа, «вы старая дева, выжившая из ума» напрягают. Ты их всем девушкам на свиданиях говоришь?
- Я последний раз на свидании знаешь когда был? Никогда.
- Да ладно!
- Серьезно. Я никому никогда не назначал свидания. Хотя нет, вру! Я как-то познакомился с одной девочкой… ну, как девочкой… Она в ХАИ (авиационный институт) теормех преподавала. Рыжая такая. Но она звонила всегда сама.
- Хм. А почему так?
- Она ж преподаватель. У нее это кро…
- Нет, почему ты никому свидание не назначал?
- А зачем?
- Если бы было «незачем», и понятия такого не было.
- Значит кому-то это нужно. Кто-то скучает один, кто-то трахаться хочет или любви.
- А тебе не скучно одному?
- Да я как бы и не один. У меня куча интересных друзей. Самых разных. Во всех уголках мира. В этом году я работал фотографом в детском лагере. Меня все дети знали. Осенью, наверное, человек сто добавилось в друзья. Со всей России.
- Ну, а любви разве не хочется?
- Не верю в любовь.
- Перефразирую. Как ты выражаешься - «трахаться»?
- Вот не поверишь – совершенно не хочется! Ежедневные свидания с мадам Кулаковой – лучшая панацея!
- Мадам Кулаковой?
- Потом как-нибудь расскажу, - Аня поняла, о чем я, и расхохоталась.
- И что ж ты думаешь? Всю жизнь в девках сидеть и с Кулаковой мутить?
- Кто бы говорил, а?
- Я – это клинический случай.
- Ну, вот и я клинический. Чёт ты там расслабилась?
- Хватит с тебя. Я весь день из-за тебя проревела.
- Я полдня из-за тебя не помню вообще! – мы оба расхохотались. – Еще и с бинтом ходить неделю. Я тебе говорил, что ты – ОСЬ ЗЛА?
- Сам ты ось зла! Кстати, повязку можно снять уже завтра. Она вообще-то и не нужна. Я требовала, чтобы они что-то сделали. Они тебе вкололи какое-то обезболивающее и перевязку сделали. Только тогда я от них отстала.
- Слух, Ань, вот ты скажи. Раз у нас сегодня вечер откровений. Ты хотела меня сегодня поцеловать?
- Ну… - очень робко. – Да.
- Почему?
- Не знаю. Просто хотелось. Я боялась, что ты меня ненавидишь. Ты еще такого наговорил… А я тебе. Чувствовала себя абсолютно беспомощной. Я бы тогда с кем угодно, наверное, поцеловалась.
- Но в наличии был только я?
- Ты не правильно понял. Правильно, но неправильно. Другой бы меня до такого состояния не довел бы никогда.
- Сама виновата, - в голосе не было ни капли сарказма. Просто отдал должное. – А сейчас хочешь поцеловаться?
- Ты серьезно?
- С тобой шутить? Себе дороже!
- Даже не знаю. А ты?
- Исключительно из «спортивного интереса».
- Хех, что за интерес?
- Ну, поцеловать такую чику!
Аня слезла с меня и села на другой край дивана и игриво так:
- Какую такую чику?
- Такую… Ну такую, - потихоньку я занял вертикальное положение.
- Ну какую?
- Такую… такую, в тапках розовых.
Ответом послужил удар подушкой в голову. Хоть было совсем не больно, я застонал, прижал подбородок к груди и схватился за макушку. Шкодная улыбка на Анином лице резко сменилась на испуг, она метнулась ко мне:
- Больно? Прости… Я дура, совсем не подумала…
- Та харош тебе ныть! – Я поднял расплывшееся в улыбе хитрющее лицо. А потом – по-дружески хлопнул ее по плечу. – Теперь мы квиты. Ок?
В ее глазах обида боролась с симпатией. Казалось, что Она хочет взять что-то потяжелее подушки и хорошенько вмазать, но понимает, что все честно и справедливо. Ну, и смешно, конечно же.
Аня протянула правую руку к моей шее, подхватила затылок и начала приближаться. ОПЯТЬ! Ну что за ёмаё! Я ж пошутил! Туго у нее с юмором. Второй рукой она коснулась моей левой щеки и слегка наклонила голову в сторону. Назад пути не было. Скользнув правой рукой под футболку, я обнял Аню за талию, а левой, последовав примеру, подхватил ее затылок, окунув руку в мягкие волосы. Боже, какая она горячая! А презервативов нет! Ни в коем случае нельзя допустить чего-то большего, чем поцелуй. Ее губы коснулись моих. Думать о презервативах уже не получалось. От нее жаром веет! Может у нее температура? Очень медленно и грациозно, как змея, ее язычок проник в рот и коснулся моего. Началась борьба. Долгая и завораживающая. Я почувствовал, как Аня прижимается ко мне сильнее и сильнее. Боже, у меня встал! ЧТО ДЕЛАТЬ, РЕБЯТА??? Аня входила в кураж и все телом повторяла ритм языка, а я застыл как столб. Придется последовать совету «Если вас насилуют, и вы не можете оказать сопротивление – расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие».
Весь этот процесс я дальше описывать не буду – слюни, языки, пот – гадость короче. Но было очень приятно. Просто приятно. Как клубнички покушал.
В общем, мы закончили без каких-либо излишеств – просто долгий красивый поцелуй.
- Вы ужасно целуетесь, мадам.
- Сир, вы тоже.
Мы рассмеялись. Обоим понравилось, и мы это прекрасно знали. Но просто так сказать об этом было бы неинтересно.
- Где ты так научилась целоваться? Ты ж ни разу с мужчиной не того… Или просто не доходило?
- Не доходило.
В девятом классе я раз с парнем целовалась. Вся в его слюне тогда была.
- Фуууу, слюни, бууееее! – я поморщился.
- Ну, целуешься ты клёво. А я учился знаешь с кем? Ха-ха, с помидором! Я его так любил… Блин, чет я так разволновался, аж голова разболелась. Стоять! Только не нужно вот этих твоих «прости»! Уже достала за сегодня! Раз сто прощалась! Никогда не извиняйся передо мной! НИКОГДА! Если все нормально, я тебя и так прощу. А если что-то сделаешь мерзкое, все равно не прощу. Хотя тебе все прощу.
- Хорошо.
Я чуть помедлил и взял Анину руку:
- Спасибо.
- На здоровье… - она мило улыбнулась.
Хлевицкий Николай aka deathmetall © 2010

Lister

Lister10 ноября 2011 17:07

5. 

Дорогие читатели, сразу хочу вас предупредить: пятая часть почти никому не понравиться. Не потому что я так хочу, а потому что так есть на самом деле. Я написал 37 страниц, потом все удалил и с нуля набрал 13. Пусть лучше многие вопросы останутся в вашем сознании нераскрытыми. Из рассказа вы поймете, почему.
Еще хочу сказать, что я не ожидал такого резонанса. За три дня, я ответил на сотню писем забивая на учебу, еду и нормальный сон. Мне 21 год, а мне пишут взрослые люди с серьезными проблемами. Это льстит, но и очень давит грузом ответственности. Знаете, трудно сказать человеку «да от куда я знаю? Почему ты у меня спрашиваешь?». Приходилось параллельно с чЯтом перечитывать некоторые книжки по психологии, выискивая подобные случаи. Платой за все была искренняя (на сколько я могу судить) радость читателей. Блин, говорю как писатель уже)))
У меня к вам личная просьба: После второго свидания с Анной я написал (страничка выдёт 404). Если у вас не вызывает отвращения симфонический рок – послушайте перед прочтением с закрытыми (обязательно) глазами и попытайтесь связать музыку с событиями в рассказе. Если зацепит – ОГРОМНАЯ просьба отписаться. Я все таки композитор по основному роду деятельности. Это наверное самая серьезная «некоммерческая работа». К сожалению не дописанная, как и эта история.
- Ань, доброе утро.
- Привет. Не отвлекаю?
- Это точно Аня?
- Иди ты! Нет, серьезно?
- Тебя я готов слушать сколько угодно!
- Ух, дамский угодник! Нужно сегодня встретиться.
- Начинается!
- Ну, Коль!
- Да шучу я. Че там у тебя? Только все и по порядку.
- Мой доктор, помнишь, я тебе говорила? Так вот, он хочет, чтобы ты со мной пришел на прием. Он хотел бы побеседовать.
- А чо за доктор?
- Ну, я ж тебе говорила, я к нему…
- Нет, это психолог?
- Да… А ты думал - кто?
- Боялся, что сексопатолог.
- Ха-ха-ха! Ну, могу тебя и туда сводить!
- Не, я как-нибудь сам. Так что там, на счет доктора?
- Завтра, если сможешь, к четырем. Ага? За тобой заехать? Это возле Бекетова. Хорошо, встретимся без десяти там. Давай, удачи!
Это точно была не Аня. Звонить за сутки и полностью раскрыть все карты… Как-то неожиданно даже. Она не перестает удивлять, по крайней мере.
После последней нашей встречи мы неделю не виделись, договорившись, что так будет лучше для нас обоих. Вообще-то, это была моя инициатива. Во-первых, у меня приближается сессия, а на ее темном (я бы даже сказал мрачном) фоне все меркнет вопреки всем законам оптики. Во-вторых, хотелось все нормально обдумать. Та маленькая часть мира, в которой существовали мы с Аней, поменяла полярность. Поменялись и физические законы. Утром меня отталкивало от нее, а тем же вечером между нами была такая связь и напряжение, что ни разность в возрасте (пускай и незначительная), ни принадлежность к разным социальным классам, и, конечно, такая мелочь, как ментальность, не могли противостоять нашему сближению. Мне сейчас, сидя в пропахшей старыми носками комнате, очень приятно вспоминать тот момент. Дружеский поцелуй… Наверное, такое бывает только у девушек и является непосредственной частью женской дружбы. Хотя я могу и ошибаться. Дамы, если не прав – поправьте, буду благодарен.
В 15.30 следующего дня я уже стоял возле станции метро «iм. архiтектора Бекетова», разглядывая небольшие произведения искусства, которые были точными копиями знаменитых харьковских сооружений – три церкви, «Госпром», памятник кобзарю и что то, что идентифицировать я не смог. ИМХО – самые знаменитые памятники харьковской архитектуры это «мяч» и «памятник великому онанисту». Так же интересно то, что памятники находились внутри кубов из плексигласа (прозрачный пластик), вроде как слепленного герметично, но на каждом экспонате был слой пыли в палец. Как они так умудрились? Как говорил преподаватель по интеллектуальной собственности: «Так только украинцы могут!». Так же меня удивило то, что на памятнике влюбленным нет признаний в любви (мне давно как-то запомнилось «ЛЮБЛЮ КОНОПЛЮ!»). Сразу видно, что недавно выборы были. Почистили, поубирали…
Я присел на скамейку рядом с читающим дедушкой и выключил плеер, но наушники не вытащил, чтобы на этот раз не пропустить Аню. Наверное, сзади подойдет и глаза ладошками закроет, а я ей - «Петя?», а она обломается. Но обломался я, когда увидел ее, выходящей из метро. Ого! Это Аня? А-ха-ха-ха-ха!!!
