О своей работе и пациентах рассказали «Версии» доктора областного психоневрологического диспансера - заместитель главврача Абай Темиргалиев и заведующий мужским отделением Александр Лободенко. Психиатры, к сожалению для нас, хранят в тайне многие интересные факты, поэтому наши главные вопросы - сколько павлодарцев стоят на учете в диспансере и какие болезни превалируют - остались без ответа. Но и то, о чем доктора согласились рассказать сегодня широкой общественности, оказалось очень интересным - Абай Оразбаевич и Александр Григорьевич во время нашей беседы развеяли несколько мифов о своей работе, дали советы людям, страдающим депрессиями, и объяснили, как вести себя в случае, если вы столкнулись с нездоровым человеком.
- Значит, число стоящих на учете - тайна, ну, скажите хотя бы, растет с годами количество ваших пациентов или снижается?
А.Т. - Примерно на одном уровне остается. При том, что сейчас выявляемость очень хорошая. В начале двадцатого века в поле зрения психиатров попадали только люди с выраженными заболеваниями.
- Вылечить до конца психически нездорового человека нельзя?
А.Л. - Болезни бывают разные, кому-то можно помочь, кому-то нет. Например, в случае слабоумия, олигофрении у пациента стабильное, стойкое состояние, вылечить его невозможно, он будет таким всю жизнь. А, например, шизофрения, алкогольный психоз, невроз можно медикаментозно вылечить.
- И когда пациенту становится лучше, он может вернуться домой?
А.Т. - Да, насильно никого не держим, за исключением тех, кто судом приговорен к принудительному лечению. Пролечившийся может вернуться в общество и жить, как все. Кстати, впервые в этом году за деньги, выделенные из бюджета, нашими пациентами стали заниматься НПО. Одно специализируется на реабилитации взрослых, другое - помогает семьям, в которых есть дети с психоневрологическими патологиями. Они не только оказывают психологическую помощь, но и устраивают концерты, какие-то выезды на природу, в общем, всячески помогают нашим пациентам адаптироваться в обществе.
- А есть такие пациенты, которые находятся у вас на лечении всю жизнь?
А.Т. - В Мичурино есть дом для психохроников, где постоянно живут одинокие люди либо потерявшие родственные связи, а также те, кто нуждается в непрерывном лечении. Но дом открыт для посещений, родственники, если они есть, могут забирать пациентов в длительные отпуска и возвращать, если происходит обострение. Там очень хорошие условия, дом семейного типа. В этом году был открыт долгожданный и весьма необходимый новый корпус на двести человек, и теперь там, в общем, 700 мест.
- У вас много «буйных» пациентов?
А.Л. - Как правило, психически больные - люди спокойные, тихие, добрые. Они, как дети - больной ребенок бывает капризным, он плачет, так и они. Некоторые впадают в состояние возбуждения, агрессии и могут причинить вред себе и окружающим, но редко, примерно десятая часть. К нам поступают пациенты в таком состоянии, но есть лекарства, которые им помогают, и они успокаиваются.
- Что же делать человеку, который вдруг столкнулся с агрессивным психом?
А.Л. - Главное - вести себя спокойно, сохранять присутствие духа, по возможности увеличить расстояние между собой и больным человеком и вызвать психиатрическую бригаду скорой помощи.
- В народе существует миф о том, что у психически нездоровых людей обострения случаются осенью и весной, это правда?
А.Л. - У нас поступление идет равномерно. Только в летний период спад, потому что родственники рядом, увозят на дачу, чтобы помог, занимают человека, и ему лучше. Обострения не зависят от времени года или суток, у каждого индивидуально. Каждый по-своему сходит с ума.
- Как лечите пациентов? Электрошок используете?
А.Т. - Вы еще про смирительные рубашки спросите!
- А их у вас нет?
А.Л. - Нет, конечно. Электрошок в перечень стандартов министерства здравоохранения, которым мы руководствуемся, тоже не входит. Но, кстати, этот метод лечения давал позитивные результаты. Например, ученые заметили, что у шизофреников не бывает судорожных припадков, но если они случались, то больным становилось лучше. Таким пациентам специально назначали электрошоковую терапию, заменяя ею припадки, и она помогала, обострения у них случались гораздо реже. Но медицина не стоит на месте, и сейчас необходимости в использовании подобных методов нет, все лечится медикаментозно.
- Значит, не правда, что у вас на чердаке хранится старый аппарат для лоботомии?
А.Т. - Не правда, нет у нас такого.
- В последнее время увеличилось количество суицидов, в том числе среди детей. Какую работу вы проводите с теми, кто пытался покончить с собой? Ведь таких людей после попытки самоубийства доставляют к вам.
А.Л. - Люди, которые пытаются совершить самоубийство, называются «суициденты». Их можно разделить на две группы, в первую входят психически больные, во вторую - здоровые люди, попавшие в тяжелую жизненную ситуацию, которые таким образом пытаются решить проблемы. Как правило, суицидентов привозят к нам. Люди из первой группы нуждаются в помощи психиатра - у них произошло обострение, они могут слышать какие-то голоса, которые им приказывают сделать это. А люди из второй группы должны получить помощь психотерапевта. У нас есть врачи, которые проводят психо-коррекционную работу, есть врач-суицидолог. Число людей в первой группе стабильное, и количество попыток - тоже, а во второй группе наблюдается рост, особенно среди молодежи. Среди подростков попыток больше - у молодежи на десять попыток приходится одна смерть, у пожилых людей одна попытка - одна смерть. Здесь проблема не только в психиатрии, проблема в идеологии, религии, осознании ценности смысла жизни. Проблема сложная, ею должно заниматься все общество.
А.Т. - Вот буквально недавно отец обругал сына, и ребенок решил наесться гвоздей и болтов, чтобы умереть. Он здоровый, как раз вторая группа.
- А как насчет педофилов, которые в последнее время активизировались? Считается ли педофилия психическим заболеванием, и можно ли такого человека вылечить?
А.Т. - Педофилия есть в классификации психических расстройств, но лечение разработано слабо, поэтому прогноз в отношении выздоровления считается неблагоприятным. Педофилы получают тюремные сроки, потому что могут быть психически вменяемыми, но при этом страдать сексуальным расстройством. Психически здоровый человек может быть педофилом или, например, трансвеститом, гомосексуалистом. Такими отклонениями занимаются сексопатологи. У нас планируется ввести должность судебно-сексологического эксперта, один из наших специалистов вскоре поедет на учебу.
- Так гомосексуализм тоже считается расстройством?
А.Л. - Да, относится к сексуальным расстройствам.
- Кстати, как проходит судебно-психиатрическая экспертиза? Может быть, есть какие-то тесты, вопросы, которые можно задать человеку и понять, сумасшедший он или нет?
А.Л. - Мы с Абаем Оразбаевичем как раз являемся членами комиссии, которая оценивает вменяемость преступника. Таких общих для всех вопросов, про которые вы говорите, нет. Мы изучаем все материалы уголовного дела, медицинскую документацию, при необходимости просим опросить родственников, соседей, наблюдаем за самим преступником, анализируем все это, даем рекомендации суду, и уже судья выносит решение о вменяемости. Процесс длительный, ответственный, кропотливый.
- Один ваш коллега сказал, что 95 процентов всего населения страдает какими-либо психическими расстройствами, вы согласны с этим?