- Здорова! Ты в церковь, что ли, собралась? – выглядела Аня слегка странновато. Обычно ее прикид состоял из полусапожек на шпильке, красного или черного цвета, темных или светлых колготок, деловой, но, все же, коротковатой юбки или шорт, футболки и курточки. А сейчас на ней брюки, теплая куртка, обычные, похожие на больничные тапки, туфельки, куртка и платок! ПЛАТОК!!!
- Что такое? – с удивлением спросила Анна.
- Не, ну я понимаю – ноги устали от каблука. Платок тебе зачем? – я, как ребенок, начал дергать за край платка.
- В метро дует. Нужно укутываться, – получил по рукам.
- Ты в метро ездишь??? – удивился я.
- А что тут такого? – Аня начала жеманничать. – Ну конечно, я бы могла на вертолете полететь, но, понимаешь, там приземлиться негде.
- Негде? – с поддельной досадой спросил я.
- Угу, - так же печально ответила Анна.
Уже надоело писать эту фразу, но никуда не денешься – «Мы рассмеялись».
Прогулочным шагом мы пошли в сторону студенческой поликлиники, попутно обсуждая, как у кого прошла неделя. В общем-то, никак. У нее работа, у меня – учеба. Аня сказала, что все обо всем поведала своему доктору.
- И что же он сказал?
- Сказал, что это плохая идея.
- Да он просто ревнует!
- Ну, вообще-то это «она».
- Знач лесбиянка.
- Ей 60 лет!
- А это вообще ничего не доказывает! Что ей не понравилось?
- То, что мы были близки.
- А мы были близки?
- Не прикидывайся идиотом!
- Ну, подумаешь, просто поцелуйчик…
- Просто поцелуйчик? – ее возмущению не было предела. Я начал отговариваться, очень тактично и осторожно. Опять я не пойму ее.
- Просто дружеский поцелуйчик. Ты сама говорила, что мы просто по-дружески поцеловались. Не, ну давай, чтобы все по чесноку было. У нас никаких отношений. Я с тобой дружу, ты меня снабжаешь хавчиком и учишь взрослой жизни?
- Купился! Ха-ха! А возмутился то как! Испугался?
- Не то слово. Я тебя тоже как-нибудь подловлю… - последняя фраза была сказана с ехидной улыбкой и дьявольским взглядом. Учитывая то, что один глаз у меня всегда смотрит прямо, выглядело это очень нелепо, но очень устрашающе. По ней пробежал холодок. – А тебе в платке идет! Я б тебе в метро десять копеек дал. Даже пятнадцать!
- Хлевицкий, че ты ко мне пристал?
- Уже «Че» говоришь. Пошли еще «семак» купим?
- Раньше ты мне больше нравился.
- Тут, понимаешь, как в сказке, только наоборот. В сказке принц жабу поцеловал, и она стала принцессой, а тут принцесса поцеловала принца, и он стал жабой. Как тебе?
- Ты Петросяну шутки не пишешь?
- А в этом ничего зазорного кстати нет! Вы просто ничего не понимаете! У Евгения Вагановича очень тонкий юмор. Его будут понимать только в третьем тысячелетии. Возможно, объявят пророком даже! Религия «петросянство» и все такое…
- И тут Остапа понесло…
- Ладно. Чет я и в правду несу чепуху. Мы на поцелуйчике закончили.
- «Поцелуе».
- Какая разница?
- Большая!
- Че ты кричишь? Дети спят! Ладно, на поцелуе. Что в этом плохого?
- Доктор сказал… сказала, что в любом случае, человеческая сущность возьмет свое и начнется любовь. А кончается любовь либо плохо…
- Либо не кончается, - я сделал вид, как будто в уме считаю 7х12. – Да, возможно и такое, но не думаю. Со мной такое не пройдет. Да и с тобой, наверное, тоже.
- А со мной почему?
- Кто у нас тут двадцатичетырехлетняя девственница? Стоп! Только не обижайся! Тихо, тихо, вот так. Я не в обиду, извини, как-то сразу не подумал. Ну, ты ж в курсе, часто в голову били…
- Я к ней с этой проблемой пришла сама. 24 года и еще девочка...
- И вот эти полгода ходила на консультации? Давай, щас один звонок, и все твои проблемы решим – красавец мужчина, грудь волосатая…
- Ну ты и дурак, слушай. Я тебя что-то вообще не узнаю.
- Ну, извини. Просто соскучился сильно, - я обнял ее как старого друга – сильно и приподняв над землей. Аня немного взвизгнула, - уже целую неделю не видел! Радости слишком много. Ты ж знаешь, что я иногда бываю неадекватный…
- Не знаю…
Хитро улыбнувшись, я посмотрел на нее…
Мы зашли в старенькую двухэтажную сталинку, на которой никаких надписей, кроме тех, какие бывают на старых сооружениях, не было. Что это за доктор? Хоть бы вывеску повесила? Поднявшись на второй этаж, Аня достала мобильный и набрала кого-то. У нее 55й семён (Siemens a55)! Прям как у Карины! Это у них мода такая что ли? Аня постучала и ей тут же открыли. Конспирация? Что это за блат-хата такая? Мы вошли. Открыла нам милая девушка в строгом брючном костюме, предложила раздеться и пройти. Моему взору открылся коридор, совершенно типичный для шестидесятилетней докторши. Старая, но добротная деревянная мебель, много светильников (один, конечно же, в виде рыбки), и портрет Сталина в венце композиции. Кстати, такого портрета я еще никогда не видел. Обычно Сталин стоял прямо и, чуть повернув голову в бок, смотрел в сторону, либо стоял под углом, головой смотрел туда же, но искоса поглядывал на зрителя, как бы говоря: «Ну, что же ты, товарищ…». А тут Иосиф Виссарионович стоял прямо и смотрел прямо. И как-то странно смотрел… как на говно (простите). Хотя, наверное, именно так и смотрел. Видимо это очень редкий портрет. По ходу, бабушка еще та…
Раздевшись, мы прошли в другую комнату. Опять сюрприз – дорогие стильные зеленые обои, с рифленым рисунком и золотистым отливом, огромный стол, больше похожий на постамент для памятника, шикарное кожаное кресло и такой же диван. Все абсолютно новое. Такое впечатление, что вот-вот, вчера привезли. Идеальный порядок, все аккуратно сложено, ни пылинки, ни мусоринки. Рядом со столом стоял офисный шкаф, на котором ровно, как богатыри Черномора, в алфавитном порядке стояли папочки с буквами. От А до Я на верхней полке и От А до S на нижней. Удивила папка с буковкой «Ы». Даже комментировать не буду. В комнате висели фотоработы советских художников. Не помню их фамилий, но точно помню, что видел их в журнале «советское фото». У этой дамы определенно есть вкус!
Я плюхнулся на мягкий диван, а Аня аккуратненько присела рядом. Было заметно, что Аня разнервничалась, и не на шутку.
- Ты хоть глупостей не говори! – Тихо, но очень возбужденно сказала она.
- Ты всегда в таком состоянии, когда сюда приходишь?
- Да ты что? Это ж доктор Фейзельштам! – Аня восторженно подняла руки вверх.
- А-ха-ха! ФейзальштамП! – знаю, это некрасиво, но, почему-то, сдержать себя я не мог. Наверное, тоже нервничал. И тут - epic fail – оказывается, эта дама уже стоит в проходе. В силу своей одноглазости, я ее не увидел.
- Елизавета Егоровна ФейзельштаМ, молодой человек. Прошу любить и жаловать. Вы находите в моей фамилии что-то смешное? – совершенно бесстрастно спросила женщина. Я никогда не дал бы ей шестьдесят. Ну, максимум, сорок пять. Вместо ожидаемой старушенции в пенсне, и с боа на шее, перед нами предстала очень даже привлекательная дама в летах, облаченная в безумно красивый деловой костюм из атласной ткани серого и белого цвета. Костюм был даже немного футуристичным – отливал металлом, очень облегающее сидел, подчеркивая прекрасную фигуру и имел несимметричные элементы – ворот, рукава, юбку. Лицо ее выглядело еще моложе, чем она сама. На его форме, конечно, время и оставило свой отпечаток, но вот на коже виднелся отпечаток дорогостоящих кремов и мазей. Она носила очки. Слегка зауженные, в черной пластиковой оправе. Волосы светлые, совершенно естественного пшеничного цвета, аккуратно старательно уложены в «каре». По-моему, это зовется так.
– Молодой человек, мне повторить свой вопрос?
- Нет, спасибо, я прекрасно понял вас, - тщательно подбирая каждое слово, неспешно ответил я. – Я ожидал увидеть даму в годах, слегка выжившую из ума. Зачем у вас висит портрет Сталина в коридоре?
- Почему вы так решили? Неужели Анна вам так меня представляла? – вопрос про Сталина не подействовал! Черт! Еще и Аня на меня смотрит как на врага народа. Нужно было ляпнуть такое? Почему врожденный кретинизм проявляется именно в такие моменты??? Передо мною стояла Доктор Фейзальштам. Играть с ней в словесную дуэль - это как с камнем на танк бросаться. Нужно сдаваться.
- Простите меня. Я поступил по-идиотски. Могу я как-то загладить свою вину?
- Можете, молодой человек. Просто сядьте и постарайтесь думать перед тем, как что-то скажете. Нам всем этой пойдет на пользу.
- Буду стараться, - сказал я, сглотнул, и вжался в диван. Елизавета Егоровна посмотрела на меня, как сами знаете на что. После, достала папку с буквой «Р» и села в большое коричневое кресло. В течение минуты она извлекла из большой толстой папки маленькую, быстренько пробежалась по четвертой или пятой странице (за пол года всего шесть страниц записей!).
- Ну что ж… Николай, если не ошибаюсь? Голубчик, скажите, пожалуйста, как вы оцениваете ваши отношения с Анной?
- На пять! По пятибалльной системе естественно, – видно, что она ожидала несколько другого ответа.
- Прекрасно. Считаете ли вы эти отношения любовью?
- А что вы вкладываете в понятие любовь? – я уже немного пришел в себя после ее психологической атаки и кое-что приготовил в ответ.
- Привязанность. Влечение. Закончим пока на этом, - при каждом слове она вращала правой кистью, сжимая и разжимая ладонь. Я начал делать то же самое, но немного быстрее.
- А что вы вкладываете в понятие привязанности и влечения? Не подумайте ничего дурного. Все дело в том, что уже седьмой год я обучаюсь в техническом ВУЗе. Я должен все для себя структурировать, - эта фраза немного вывела ее из колеи. Она следила за моей вращающейся рукой. Я перестал крутить, и она тут же перевела взгляд на меня.
- Предположим, привязанность. Близость с человеком, желание окружить его заботой?
- Ничего такого не замечал, – Теперь вертеть кистью прекратила она.
- Прекрасно…
- Простите, что прекрасно? Что не замечал? Или что не замечал «такого»?
- Молодой человек, вы занимаетесь демагогией. Не так ли? – На ее лице читалась небольшая напряженность.
- А что такое демагогия?
- Вы издеваетесь?!
- Почему вы так решили?
- Не делайте из себя идиота!
- Это вы делаете из меня идиота!
- Нет! – ее хрупкая рука сжалась в кулак. - Это вы делаете из меня дуру!
- Нет, вы сами из себя делаете дуру. И я не думал, что вы так легко купитесь.
Елизавета Егоровна тяжело посмотрела на меня, вдохнула во всю грудь и… расхохоталась, хлопнув ладонью по столу. Я тоже начал смеяться. Не так рьяно, но вполне искренне. Аня, как белая ворона, сидела с непонимающим видом. Весь наш короткий спор она легонько дергала меня за штанину и шептала «заткнись!». Елизавету Егоровну что-то совсем понесло – она вся покраснела и успела откинуться на спинку. Как-то она подозрительно смеется – может у нее приступ чего-нибудь? Аня на меня обидится, если ее доктор помрет со смеху из-за меня.
- Ой, давно я так не смеялась. Спасибо вам, Николай! Черная риторика?
- Нет. Хотя тоже читал.
- А что же? Нет, стойте! Психологическое айкидо!
- Ага! - а бабушка соображает! Кстати забавно, что из всех трех книжек по психологии она попала в две. Может, будет считать меня умным?
- Анна, позвольте ввести вас в курс дела. Тоже посмейтесь. Николай отработал на мне самую примитивную (спасибо блин!) тактику психологической защиты, переходящей в нападение. А я купилась! Старею, наверное…
Аня так и не посмеялась. По лицу было видно, что ужас вроде сошел, и как бы все хорошо, но необоснованная тревога осталась.
- Все-таки, давайте вернемся к теме разговора. Но только на этот раз будем откровенными. Хорошо? – ее тон стал намного приятнее и дружественнее. Может, она сразу так все спланировала?
- Хорошо. Меня к Ане не тянет, и секса с ней я не хочу.
- Анна, а что вы скажете по этому поводу?
- Я вам все рассказывала все в прошлый раз? – Аня выглядела еще более неуверенной.
- Может быть, что-то поменялось за прошедшее время?
- Нет. – Она потупила глаза.
- Быть может, вы хотите уточить что-то?
Еще более краткое «нет».
- Доктор, вам не кажется, что Аню эти вопросы напрягают? – забыв про такт, бросил я.
- Николай, не стоит так враждебно воспринимать меня. Я не чудовище. По крайней мере, не такое, как вы себе представляете. Анна?
Аня испугано подняла глаза. Я этот взгляд уже два раза видел и знал, что он значит. Только не пойму, что он сейчас тут…
- Елизавета Егоровна, Доктор, вы делаете человеку неприятно. Неужели этого не видно? Чего вы от нее хотите добиться? По-моему, и так все понятно! – я немного привстал от ярости.
- Хм. И что же вам понятно?
- То, что Аня стесняется говорить!
- А почему она стесняется говорить?
- Думаете, я куплюсь? Выкладывайте.
- А вы проницательный человек, Николай. Когда поняли?
- После вопросов, повторяющих ответы, - я только сейчас заметил, что Аня сидит и ржет.
- Неплохо. Вы разнервничались, думала, не будете амортизировать. Вернемся опять к теме. Мы разыграли сценку перед вами. Аня – прекрасный актер. Вы ей поверили?
- Зачем задавать вопрос, если ответ вы все равно знаете?
- Более того! Вы совершенно предсказуемо себя повели. Я именно так все и описала еще при нашей прошлой встрече с Анной.
- Серьезно Ань?
- Я тебе говорила, что это гений? А ты что?
- А что я. Я жертва в руках коварных женщин, - коварные женщины обменялись улыбками. – Ну, давайте выкладывайте, что вы заключили?
- Вы прекрасно подходите Анне как психологический балласт.
- Аня мне говорила обратное. По ее словам, я не подхожу.
- Анна создавала мне поддельный авторитет, - вот я тупой, а? – Я повторюсь: моя рекомендация – продолжить общение с вами. С некоторыми оговорками.
- Вы рекомендуете Ане с кем встречаться, а с кем нет?
- Николай, вы меня удивляете. То сообразительностью, то глупостью. Вы в курсе, что Анна познакомилась с вами благодаря моему совету?
- Да…
- Вы в курсе, что мы с Анной обсуждали все ваши встречи?
- Теперь уже да…
- Вы в курсе, почему Анна обратилась ко мне за помощью? – я кивнул. - Вот видите? Теперь вы понимаете, на сколько ваш вопрос глуп?
- Доктор, я умываю руки. Вы… Вы соображаете!
- Вот и прекрасно. Теперь, голубчики, вам обоим я дам некоторые рекомендации. Во-первых, вам обоим не хватает событий. И если Николай спокойно это переносит (откуда она все это знает?), то Анне до точки «Икс» не долго осталось. С голодом здорового общения мы уже разобрались. Николай, вы знаете, что такое голод здорового общения?
Сначала хотелось сказать «Да». Потом понял что переспросит, и, по-любому, скажет что не так. Скажу «нет» - скажет, что можно было бы догадаться. Так и поступим:
- Могу только догадываться.
- Голод здорового общения – совокупность неудовлетворенных социальных потребностей, таких как признание, узнаваемость, общение непосредственно, и, собственно, все. Во-вторых, нужно утолить голод случайных событий. К сожалению, большинство людей пытаются свести свою жизнь к определенной периодической функции. Жить так значительно проще, но, без решения неожиданных нестандартных задач, человек может забыть о личностном росте. Снабжайте друг друга такими ситуациями. Пока закончим на этом.
Теперь я понимаю, почему Аня все делала спонтанно. По крайней мере, для меня. Только сейчас я понял, что это была забота. Все-таки, она очень хороший человечек!
- Все что ли?
- Николай, у вас есть вопросы?
- Да! Я вас реально подловил или это входило в «хитрый план»?
- Нет, в «хитрый план» это не входило.
- Доктор, не юлите. Я вас спросил об одном, а вы мне ответили совершенно другое.
- Да, вы меня действительно… Как вы говорите? Ах да, «подловили».
Меня попросили подождать за дверью. Я вернулся опять в коридор со Сталиным. Восстанавливая произошедшие события, я понял, что ничего не понял. Если эта Елизавета Егоровна такой проницательный и расчетливый доктор, если из Аниных рассказов она довольно точно обрисовала мой психологический портрет…. Я очень редко себя так веду вообще. Как сейчас. Вообще, странно был построен весь этот разговор. Облом, дерзость, мягкость, опять дерзость и раскрытие карт. Потом про психологический голод…. Зачем тогда я нужен был вообще? И как все это может быть связано с девственностью Анны Русиновой? При чем тут голод вообще? Мужика снять на ночь все дела? Пойду-ка я к ним, пускай объяснятся!
Я без стука вошел в комнату, которую минуту назад покинул. Сделал я это совершенно бесцеремонно и довольно шумно, думал, что они удивятся, но удивиться пришлось мне. Они спокойно, улыбаясь, смотрели на меня.
- Вот видишь Аня, - сказала доктор Фейзельштам. – Совершенно предсказуемый молодой человек. Выгодное сочетание экстраверта и логика образует непредсказуемую, но адекватную личность. Думаю, что общение с тобой Николаю будет куда полезнее, чем тебе с ним. Уверена, ты сможешь открыть в нем множество качеств, о которых он сам и не подозревает. Однако если Николай будет прилагать определенные усилия, то и ты выиграешь. Николай, вы согласны организовывать досуг Анны?
- Э…
- Думаю, что он согласен. Не волнуйтесь, голубчик. Я понимаю, что с вами поступили бесцеремонно и очень грубо. С точки зрения психологической этики. Но вы сильный и не думаю, что это вас сильно будет тревожить, не так ли?
- Э… да?
- Ну, вот и славно. У меня к вам будет личная просьба. Вы сможете описывать все происходящее на бумаге, в виде рассказа?
Я совершенно растерялся:
- Я… Это… Я никогда не писал…
- Голубчик, вы лукавите?
- Не называйте меня «Голубчик».
- Давайте не уходить от темы?
- Но я правда никогда не писал. Может, пару раз пробовался, но никто на эти очерки не обращал внимания.
- Я не говорю, что вы должны писать бестселлер. Просто описывайте происходящее. В первую очередь для себя, во вторую – для Анны. И мне была бы интересна ваша точка зрения на происходящее.
- Моя? Аня тоже пишет о происходящим? - почти с детским интересом спросил я.
- Нет. Аня все излагает мне в словесной форме…
- Давайте, я вам тоже все буду излагать в устной форме?
- Николай, вы знаете, что перебивать старших некрасиво?
Я виновато кивнул.
- Давайте договоримся так: вы опишете знакомство с Анной, а там посмотрим. И не нужно бояться. Никто не собирается вас критиковать.
- Я не боюсь! Хорошо, договорились. Начало так начало, – и зачем я сказал, что не боюсь? Как последний простак я попался на эту удочку! Ну что за кретин???
- Прекрасно. И, Николай, прошу вас, не переживайте по поводу своих оплошностей. Вы прекрасно понимаете, о чем я. Не нужно, это лишнее. На моей стороне многолетний опыт общения и ученая степень профессора. Мне хотелось бы отметить, что общение с вами меня позабавило. Давно я уже не разминалась. Хочу вас поблагодарить за это.
- Что мне сказать? Я даже не знаю. Вы все наперед знаете. Вы с дьяволом не знакомы?
- Хех, Николай, у вас еще все впереди. Не стоит переживать. Если учесть, что вы обучаетесь в техническом ВУЗе, у вас выдающиеся способности. Их стоит развивать.
-Ну, вы меня засмущали совсем.
Елизавета Егоровна подошла к своему столу. Только сейчас я заметил, что на краю лежала небольшая бумажка желтого цвета (ну знаете, продают разноцветные стопочки склеенных листиков для записей). Хотя нет – ее раньше не было. Я бы заметил! Она взяла ее и протянула мне. На обороте аккуратным каллиграфическим почерком было написано «Вы меня засмущали прям». БЛИИИН! Ну, пускай, засмущать меня – можно предсказать. Но чтобы точно знать, что я скажу? Она точно с дьяволом на короткой ноге! Мне ничего не оставалось, как удивленно развести руки, расплывшись в растерянной улыбке. Аня не была удивлена. Она гордо смотрела на меня так, как будто это написала она. А может действительно она? А я смотрел в пол…
Я чувствовал себя ужасно. Вроде бы предпосылок не было, но я был разбит. Давно уже такого хренового настроения не было – меня морально избили. При чем били уже лежачего. Зачем этот последний фокус? Просто чтобы окончательно сломать? Со стороны это может показаться вполне мирной забавой, но на самом деле это очень сильно напрягает – всегда в рукаве нужно иметь пару козырей, чтобы удивлять окружающих, а когда все твои действия знают наперед…. Даже не знаю. Так ведь нельзя!?