А.Л. - Данные медицинской литературы говорят несколько о другом. Считается, что две трети населения нуждаются в консультации психиатра или в лечебной помощи. Это в первую очередь касается не больных психозами - доля распространения шизофрении в любой стране мира всего около одного процента - речь идет о людях, у которых проявляются пограничные, стертые формы психических расстройств, главным образом скрытые депрессии. Они проявляются не только психически, но и физически - у человека болит поясница, болит сердце, и он считает, что настроение у него снижено из-за этого, но на самом деле наоборот - сниженное настроение повлекло за собой все эти болезни. Такие люди не идут к психиатру, а терроризируют терапевтов, кардиологов, невропатологов, мы зовем их «трудными» или «пациентами с толстой амбулаторной картой». Такому человеку нужно обратиться к психотерапевту, который поможет поменять свое отношение к жизненным проблемам, получить курс лечения, пропить антидепрессанты и физические боли пройдут вместе с депрессией.
А.Т. - У психиатра лечиться непрестижно. Менталитет у нас такой. Человек легко признается, что лечится у кардиолога, у гастроэнтеролога, но про приемы у психиатра никто не скажет. Такое отношение нужно менять, ведь у всех есть какие-то проблемы в жизни, кому-то работа не нравится, кого-то начальник раздражает, все копится внутри, и нужна помощь специалиста, чтобы справиться с этим. В Европе, США у каждого человека свой психоаналитик, и это считается нормой.
- Люди боятся к вам попасть, считают, что вы поставите их на учет и повесите клеймо психа на всю жизнь…
А.Т. - Мы, бывает, не берем попавшего к нам человека на учет, вдруг просто нервный срыв случился. Но, например, шизофреников мы обязательно ставим на учет, так как должны за ним и наблюдать.
А.Л. - Этот учет очень важен, ведь если пациент, например, в дальнейшем соберется получить водительские права, а мы знаем, что у него снижена память, или ему могут какие-то голоса нашептать, чтобы он свернул направо, а не налево, или завести оружие захочет, или судьей стать. Мы, кстати, тоже справки берем, что на учете не состоим, так как имеем доступ к психотропным препаратам. Еще берем из наркологического диспансера справку и об отсутствии судимостей, только потом получаем разрешение выдавать рецепты. Во всех аптеках, которые отпускают такие лекарства, есть образцы печатей и подписей всех врачей, имеющих право их выписывать.
- Значит, вы на учете не состоите, а ведь некоторые люди считают, что психиатры со временем становятся очень странными людьми. Бывали случаи, что ваши коллеги сами становились пациентами?
А.Т. - Эта информация является закрытой. Но мы можем привести выдержки из мировой литературы о том, что именно психиатры больше всех остальных врачей склонны к психическим расстройствам.
А.Л.(улыбается) - Выбор профессии не бывает случайным. Но пока друг другу диагнозы не поставили.
- Опасная у вас работа.
А.Л. - Да. Есть еще у нас одна проблема. Дело в том, что врачам, чья специализация связана с нервным напряжением, положена доплата за психо-эмоциональное напряжение. Многие врачи ее получают, даже участковые терапевты, а психиатры - нет.
- Как же так?
А.Т. - Недоработки закона. Врачи скорой помощи, которые просто привозят нам пациента, получают надбавку, а мы, те кто потом его три месяца лечит, - нет. Каждый год обещают пересмотреть, но пока ничего не изменили. На сегодняшний день психиатры зарабатывают меньше всех остальных врачей, поэтому профессия не востребована, существует дефицит кадров - в нашем диспансере должно быть 80 врачей, а работает только 51.
- А почему же вы другую специализацию не выбрали?
А.Т. - Наша работа интересная, иначе мы бы уже давно убежали.
А.Л. - Мы ведь лечим душу человека, до сих пор никто толком не знает, что это вообще такое, а мы все равно лечим. Один пациент однажды у меня спросил: «Александр Григорьевич, а что вы лечите?», я ответил: «Душу», и он сказал: «А почему тогда уколы мне в ягодицу делают?».
Деталь. Десять лет назад, в 2001 году, на учете в области состояла 21 тысяча душевнобольных, большинство из них страдало органическими поражениями головного мозга, шизофренией и эпилепсией.