И тут меня опять осенило! Конечно же, Елизавета Егоровна не ставила целью меня расстроить ради своей потехи. Думаю, она наигралась в эти игры за всю свою практику. Она хотела этим что-то показать. Что показать? Предсказуемость, я, Аня… Голод на случайные события, я, Аня – чувствуете? Аня и раньше упоминала, что все у нее очень постоянно – друзья, с которыми ничего кроме спортзалов и клубов не объединяло, работа, где она должна себя вести так, как должна, постоянное соответствие стандарту бизнес-вумен. И никаких случайностей! Я пробыл в этом состоянии около минуты, а жить уже не хотелось. А у нее так всю жизнь? Ну, или какой-то длительный период? Все равно это ужасно. Я должен стать для нее генератором случайных событий. Самое интересное, что Она уже делала это для меня, и я ее за это начал было ненавидеть. Бедная Анька! Она сделала для меня такое, о чем можно писать книгу! Да если бы не она, где бы я сейчас был? Читал луркоморье и писал никому не нужную музыку? Как же мне с ней повезло!
Я чувствовал себя еще большим козлом, чем тогда, вечером, в машине. Посмотрев на Доктора, я наткнулся на ее вопросительный взгляд. Я кивнул, и она улыбнулась. Пусть лучше Аня не знает. Нужно только узнать, Аня все делала по инструкции или дошла до этого сама? Или вообще на уровне подсознания?
С энтузиазмом я просил:
- Доктор, а в чем заключается ваша методика? Я тоже хочу так!
- Думаете это дар? Это проклятие! Врагу не пожелаешь! Знать, как поступит твой собеседник ужасно! Все диалоги невольно превращаются в обычный расчет! Я нормально даже книгу прочитать не могу.
- Вы преувеличиваете, доктор, - улыбаясь и кивая, сказал я. Все ясно. Двусмысленности быть не может.
Внутри я восхищался Доктором Фейзельштам, одновременно сочувствуя ей. Наверняка эта дамочка при СССР работала в структурах типа КГБ, раскалывая шпионов самой высокой категории. А сейчас лечит 24х-летних девственниц. Во жизнь, а?
- Итак, дорогие мои, давайте вернемся к нашим вопросам. Николай, на вас я возлагаю обязанность организовывать досуг Анны. Как вы на это смотрите? Вашего окончательного ответа мы так и не услышали.
- Завжди готов! (рус. – Всегда готов!).
- Прекрасно! Николай, я попрошу вас выйти. Мне нужно обсудить с Анной кое-какие вопросы. Но будьте добры в этот раз вести себя более сдержанно?
- На этот раз у меня больше нет вопросов.
- И, Николай, там, на кухне, тортик. Я его испекла час назад, он как раз застыл. Буду признательна, если вы угоститесь.
- Торт без фокусов?
- К сожалению да, - Елизавета Егоровна рассмеялась так, как это делают самые обычные старушки.
Я направился за тортом. Раньше вежливость заставляла сказать что-то, типа «Нет, спасибо, я не голоден», или отмазаться: «Мне сладкое нельзя», но последние года полтора я не страдал поддельной скромностью. Предлагают – ни в коем случае не отказывайся! Дают – бери! Во-первых, так можно обидеть хозяина, во-вторых, второго шанса может не быть.
Я прошел на кухню, которая была такой же, как и коридор – старая, но очень добротная мебель, хрусталь в серванте, небольшой столик, на нем красивая зеленая подставка, а на ней шоколадного цвета торт. Не покидало чувство, что в торте записка. Или где-то под ним. Я быстренько, постоянно прислушиваясь и оглядываясь, начал исследовать пространство стола на наличие посланий. Вроде бы ничего. Хотя нет – торт стоит на картонной подставке. Может под ней? Я приподнял торт вместе с подставкой – что и требовалось доказать! Записочка! Такая же желтая, как и в кабинете. Достал, прочитал, улыбнулся. Потом таки начал ржать: «Николай, кушайте торт! Приятного аппетита!». Тот же каллиграфический почерк. Значит, писала Елизавета Егоровна. Ну дает!
Я взял блюдце из стопочки на столе, отрезал себе небольшой кусок, взял ложечку, и попробовал. Даже не знаю, как описать. Слегка горький шоколад с очень плотным вкусом на языке моментально вызвал слюноотделение. Слюнки потекли с немыслимой скоростью! Но это только верхушка! Первый раз за много-много лет я не стремился быстро прожевать и проглотить. Под шоколадом был бисквит. Самый обычный бисквит, еще теплый и просто приятный. Что там посерединке? Суфле? Цвет какой-то стремный – сине-зеленое. Попробуем. Мммм! Мой единственный зрачок расширился. Не знаю, что это, но его кисленький вкус опять напряг мои слюнные железы. Что это? Где то я это уже пробовал, вроде… Только не могу вспомнить, где. Немного повозив во рту, я не выдержал и проглотил. Потом опять откусил суфле. Черт! Да что же это такое! Настолько приятный и знакомый вкус! Такое впечатление, что пробовал что-то такое когда-то давно. Вскоре я выел всю середину, но тайного ингредиента определить так и не смог. В расход пошла оставшаяся верхушка. Пока меня никто не видел, я решил слизать верхний слой шоколада. Вкусно же!
Остался низ. Низ из бисквита, но с какими-то вкраплениями. Орехи какие-то? Ложечкой я достал одну единицу вкраплений и попробовал. Отдавало таблетками. Пектусином, что ли? Я давно его не употреблял, но вкус помнил хорошо - в детстве часто болел, знаете ли. Но не будет же доктор Фейзельштам пихать в торт пектусин? Я достал из куска все осколки, но опять не удовлетворил свой интерес. ИНТЕРЕС! У нее даже торт интересный. Какой же уникальный человек!
Следующий кусок (он был раза в три больше первого) я ел целиком. Так оказалось гораздо вкуснее. Видно, во мне сыграла животная жадность, и третий кусок уже был втрое больше второго. Четвертый еле помещался на блюдце…
Аня и Доктор вышли, сразу уставившись на меня. А я на них. Должен сказать, что мне удалось удивить госпожу Фейзельштам – на ее лице было неподдельное удивление, смешанное с детской радостью. Аня просто стояла и офигевала. Оно и понятно – на кухне, вылупившись на них, стою я с блюдцем, по которому размазан торт, рядом подставка с одиноким маленьким кусочком. Все лицо и руки в шоколаде, рот набит.
- Я вам тут оставил… немного…, - изо рта, на вовремя подставленное блюдце, посыпались крошки.
Они продолжали смотреть на меня теми же лицами. Елизавета Егоровна начала разводить руками:
- Вы меня удивили, Николай! Нет, я ожидала, что с половиной торта придется попрощаться, но чтобы вот так!
- Вы меня профтите, я тут немного задумался, - натужно прожевывая, сказал я. – Из чего торт? Никак не могу понять. Это суфле? Такой знакомый вкус?
- Сливовое варенье. Очень хорошо взбитое, до состояния пены.
- Блииин! Точно! Уже отвык от варенья! А это что за штучки белые?
- Секретный ингредиент, – Доктор Фейзельштам хитро прищурила глаза.
- Ну и ладно, – выманивать у нее что-то…. - Вы часто такие вещи готовите?
- А что?
- А то вы не знаете?
- Каждый раз, когда ты будешь приходить, я буду что-то готовить, идет?
- Я подумаю над вашим предложением.
Моя шутка не вызвала смеха. Только удивление. Может, я ее таки удивил?
Мы собирались. Накинув пальто, я помог Ане одеться, примерял на себя ее платок, получил по шее и натянул шапку. Думал, что Елизавета Егоровна скажет что-то, типа напутственного слова на прощание. Но она просто сказала «до свидания» и зашла в свой кабинет. Мы вышли, и дверь за нами закрылась. Наверное, это та девочка, которую мы встретили при входе. Странный вообще какой-то офис. Чертовщиной отдает. А я еще и торт ихний ел…
Я никак не узнаю Аньку в этом платке! Наверное, никто не узнает.
- Это конспирация?
- Что? Платок? Ну, вообще-то да.
- А от кого скрываешься?
- Не знаю! Просто не хочу, чтобы кто-то знал, что я пользуюсь услугами психолога.
- ПоЛьЗуЮсЬ УсЛуГаМи ПсИхОлОгА, - начал перекривлять я, - будь мужиком! Давай снимай!
- Что???
В ответ я резко, но аккуратно сорвал платок и отбежал на несколько метров. Махая платком, как тореадор, я продолжал ее дразнить. Аня была в маленьком бешенстве. Отдельного внимания требует ее прическа – только что уложенные волосы торчат во все стороны волнами, а в одну сторону (в направлении сдергивания платка) – одна большая, взъерошенная копна черных волос, напоминающая козырек. И эти суровые глаза, торчащие из-под него. Ну, это нужно видеть! Простите за отсутствие фотографий. Тут бы они не помешали.
Как Федя сдувал в «приключениях Шурика» обоину с глаза, Аня пыталась сдуть нависшие волосы. Первый раз ничего не дал, на второй помог ветер, направление которого противоречило настроению Анны. Вследствие чего, копна поменяла свое направление, свесившись налево. Аня напоминала маленькую обиженную девочку. Ну что ж, Анна Русинова, получай интересную жизнь!
Николай Хлевицкий aka deathmetall ©2010

Lister

Lister10 ноября 2011 17:09

5.5

Продолжение серии рассказов «Вне формата».
История продолжается, но уже немножко не в том ключе. Меньше слов, больше текста:
Натягивая последние свежие носки, я заметил на обеденном столе кучку семечек. Опять нагадили и не убрали! Ну что за люди такие! Вроде только приучил к порядку, только начали за собой посуду мыть, складывать все на место, и на тебе! Сил моих больше нет! Дожевывая омлет, я начал ваять из семечек плоскую фигурку. Уже через некоторое время бесформенная куча была очень похожа на писун. Пускай кушают! На здоровье, блин!
На первых парах было скучно, так что основным моим занятием была неравная борьба со сном, в которой мой противник одержал феерическую победу «уронив» меня со стула. Вся аудитория (все пять человек) загоготали, но особого внимания не придали. А вот на практическом занятии по охране труда было весело. На сегодня нужно было сделать расчетное задание на тему «Анализ обстановки при взрыве ядерного реактора…». Как полагается, делал задание я этим же утром и делал, совершенно не вникая в смысл записываемого, просто заменяя цифры примера на свои. Больше всего меня беспокоил последний пункт, в котором половина цифр раньше не встречалась. А последний пункт – основа вывода. Неправильно решил его – все расчеты коту под хвост. Чтобы отвести глаза от своего промаха, я выполнил чертеж в цвете. Причем, в цвете оттенка «вырви глаз». Оранжевые, салатовые и кислотно-желтые тона показывали зоны заражения.
- Следующий! – препод отправил очередную несчастную пересчитывать результаты, освобождая возле себя место. Максимально спокойно, как подобает человеку, самостоятельно решившему задание, я подсел и достал из файла три листика.
- Хлевицкий, - представился я.
- Поздравляю! Так, что тут у нас? Ух, ты! Цветной чертеж!
Собрав все достоинство, которым обладает директор завода я начал:
- И так, мне, как руководителю предприятия, было вверено анализировать сложившуюся ситуацию…
- Какого предприятия, простите?
- Завод по производству резиновых изделий.
- Презервативов что ли? – по кабинету пробежался легкий смешок. За моей же улыбкой скрывалось совсем иное. Рыба заглотила наживку!
- Ну почему сразу презервативов? Детских игрушек, калош, ну… и, конечно же, презервативов.
- Так, ну нормально, тут верно… А сколько у вас смен?
- Три.
- В три смены презервативы гоните?!
(Сокурсники ржут)
- Ну конечно! На Китай работаем! Госзаказ! – шутки моей никто так и не понял, все слегка утихли.
- А как же Родина?
- А для Родины калоши! И резиновые игрушки. В одном цеху с презервативами шлепаем!– все опять начали ржать.
- Ну и на том спасибо. Ладно, пять.
Даже и не предполагал, что будет так легко! На место я сел уже окрыленный.
Мысли о своем подвиге перебил гудок СМС. Смотрю – Зорин. Открываю и плачу от радости: «А33. Приехала! Зайди, забери». Крылья распахнулись с еще большей амплитудой! Дело в том, что еще пять недель назад я заказал у Ивана (Зорина) привезти новую камеру из США, потому что у нас таких еще не было. Да и надежнее так. Может показаться странным, но покупать именно фототехнику надежнее в США. Во-первых, выходит процентов на 10-15 дешевле, во-вторых, из-за гарантии. Да, да! Кто сдавал у нас что-то по гарантии, тот знает, что это минимум на месяц, а потом все равно поломается. А тут отправил по почте за 20 баксов, тебе за день сделали по-человечески, все заново настроили и обратно. В общем, последние 20 минут об охране труда я не думал. О новом фотоаппарате, кстати, тоже. Почти сразу переключило на Аньку. Мы с ней уже неделю не виделись. Только коротенькие звонки формата: «Привет. Занята? Хорошо, перезвони, как время будет». И не перезванивала. Уверен, что у нее дел куча. Она и так прошлую неделю много времени провела со мной. Сам знаю, что такое руководить проектом, и как тяжело просто взять и пустить все на самотек. Сейчас, наверное, сидит в куче бумажек…
Набираю на телефоне смайлик и отправляю. Рядом со мной садиться Тёма, которого отправили пересчитывать тот самый злосчастный последний пункт. Хотелось его поддержать, но зеленые огоньки перебили. Пришел печальный смайлик. Прям все внутри оборвалось. Я никогда всерьез не относился к смайлам, но этот раз был исключением. Двоеточие и скобочка ввергли меня в состояние вселенской печали. Сам не знаю почему. Знак вопроса с моей стороны. В ответ тут же приходит многоточие. Ну что за неэффективное использование канала связи? Внутри меня возмутился дремлющий инженер радиосвязи. Многоточие… Нужно позвонить!
- Извините, можно выйти?
- Куда?
- Покакать. – Валентин Анатолиевич на секунду оторопел, но сразу нашелся:
- Берегите себя! – и руку в кулак сжал, как это обычно делают в фильмах герои. Под общий гогот я покинул аудиторию и, закрыв дверь, сразу же нажал кнопку вызова. Прошло гудков десять, пока Аня подняла трубку.
- Рассказывай, что у тебя?
- За#балась…
- Ого… - молчу, судорожно перебирая возможные варианты ответа. 4 секунды растянулись на очень долго. – У меня последняя пара. Давай встретимся? Водки купим, как ты любишь.
- Сегодня не получиться, - Аня ответила совершенно серьезно. - Отчет сдавать. Давай завтра?
- Идет. И это, Ань, ко мне новый фотик приехал. Можно опробовать?
- Я сейчас не в том состоянии, - вздохнула. - Давай просто встретимся?
Анин тон меня начал пугать. Первый раз слышу ее такой. По ходу, нагнули сильно.
- Давай «просто» встретимся. Завтра к девяти сможешь быть в Харькове?
- Может к десяти? Я не высплюсь.
- Давай, как выспишься, так и позвонишь. Но чтобы не позже полудня, хорошо?
- Хорошо.
- И это, Ань, будь секси!
- Это еще зачем?
Ответом послужил смешок и (хотелось бы написать – гудки ) тишина. Я был уверен, что она не позвонит. Она и не позвонила. В голове зрел хитрый и зловещий план по реабилитации несчастной работницы. Эх, как мне ее жаль! Лично для меня работа с бумажками – самое страшное наказание. Я привык работать в той сфере, где никто не знает, как должен выглядеть конечный продукт твоего труда. Порой, ваяя в After Effects, до самого конца не знаешь, что в итоге получится. Бывает, что допущенная ошибка становиться основной изюминкой проекта, за которую потом хлопают по плечу, приговаривая: «Какое неординарное мышление!». А если ошибется Аня, может пойти крахом месяц работы целого отдела – огромная ответственность. Я бы никогда не потянул…
Иван, как полагается, опоздал. Договаривались мы после одиннадцати, я пришел в полпервого, а он спустился аж через час. Труд сисадмина тяжек и ответственен, поэтому я на него не обижался. Зорин - прекрасный человек. Это первый достойный харьковский фотограф, с которым я общался вживую. Помню, он мне предложил полтинник (самый распространенный, относительно дешевый и качественный объектив) попробовать просто так. Написал в ЛС на форуме: «Давай дам попробовать. Просто так. Да. Я – странный))». Тогда, помню, он опоздал всего минут на десять, и предложил поболтать в кафе, чтобы согреться (дело было в январе). В ответ на мои отказы, связанные с материальными трудностями, махнул рукой, обосновывая это только что полученной зарплатой. В течение полугода я купил у него 3 из 5 своих стекол, чем весьма доволен. Поболтали мы с ним немного, я вручил ему в благодарность бич-пакет, состоящий из килограмма сахара и большой пачки кофе, кое-как запихал объемную коробку в рюкзак и отправился домой в приподнятом до самого неба настроении, слушая великолепную музычку моего знакомого . Кстати, любителям рока рекомендую.
Все-таки немного обидно: больше месяца ждал камеру, а поснимать не получиться. Ну не пропадать же добру! На местном форуме я отписался о том, что приехала камера и если кто хочет, могу дать проиграться на денек, так как сам буду занят. Сразу выстроилась очередь из четырех человек. Четыре дня… Это слегка не входило в планы, но разве можно отказать таким замечательным людям? Возможно, для многих это будет дико: отдать абсолютно новую, дорогую вещь почти незнакомым (в живую виделись раз пять) людям? Может, я слишком доверчив? Наверное, эта солидарность местных фотографов-сониводов – необъяснимый феномен.
Балуясь с камерой, я совсем не заметил на столе все ту же кучку семечек, опять лежащих хаотично, в виде классической кучи. Злиться не было желания и я, перед тем как лечь спать, аккуратными движениями сложил из нее нечто, походящее то ли на букву «О», то ли на женский детородный орган. Пусть кушают.
Сегодня суббота и себя можно побаловать неспешной пешей прогулкой аж до самого центра. Настроение было прекрасное, хотелось просто «погнать», поэтому привычный плей-лист «Аудиокнига» заменен на «Эх, мля, ПОЕХАЛИ!», в котором присутствовали представители панк-рок команд со всего земного шара вперемешку с веселой отечественной и японской попсой. Универсальный подниматель настроения! Я гарантирую это!
Восторженные махи руками, подражающие игре на ударных перебил звонок. «Подруга подкинула проблем!» - Аня!
- Э-ге-гей! Привет!
- Привет, Коль, - печально так. - Я сегодня не смогу.
Руки сами опустились. Не выходящие из напряжения мышцы лица, формирующие улыбку, расслабились, и выражение того самого лица стало никаким. Пытаясь взять себя в руки, печально спрашиваю:
- Работа?
- А-ха-ха! Купился! А-ха-ха-ха! – из трубки доносился детский смех. – Так и знала, что поверишь!
- Анна, вы с-с-сука. Мне больше нечего сказать, - на полном серьезе ответил я и положил трубку, с диким восторгом на лице хаотично выискивая номер Ани на другом телефоне. Ага, вот нашел, вызов пошел… Понизив голос на пару тонов и прижав гланды, что бы тембр был другим, резко произнес:
- Анна Русинова?
- Да, а кто это? – нервничает и растерялась.
- Дежурный отдел Дзержинского района, сержант Кутько, - еле сдерживаясь от смеха, но все же не подавая вида. – Нам тут на вас пришла служебная записочка, - паузу держу.
- Э… Какая еще записочка?
- Оперативные источники сообщают, что, цитирую… (как заржу) вы… Эм… Вы сволочь ! Бу га га!!! – бросаю трубку.
Ждем реакции. Аня опять звонит на первый номер. Поднимаю и сразу слышу:
- Не смешно!
- Серьезно? - спрашиваю, еле сдерживая смех.
- Нет, правда. Я испугалась сначала. Не шути так больше.
- Чего это? Тебя органы разыскивают?
- Потом расскажу. Я уже готова, сейчас выезжаю. Буду часика через пол. Где?
- На Советской.
- Нет, там сейчас пробки. Давай еще предлагай.
- Давай тогда у ХАТОБа (Харьковский Татр Оперы и Балета), там как раз стоянка свободная в это время.
-Хорошо. Через полчаса.
- Минут через сорок?
- Ок, жду… сержант Кутько, - Аня хихикнула и положила трубку.
За сорок минут я дойти точно не успею, тем более с Серегой еще поболтать придется. Минимум час. Она как обычно на десять минут опоздает, еще десять подождет – все нормально. У Аньки хорошее настроение, а это главное!
Мы встретились с Серегой, я отдал ему тушку (фотоаппарат без объектива), и минут пять он восторженно рассказывал мне о схеме Байеса (вроде так) и вытекающей методике установки цветового баланса по серой карте. Странно, на форумах (с ним я пересекался минимум на трех) это очень уверенный человек, дающий полные и исчерпывающие ответы на вопросы, а в жизни обыкновенный парень – слегка сутулый, со щетинкой и бегающими глазами. Так уж сложилось, что я, в силу своей одноглазости, бегать глазами не могу, поэтому смотрю либо прямо в глаза, либо просто прямо. Возможно, Серега воспринял это как давление и поэтому нервничал. Вскоре я горячо поблагодарил его за ликбез, извинился, ссылаясь на спешку, услышал удивленное «спасибо за тушку», пожал руку, пожелал удачи и пошел в противоположном ХАТОБу направлении. Просто я еще не сильно опаздывал и решил сделать кружок.
Опоздал я, как и планировал, на треть часа. И что вы думаете? Нету ее! Что за человек такой? Ну, хоть раз вовремя сложно приехать что ли? А если бы я не опоздал, то пришлось торчать как минимум, на двадцать минут дольше. А сыровато на улице. Можно простудифилис подхватить. Особенно, если ходить как я, в распахнутом пальто и футболке.
Аня приехала минут через пять. Она всегда умудряется опаздывать ровно на пять минут! Как так? Загадка!
Я специально спрятался за колонной, чтобы она меня не увидела. Слышу трещание телефона, открываю СМС - «Сержант Кутько, ваша засада раскрыта, можете выходить )».
КАК ТАК???
Я сжимал телефон, нажимая на все кнопки подряд, под наплывом «доброй» злости и интриги.
Со злобной улыбкой я пошел на встречу Аниному джипу, из которого она почему-то не спешила выходить. Я представлял, как открою переднюю дверь джипа, и с шокированным фейсом спрошу: «КАК???», но вышло чуть иначе. Я открыл дверь и уху ел. Да-да, именно то, что вы подумали. Ничего кроме коротких истерических смешков я родить не смог. Был в глубочайшем шоке. На переднем сидение находилась девушка, чертовски похожая на Анну Русинову, но точно не она. Девушка смотрела на меня сквозь прозрачные очки, слегка приспустив их на носик, одной рукой опираясь на руль, второй набирая что-то на мобильном. На 55-ом Семёне… Таки она… Поняв, я рефлекторно выровнялся и стукнулся о борт машины макушкой. Аня легонько улыбнулась, но все же не вышла из образа светской львицы. А я не выходил из образа тормоза, все так же тупо пялясь на нее. Начиная думать мозгами, я заключил, что на Ане помимо прозрачных очков имеется белая кожаная куртка с черными меховыми прорезями. Рукава, как сейчас это модно, были три четверти, руки облачены в длинные черные перчатки, сдобренные белыми неровными линиями, напоминавшими функцию колебания затухающего маятника (не знаю, как проще объяснить, простите меня, гуманитарии). Она рука опустилась вниз, на длинную обтягивающую, торчащую из-под куртки сантиметров на двадцать, футболку белого цвета. Футболка продолжалась черными облегающими леггинсами из латекса. Они обрывались на сапожках с рисунком - точно как мой любимый гитар – зебра! Я же пошутил на счет секси! А она в серьез… В таком прикиде опасно гулять по улице! Сейчас выйдет и вмиг все ее проблемы решатся!
Потихоньку (ну, как потихоньку… минуты две) я начал приходить в себя, перестал пялиться и прикрыл рот. С идиотской улыбкой сообщил:
- Кончил…
- Хлевицкий, ты умеешь нормальные комплименты говорить? – Не похоже, что ей не понравилось, но ради галочки нужно было повозмущаться.
- Чем думаю, то и говорю, - я все еще не хотел садиться к ней в машину. Я ЕЕ БОЯЛСЯ!
- Вам, мужикам, одно нужно, - как бы от безысходности, Аня помотала головой. - Садись!
- Зачем?
- Покатаемся!
- Не хочу я с тобой кататься! Ты меня беззащитного прям тут совратишь и пиши пропало (последнее время подобные шуточки я отпускал частенько, и Аня реагировала вполне нормально).
- А что предлагаешь?
- Ножками, - имитируя указательным и средним пальцем походку, я прошелся по торпеде.
- Ну, пошли.
Наконец я выпрямился, и по спине приятно растеклось тепло. С другой стороны джипа показалась черная макушка, раздалось «Уль-уль», и макушка плавно выплыла из-за машины, превращаясь в Аню. В полный рост она выглядела вообще убийственно. Вот что мне нравится в ее стиле – так это отсутствие пошлости. Она выглядела сексапильно, элегантно, но ничуточки не вульгарно. Макияж, казалось, отсутствовал. Все телесного цвета, губы немного темнее нормы, чуть подведенные глаза, совсем капельку, и больше ничего. Всю эту красоту окаймляли черные волосы. Ах да! Еще очки! Оптика была прозрачной, только вверху становясь чуть темнее. На темной части красиво играли блики серого пасмурного неба. Красота-то какая!
- Ань, ты спину не простудишь?
- У меня футболка теплая. А ты переживаешь?
- Конечно, переживаю! – сказал я, заметив, что ей стало приятно. – Ну, ты, правда, бомбезно выглядишь! Зачем так нарядилась?
- Ты же сам сказал.
- Ты уже знаешь, когда я шучу, а когда серьезничаю. Не так ли?
- Ну вообще-то да… Но сегодня первый выходной за неделю – захотелось прожить его для себя! Целый час перед зеркалом крутилась, наряжалась – такой способ релаксации.
- Я вижу, помогло? Вчера звонил – испугался. Такой голос убитый. Работа?
- Ага, - Аня закусила губу. – Конец месяца, сам понимаешь.
Я даже не заметил, что мы уже шли вниз к площади.
- Ну, вообще-то не совсем понимаю.
Далее шел диалог, даже нет, монолог, в котором Аня расписывала мне все тяготы руководства отделом. Порой я кивал, порой делал понимающий вид, порой сочувственный. По окончании Она уже совсем цвела.
- Коль, возьми меня под руку.
- ???
- Надоели эти взгляды. Пусть думают, что ты мой кавалер. Достали пялиться!
- Э…
Аня взяла мою правую руку, аккуратно сложила ее под углом, и просунула в образованный треугольник свою, скрыв ладонь в кармане куртки. Теперь все пялились на меня. При чем лица мужского пола с завистью, а девушки – оценивая. Приятно, блин! Хотя немного не по себе.
Возле перехода метро я увидел, как к нам приближался промоутер одной компании связи. Его заметила и Аня, с легким разочарованием понимая, что сейчас придется сказать «нет», но я пихнул ее в бок, мол, смотри…
- Добрый день! Вы пользуетесь услугами компании [реклама]? – Парень сиял, как красно солнышко
- А вы верите в Господа?
- ???
- Как вы думаете, Иисус вас любит?
У паренька был шок. Их учат небольшим секретам вербовки и возможным ответам, но такого они явно не проходили.
- Э…
- Вы знаете, у меня случайно завалялась книжка, которая может изменить вашу жизнь, - начинаю потихоньку стягивать рюкзак.
- Извините, мне нужно бежать… - и резво так линяет.
- Всего наилучшего!
Анька улыбалась все шире и шире, пока, наконец, не начала хихикать.
- И часто ты их так?
- Ты что!? Первый раз! Эксклюзив спешл фо ю!
- Удивил.
- Слабо повторить?
- Да легко!
- Да конечно. Только, чур, не богохульствовать!
- Кстати, это некрасиво.
- Так я ж ничего такого. Почему сектантам можно спрашивать, а мне – нет? Ладно. Тут мы уже спалились. Пошли обратно, в парк. Их там тоже много!
Так и сделали. Аня, завидев жертву, наказала мне стоять поодаль, но так чтобы я мог слышать диалог. Я пристроился на приглянувшуюся мне лавочку. Нащупав конфетку, полученную на сдачу, решил слегка побаловать свой уже немного урчащий желудок. Аня же прогулочным шагом прошла мимо ничего не подозревающего паренька, тот, конечно же, клюнул:
- Добрый день! Вы пользуетесь услугами компании [реклама]?
- Хочешь меня? – я чуть не подавился.
Аня начала томно смотреть на перепуганного паренька, затем легонько, правой рукой коснулась его плеча. Как-будто током ударило. Парень не то, что был в шоке – он просто оцепенел. Перепуганные глаза, приоткрытый рот, поднятые брови – УЖАС! Аня, Аня… Взрослый человек, а таким «непотребием» занимается! Но это я сейчас так говорю, а тогда сам немного опешил. Аня же, разыгралась ни на шутку. Ее левая рука тоже мягко легла на плечо бедняги. Парень оказался в сильнейших тисках.
- Скажи, что хочешь меня, - каждая шипящая согласная шипела вдвойне дольше. Парень даже моргать перестал. На парочку обратили внимание прохожие. Многие даже специально остановились, чтобы посмотреть, но Аню это никак не стесняло. – Скажииии, что хочешшшшь, - как змея, шипела она.
Может уже хватит? Что это на нее нашло?
- Нет, спа-спа-спасибо, - еле-еле выдавил парень, продолжая таращиться на Аньку.
- Ну и молодец! – совершенно обыкновенным задорным тоном сказала Аня, хлопнув парня по плечу.
Я рыдал, у меня была истерика. У народа тоже. Парень как можно быстрее удалился, смотря в асфальт. Аня пошла в направлении от меня, собирая удивленные и одновременно очарованные взгляды. Посидев немного, я поплелся следом.
- Ну и сучка же ты. Тебе хоть стыдно?
- Ой, стыдно тааак! – показалось, что Аня пьяная. Но ужасно счастливая.
- Довела человека! Ну, правда, ну это уже не лезет ни в какие ворота!
- Не ЛеЗеТ нИ в КаКиЕ ВоРоТа, - начала перекривлять она. - Расслабься. Нечего лезь в мое личное пространство! Поделом наглецу!
И тут Аня начала в упор смотреть на меня. Ее рука аккуратно легла на Мое плечо.
- А Ты? Хочешь меня?
- Ага, щас. Я мороженного хочу. Пошли, я угощаю.
Со времени нашего знакомства я ни разу не угощал Аню. Нужно как-то исправлять тенденцию! Мы подошли к ларьку, взяли по пломбиру и пошли к стоящему рядом университету Каразина, обсуждая Анин гадкий поступок. По пути я увидел бабушку, раздающую листовки. Я подошел к ней сам, взял пару и искренне поблагодарил.
- Что это?
- А?
- Зачем рекламу взял?
- Че мне, сложно, что ли?
- А зачем парней тогда мучил?
- Нуууу. Эти товарищи назойливые и наглые. Многие им просто не могут сказать «НЕТ» сразу и становятся их заложниками. А эта бабушка – ну посмотри на нее - стоит мирно, раздает листовки. Думаешь, от хорошей жизни? Я вот подошел, взял, поблагодарил. И ей вдвойне приятнее, и я собой горжусь. Приятно ведь делать человеку приятное?
Аня, недослушав, направилась к той же бабушке, тоже взяла пару листовок и так же искренне поблагодарила. Я посмотрел на рекламу «Лечение алкоголизма». Мдя… Понятно, почему бабка так смотрит на Аню. Не думал, что это возымеет такое влияние на Анюту. Она прям светилась вся, махая перед собой листовками, как выигрышными лотерейными билетами. Можно сыграть на этом.
- Предлагаю пари!
- Какое? – сквозь очки завиднелся огонек.
- Сейчас, - посмотрел на часы, – полодиннадцатого. У кого через час будет больше рекламок, тот и выиграл. Действовать отдельно. Учитываются только разные листовки. Больше никаких правил. Встречаемся тут. Ровно в 11.30. Идет? Кто продул – покупает пиццу.
Я протянул руку, Аня хлопнула по ней своей ладошкой (должен отметить, что ее перчатки сделаны из чертовски приятного материала), и с лицом победителя пошла к ХАТОБу. Наверное думает, что на машине быстрее. Ха ха ха!
Конечно же, больше всего листовок раздавали у входа в метро. Я прикинул, выходить на каждой станции - пускай даже не каждой, а только центральных – выльется в копеечку. К сожалению, в метро удостоверение инвалида не прокатывало. Но зато была карточка студента, по которой проезд стоил в два раза меньше – 75 копеек (0.10$). Пускай, десять станций плюс одна обратно – не так уж и много. Вперед!
Я выходил на каждой станции, собирал листовки и заходил обратно. На 10 центральных станциях. В конце я было решился пройтись по салонам связи и банкам (у них куча реклам валяется на стендах), но потом понял, что это мошенничество. Через 45 минут у меня было 40 разных бумажек, в основном: дипломы, рефераты, ночные клубы, пара магазинов, сетевой маркетинг, курительные смеси (что-то новенькое), курсы английского. Чтобы удобнее было считать, я положил 20 штук в один карман и 20 - в другой и сел в вагон, который ехал к М. Унiверситет.
Тааак, уже 28 минут. По-любому опоздает! А, нет – бежит! Смешно так на шпильках бежит, неуклюже. А радости!!! Махает стопкой бумажек. Ну, кто бы мог подумать, что подобное занятие у такого человека сможет вызвать такие сильные эмоции!
- Тридцать восемь! Тридцать восемь штук! Сколько? Сколько ты набрал?
Я ехидно улыбался, предвкушая ее фиаско. Но потом, по-другому посмотрел на это счастливое запыхавшееся лицо, запутавшееся в черных волосах… Можно и на пиццу потратиться. Я засмеялся.
Аня испугано посмотрела.
- Двадцать! Я проиграл! – говорил я это так, как будто выиграл, с легким поддельным презрением. - Куда пойдем?
- Поедем.
- О_о
- Купим пиццу и поедем ко мне домой. Сегодня суббота, завтра выходной. Или ты занят? – Аня смотрела снизу вверх, как это часто делают щенки.
- Сиси покажешь?
- Покажу! – прозвучало очень даже на энтузиазме. Облом.
- Ну, тогда поехали.
По пути мы заехали в ту самую пиццерию, я взял две больших с ананасами и курицей и прыгнул в машину.
Всю дорогу Аня рассказывала о своих героических похождениях, не давая раскрыть рот мне. В отместку я всячески ее подкалывал и иронизировал, но все мои нападки бессильно таяли, когда перед носом появлялись злосчастные бумажки. Но, должен сказать, не было ни малейшего желания выдать свою фальсификацию. Пусть порадуется. Это лучшая плата.
Меня смущало то, что сейчас только час дня. Чем у Ани можно заниматься дома с часу дня? Я так понял, что она предлагала остаться на ночь. Но до вечера еще ОГОГО! Чует мое сердце силки…
Мы добрались. Заехали в гараж (кстати, я так и не снял Аньку в гараже!) и направились вверх, в гостиную.
- Раздевайся, чувствуй себя как дома. Сейчас я переоденусь и приду.
Опять она что-то замышляет??? Ох, не нравиться мне это…
Я повесил пальто на вешалку и уселся на диванчик, взяв рядом стоящую гитару. Почти не расстроилась за две недели! Хорошее весло! Чуточку подкрутил колки и начал наигрывать балладу, которую сам написал этой весной, тихонько подпевая:
Наш край был теплым уголком
Среди холодных снов пустыни,
Накрытый зелени платком
И небесами голубыми…
Вошла Аня. Опять в той же футболке и смешных тапках.
- Сам написал?
- Ага.
- Заметно, - ее лицо слегка исказила скептическая гримаса. – Холодный, зеленый, голубой – что это такое? Кто так пишет?
- Ладно, ладно, я знаю, что стихоплет из меня никакой. Может, покажешь класс?
- Сейчас некогда. Сейчас мы будим готовить!
- Что? Что готовить?
- Не знаю. Ты ж у нас повар?
- Э… А пиццу мы нафига брали?
- Ну, вдруг не получиться? Чтобы с голоду не умереть.
- Так. Давай по порядку. Ты меня сюда притащила, чтобы готовить?
- Ну да.
Я посмотрел на Аню так, как-будто она предлагала мне Гербалайф (помните?) за тройную цену.
- А в чем подвох?
- Научи меня готовить.
- А ты не умеешь?
- Неа. Только салатики и бутерброды.
- Ахахаха! Ты - и готовить не умеешь! - я начал ржать, но Аню это задело. Ее кислая мордочка привела меня в чувства. – Ладно, щас чё-нить сделаем. Что у нас в арсенале?
- Пошли, в холодильнике посмотришь.
В холодильнике было все. Овощи, фрукты, мясо, крупы (кто ж крупы в холодильник кладет?) Все-все-все короче. Я не повар, но после общаги, где сосиска – праздник, глаз разбегался в стороны. Точно помню, что в прошлый раз в этом холодильнике было только какое-то варенье, пара каких-то консервов и апельсины. Аня подошла к вопросу серьезно!
- Предлагаю сварить супчик.
- Давай супчик, - улыбаясь, Аня хлопнула в ладошки.
- Для этого нам понадобятся, - я погрузился в холодильник, - морковка. Это морковка, Ань. Лук. Это называется лук.
Аня недовольно сопела.
– Макароны, картошка. Это че за фигня? Ну и это тоже можно бросить… травки… мясо.
Я достал окорок из морозилки и дал его Ане.
- Кинь, пусть размораживается.
- Куда кинуть???
Сразу захотелось поиронизировать, сказав что-то типа: «Ты что, не знаешь, как мясо размораживают?», но потом вспомнил, что это есть не педагогично:
- Набери теплой воды в кастрюлю и положи туда. Хорошо?
- Хорошо! – Аня шмыгнула к раковине.
На столе образовалась кучка продуктов. Все изумительного качества. Не знаю, как на вкус, но на вид была твердая пятерка. Я начал осматриваться, выискивая, где могла стоять утварь.
- Ань, где утварь?
- КТО?
- Ну ножи, терка, доска…
- Аааа! – выбежав и тут же вернувшись, Аня несла терку, дощечки и пару ножей. Мне было жалко работать такими инструментами. Дощечки с резным рисунком, блестящая, как хром терка, такие же ножи… Видимо в общежитии я совсем одичал. Вопрос с утварью у нас решался немного по-другому. Нет у тебя, например, ложек по каким-то причинам – выходишь на пожарную лестницу и смотришь, кто оставил там грязную посуду. Правда отмывать долго приходилось, да еще и с тройным количеством моющего, но это того стоит. Чем-то на охоту похоже.
Аня поражала меня своими способностями. От бедной картошки после очистки оставалось очень мало. Ну, хотя бы так. Чистить лук и морковку я решил сам, так как их запас был значительно меньше. Лук жарили три раза. Вернее, пока я возился с мясом, Аня его два раза спалила, а последнюю луковицу я ей уже не доверил.
В общем, суп таки получился. Факт его наличия затмевал кучу отходов. Пока я мыл дощечки и ножи, Главный повар стерла со стола и поставила на подставку кастрюлю, нарезала хлеб и разлила по порциям. Мы чинно расселись. Аня смотрела на меня, а я на нее. Никто не решался попробовать. Почему-то не хотелось быть первым. Видимо Ане тоже. Наконец она отхлебнула немного.
- Мммм, какой тонкий вкус!
Я тоже попробовал:
- Какой нафиг тонкий? Он несоленый! Есть соль?
- Нету…
Ответ сам собой напрашивался, но Аня на меня так смотрела… В конце концов это ее первый кулинарный шЫдевр. К тому же голод понижал планку кулинарных требований до уровня сухой лапши быстрого приготовления.
- Хотя, ты знаешь… - я повозил суп во рту, - что-то в этом есть!
Я съел еще ложку. Затем еще. Аня внимательно наблюдала. А в этом действительно что-то есть! Наверное, я привык к плотному вкусу приправ аля «все в одном» и нормального вкуса ощутить не смог.
Аня только начинала, когда моя пиала была пуста. Я пошел за добавкой. Вернувшись, я обнаружил, что Аня опять пялиться на меня. Довольная, как слон.
- Можно нормально поесть, а?
- Кушай-кушай.
- А ты чё не ешь?
- Приятно смотреть на тебя. Первый раз я приготовила что-то серьезное и так приятно наблюдать, как ты уплетаешь все за обе щеки.
Выражение «за обе щеки» звучало как-то странно. Раньше Аня никогда вроде не употребляла таких. Наверное, и правда рада. Я сам, бывает, куплю всех продуктов, сам все приготовлю, а потом потчую соседей, умиляясь их счастливыми мордочками. Самореализация, однако!
Я доедал вторую порцию, а Аня все еще возилась с первой. Ели мы молча. Я, потому что был голодным, главный повар – не знаю. Я только сейчас заметил, что Аня кушает совершенно бесшумно, в то время как я извлекал с помощью ложки и тарелки множество звенящих звуков. Ну и ладно! Я направился за третьей порцией. Возвращаюсь – опять смотрит. Улыбка до ушей. С набитым ртом начинаю довольно возмущаться:
- Харош пялиться! Я ж на тебя не смотрю?
- Все-все, не смотрю.
Каждое ее движение ложкой было грациозным и очень аккуратным, в отличие от меня. Я вошел в кураж и работал, как электровеник.
Закончили мы вместе. Посуду и уборку территории я взял на себя, так как Аня куда-то тактично смылась. Закончив, я прошел в гостиную и начал брынчать, импровизируя в ля-миноре. В других тональностях я импровизировать просто не умел. Не хватает все-таки музыкального образования! Обязательно отдам своих детей музыкальной грамоте учиться. Хотя многие мои знакомые, окончившие музыкалку по гитаре, эту саму гитару в руки не берут, ссылаясь на то, что уже достало. В наших школах могут навязать к предмету обучения неприязнь, которая останется на всю жизнь. Не отдам своих детей в музыкалку!
Размышляя в тепле и уюте, сытый и довольный, я задремал на диванчике с гитарой в обнимку, а проснулся оттого, что эту самую гитару хотели отнять. Должен сказать, что эту гитару я полюбил, как только взял. Очень мягкий звук, небольшой размер (идеальный для того, что бы обнять), приятная древесина, слегка шершавый лак. Очень не хотелось с ней расставаться, поэтому отдать без боя ее не получилось. Стиснул ее сильнее и сжался в комок, недовольно посапывая. Услышал Анин смех и тут же очнулся. На часах было уже семь. Аня стояла совсем близко, все еще держась за гитару. Она посмотрела своим фирменным «взрослым» взглядом и сказала:
- Давай, раздевайся.
- Зачем это?
- Насиловать буду.
- А, ну раз такое дело! – Я начал расстегивать верхние пуговицы рубашки. – Нет, а правда, зачем?
- Думаешь, шучу? От тебя смердит. Давай, я как раз стирку устроила.
Сопротивляться было бесполезно и бессмысленно. Я снял джинсы и рубашку, оставшись в трусах и футболке.
- А футболку?
- Футболку сам дома постираю.
Аня подошла, понюхала меня и поморщилась.
- Снимай, давай! Воняет, как… - еще раз понюхала. – Фуууу!
Я слегка покраснел. Было действительно стыдно, так как эту футболку я не стирал недели две.
- Я так замерзну, - выстраивая хотя бы какую-то оборону, ответил я.
- Я тебе сейчас свою дам. Снимай, - и начала мне активно помогать. Чувствовал себя полнейшим кретином! С меня стягивала футболку взрослая девушка, для того чтобы постирать. Чуть не сгорел со стыда.
Вот я стою в одних трусах, алых, как китайский флаг, с лицом такого же цвета перед Аней. Она окидывает меня взглядом:
- Ты там вообще не ешь что ли?
- Вот только не нужно трогать мою худобу! Это мое нормальное состояние! Таким был, таким и буду!
- Ладно, не кричи. Сейчас приду.
Вообще-то я слукавил. До общаги я напоминал жителя Освенцима. Кожа да кости. Поселившись, сначала за компанию, а потом и просто так начал заниматься в качалке, тягать гантели и упражняться на турнике. Качалку я через пару месяцев забросил, гантели тоже забывал поднимать, а вот на турник каждое утро и вечер железно! Турник находился на пожарной лестнице на свежем воздухе. Особый шарм эта процедура принимала при температуре -20. Немного примерзали руки, но положительный заряд свежести, подпитывающий целый день, того стоил. К тому же гордость. Выйду на лестницу, а напротив народ в соседней общаге курит. Одним махом сделаешь пятнадцать раз, потом еще пять как сосиска и чувствуешь, что «все правильно сделал». Но меня очень сильно задевало нарекание «худорбой»! В детстве на этой почве созрела пара неприятных комплексов, с которыми мне удалось справиться относительно недавно, поднимаясь в горы. Мы шли на Роман-Кош, и уже через час все, кроме нас с инструктором, были цвета спелого помидора и влажности мокрой тряпки. «Избыточный вес» - шепнул мне походник. Эти два слова сломали пятнадцатилетний стереотип. Вообще-то я никогда не заморачивался связью между весом человека и его личными качествами. Большинство девушек, с которыми мне было действительно интересно общаться, весили на пять-семь кило больше нормы. Хотя и сильно переживали из-за этого. Так же была замечена связь между лишним весом и способностями в постели. С полной девушкой всегда интереснее, она старается изо всех сил, чтобы понравиться тебе, в то время как стройная всю ответственность за успех мероприятия вешает на тебя. Прошу не считать это истиной, так как это всего лишь наблюдения автора, основанные на скудном опыте =) .
Аня вернулась, держа в руках белую тряпку.
- Надевай! – скомандовала она и протянула мне футболку.
Как я говорил, Аня любила длинные футболки, доходящие до середины бедер. Я надеялся на такую же. То что мне принесли, больше походило на «топик» с рукавами. Плечи были страшно узкими. Я боялся расправить их и порвать сей дар небес. По длине оказалась бы в самый раз, если бы я был представителем сексуальных меньшинств или каких-то экзотических пляжных вечеринок. Доставала футболка… Нет, не так. Не доставала она даже до пупка. Сидела очень плотно и через нее прекрасно считались все мои выпирающие ребра. Я прекрасно понимал, на какую реакцию надеется хитро улыбающаяся Аня, но решил слегка ее смутить.
- Задари!
- Что?
- Футболку, говорю, задари!
- Неее. Это моя любимая, – ее улыбка стала просто милой.
- Тогда давай другую. Эту я сейчас порву.
- Снимай.
- Тебе нравиться смотреть, как я раздеваюсь?
Аня покраснела. Это была сладкая месть за мое недавнее идиотское положение. А может, и вправду нравилось?
- А тебе нравиться, как я раздеваюсь? – ответ ошарашил.
Но хитрый я нашелся сразу:
- Кто-то кстати обещал сиси показать?
В очередной раз я убедился, что Аня - существо неадекватное. Вместо того чтобы оторопеть, ну или максимум отшутиться, она скрестила руки на животе, берясь за нижние края футболки и начала медленно поднимать ее вверх. Медленно и эротично, смотря мне в глаза. Вот показались белые трусики… ТАК СТОП! Думай головой! Она опять замышляет хитрый план! Уже достали ее приколы! Неужели нельзя нормально пообщаться???
Футболка обнажила черный бюстгальтер, и это нанесло еще один удар моему страждущему сознанию. Может она не шутит? А что тогда? Нет, по любому какой-то прикол. Ей нравится выводить меня из себя. Как того парнишку сегодня в парке. Ну что ж! Отомщу за собрата!
Пока Майка закрыла ее лицо, я быстренько, на цыпочках выбежал в другую комнату. Благо, ковер скрадывал все звуки, и мое перемещение было бесшумным. Спрятался за дверью и начал наблюдать за ней со спины. Аня снимает футболку, встряхивает волосы (очевидно с закрытыми глазами), берет футболку в одну руку и замирает. Наверное, открыла глаза. Сзади она, кстати, выглядела очень даже круто. Аня начала оглядываться по сторонам и вскоре увидела меня, корчившегося от смеха в дверном проеме. Не знаю почему, но меня порвало. Аня же была в бешенстве. Немного успокаиваясь, я заметил, как сильно она сжимает свою футболку. Момент, резкое движение и футболка летит в направлении моего лица. Еще мгновение и она достигла цели. Стягивая с лица снаряд, я увидел, как фурия расплылась в довольной злобной улыбке. Ну, получай!
Виляя своим худощавым тазом, я в пример Ане, начал так же медленно стягивать свою футболку. Выглядело это действительно смешно, а когда я начал изображать «чувственнос

Прямой эфир
Популярные у павлодарцев огурцы и помидоры теперь в списке социально-значимого продовольствия
Интересно - а владелец магазина в деревне Павлодарские Ебеня за 200 км. от славного города Павлодара, где он продукты…
#wlad2 дня назад
Иностранка пыталась продать почку в Павлодаре
sergadm, да, в количестве двух штук.
#wlad4 дня назад
Футбольный стадион на 20 тысяч зрителей начнут строить в Павлодаре
А это точно начнут строить в 2026 году? Разве уже есть эскизы, ПСД, застройщик и т.д. Такая большая стройка так просто…
#John Wick1 неделю назад
"Иртыш" объявил о массовом уходе известных футболистов
Там вообще остался, кто играть в КПЛ будет? Кто будет выходить последний, свет выключите...
#John Wick1 неделю назад
Детский хоспис откроют в Павлодаре
Дело хорошее. Тут без власти не пожить... Благодарность
#Somik1 неделю назад
Первую многоэтажку в Затонском микрорайоне Павлодара сдадут до конца этого года
20 - 2 этажек заменили 7 - девятиэтажными домами и 2-мя 2 - этажными, мощности какие никакие есть
#Somik1 неделю назад
Через Пакистан, Индию и Непал: как велопутешественник из Павлодара покорил Эверест
Довольно-таки всё путано описано, с синего на тёплое постоянно перепрыгиваем. А вот это вообще шедевр: - Самая высокая…
#wlad1 неделю назад
В Павлодаре горожане и спортсмены не поделили горку в Зеленой роще
Действительно, место отдыха было для всех. Административный ресурс замечательно работает, но тут непродуманно. Хоть на…
#Somik1 неделю назад
Строительство 4 многоэтажек намерены начать в микрорайоне "Достык" в Павлодаре
Планы грандиозные. Видимо государство подумало об этом. Теперь - "Aq Jol", чтобы реализация не подвела
#Somik1 неделю назад
В Павлодаре начали строить новый завод
Жаль подробностей нет. Но стратегия видна, думает кто-то на перспективу и это замечательно
#Somik1 неделю назад
Как диабетикам получить социальные выплаты в Павлодаре
Инсулинозависимый диабет (сахарный диабет 1 типа). Термин «инсулинопотребный» обычно относится к сахарному диабету 2…
#Somik1 неделю назад
Сокращение количества бродячих собак привело к росту числа лис в Павлодаре
Сокращение количества бродячих собак привело к росту числа лис в Павлодаре - Любой вид, когда он живёт где-то, он…
#wlad1 месяц назад
Нового прокурора представили в Павлодаре
А вы, друзья, как ни садитесь ... .
#wlad1 месяц назад
"Куртка за 1,2 млн тенге": аким Павлодарской области объяснил, откуда в его гардеробе дорогие вещи
На воре и шапка горит. На акиме любое пальто хорошо сидит.
#wlad1 месяц назад
Откуда в Павлодарской области появился ВИЧ
По путям передачи в этом году лидирует половые гетеро- и гомосексуальные – 67,5%, на втором месте – при введении…
#wlad1 месяц назад
Павлодарский нефтехимический завод решено передать в частные руки
КГП на ПХВ «ERTIS SU PVL». знать бы что сиё значит, может и прикупил бы )))).
#wlad2 месяца назад
Зловонные стоки протекли в Семее и попали в Иртыш, откуда берут воду Экибастуз и Павлодар
Зловонные стоки протекли в Семее и попали в Иртыш, откуда берут воду Экибастуз и Павлодар И Караганда. А вообще,…
#wlad2 месяца назад
Выделить стену для мозайки попросила жительница Павлодара у акима города
Выделить стену для моза й ки ... . Павон, .
#wlad2 месяца назад
На 98-ом году жизни не стало легендарного павлодарского тренера Рафаэля Вахитова
Тяжелая продуктивная жизнь. Спасибо автору за короткую биографию, за знакомство. Светлой памяти
#Somik2 месяца назад
В павлодарском университете открыли центр китайского языка
Нам тоже предлагают учить, но страшно начинать в 40 и необходимости нет. Жена говорит с китайцами на английском...
#Somik2 месяца назад